Последние новости
09 дек 2016, 23:07
 Уже вывешивают гирлянды. Готовятся к Новому году. Кто-то украшает живую елку,...
Поиск

» » » Виталий Закруткин. Слово о коммунисте


Виталий Закруткин. Слово о коммунисте

Виталий Закруткин. Слово о коммунистеЗакруткин. Слово о коммунисте

Века пройдут, и лучше и чище станут люди, и шар земной будет жить по-иному - радостно и светло. Никто не услышит тяжких стонов земли, не обагрит золотые нивы человеческой кровью. И дальние наши потомки преклонят головы перед памятью людей-героев, людей особого склада, жизнь свою посвятивших тому, чтоб добыть человечеству счастье.

Коммунистическая партия большевиков! Ты, рожденная на нашей земле, одухотворенная гением Ленина, в суровых боях взрастила коммунистов, людей-героев, ты озарила светом истины их ум, ты вложила в их грудь пылающее сердце борца за человеческую правду, за право человека на счастье и радость.

Право на счастье надо добыть, завоевать надо это право. В невиданно грозных боях, сквозь зарева пожаров, в громах и бурях большой войны, боец-коммунист сражается с черным фашистским вороньем. Верный великому знамени партии, ведет коммунист за собой тысячи тысяч бойцов. Как герой, коммунист побеждает и умереть может так, как умирает только герой. Тяжела и позорна для воина рана в спину, почетна и благородна рана в груди,- грудью идет коммунист на врага и, если встречает свой смертный час,- падает головой вперед...

Может, в Калуге еще не знают о том, как на Мертвом Донце умирал политрук Кистенев, кромсая гранатами злобную фашистскую наволочь.

Может, в Херсоне еще не знают, как в Донецких степях умирал коммунист Спиридон Потарский, как жаркая кровь его пробитого сердца обагрила партийный билет... Узнают о них и в Калуге, и в Херсоне, и по всей советской земле.

Вовеки веков прославит наша земля их имена. Вечно будут дивиться их подвигам наши потомки.

Слава им,- жизнью своей, кровью своей, победой своей добывающим человечеству счастье!

«Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков).

Партийный билет № 1763124.

Фамилия - Левченко.

Имя и отчество - Гавриил Семенович.

Год рождения - 1902.

Время вступления в партию - 1926 год»... - Нет... ни за что... лучше погибну, по останусь коммунистом...

Морщась от боли в руке, батальонный комиссар Левченко положил партбилет в левый карман запыленной, окровавленной 217 гимнастерки и аккуратно застегнул пуговицу. Можно идти. Но

Куда идти? Куда нести одиннадцать оставшихся в живых командиров и юнцов? Кругом враги. Вечерело. Степь еще дымилась. То здесь, то там в сухом, пожелтевшем бурьяне вспыхивали языки пламени. Грохотала удаляющаяся на восток канонада. Па черном бруствере развороченного вражескими танками окопа, запрокинувшись навзничь, лежал мертвый красноармеец. Из правого уголка его полуоткрытых губ медленно стекала по щеке струйка крови.

Левченко оглядел сидевших рядом с ним товарищей.

- Пошли.

Молоденький политрук с безжизненно откинутыми ногами - ноги попали под гусеницу танка - открыл глаза:

- Куда пошли?

- На восток,- угрюмо ответил Левченко,- сейчас вражеские бронемашины и мотоциклисты будут прочесывать место боя. Надо идти.

- Но ведь мы окружены.

- Да, окружены. Будем пробиваться. Как у нас с оружием? Подсчитали.   На   одиннадцать   человек - тяжело раненный

политрук не мог помочь, он часто терял сознание - оказалось двадцать гранат, шесть винтовок и четыре пистолета.

Подняв раненого политрука, пошли направо, туда, где па фоне чистого осеннего неба темнели скирды соломы. Под скирдами сидел сивоусый, сгорбленный старик.

Левченко тихо спросил:

- Наших видел, папаша?

Старик, кряхтя, поднялся и долго - снизу вверх - смотрел на высокого, широкоплечего Левченко, потом махнул рукой:

- Наши апосля бою на Подгороднее подалися.

- Так...- Левченко подумал.- Папаша, а нельзя ли у вас тут одного раненого спрятать? Ноги у пего перебиты. Только, чтоб уберегли его от немцев и полечили.

- Это можно, сынок,- вздохнул старик,- ведь вы, чать, возвернетесь скоро?

- Вернемся, папаша,- Левченко обнял старика. - Скоро вернемся. Обязательно вернемся...

Они брели степью в полной форме, даже не снимая знаков различия. Они ползли по выжженным кукурузным полям. Пропирались через курганы и плавни. Прятались в глубоких воронках, в копнах, в канавах. Переплывали реки. И все шли на восток, туда, где всходит солнце. К своим.

Они - десять коммунистов и один беспартийный - пробирались с боями. Лежали в засадах. Перерезали провода вражеских телефонов. Забрасывали врагов гранатами, в упор расстреливали из винтовок и пистолетов, душили часовых слабеющими от голода руками.

Да, они голодали. На их фуражках алели красные звезды, на воротниках гимнастерок алели петлицы советских командиров. Они не могли заходить в хутора и села, занятые врагами. Над ними светило негреющее осеннее солнце...

Однажды утром они набрели на покинутый огород, окруженный зарослями терновника. На кочнах капусты серебрился иней. Ягоды терна привяли - на них блестели золотистые капельки клея и трепетала тонкая паутина. Над кустами кружилась одинокая пчела.

Они легли в кустах и стали есть капусту и терн. Не унывающий, веселый красноармеец Григорьев, раздвигая пожелтевшую, с красными прожилками лебеду, нашел проклеванный воронами арбуз. Съели и арбуз.

Левченко, лежа на боку, перевязывал раненую руку. К нему подошел ефрейтор маленький, сухощавый брюнет. Ефрейтор долго следил за неловким движением левой руки Левченко, потом опустился на колони и, перевязывая Левченко руку, сказал:

- Товарищ комиссар. Может, мы закопаем здесь свои партбилеты и... пойдем в село? Не могу я больше. Ведь мы подохнем с голоду.

Левченко дернул из рук ефрейтора бинт. По грязному бинту расплылось багровое пятно крови.

- Сволочь ты, а не коммунист,- тихо, превозмогая боль, сказал Левченко, - падаль ты.

И, затянув зубами конец бинта, встал:

- Пошли, товарищи!

Немцы охотились за ними днем и ночью. Десятки раз окружали их, засыпали сотнями пуль - они все шли. На пятые сутки немцы убили лейтенанта, потом двух красноармейцев, потом еще троих. Осталось пятеро. Эти пятеро шли вперед. На восток.

На девятые сутки у Левченко пошла горлом кровь. Он закрыл рот забинтованной рукой и, искоса поглядывая на товарищей, боясь, чтоб они не заметили, ускорил шаг. «Неужели не выдержу?- с тоскливой злобой подумал он.- Неужели не выведу их?..» Голова у него кружилась, вместе с кровью изо рта текла густая, противная слюна. Ему показалось, что он идет сквозь узкий строй врагов и его избивают палками.

Он пробился и вывел товарищей - трех коммунистов и одного беспартийного, который, впрочем, в пути подал заявление о приеме в партию. Выйдя к нашим, Левченко горделиво приложил руку к фуражке:

- Да, да, свои. Я батальонный комиссар...

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.