Последние новости
09 дек 2016, 20:32
В Волгодонске  состоялось первенство Ростовской области по плаванию по программе...
Поиск

» » » » Сочинение "«Клянусь любовию моей...» (Великая душа М.Ю. Лермонтова)"


Сочинение "«Клянусь любовию моей...» (Великая душа М.Ю. Лермонтова)"

Сочинение "«Клянусь любовию моей...» (Великая душа М.Ю. Лермонтова)"Десять лет М.Ю. Лермонтов писал стихи, поэмы, драмы, прозу, прежде чем решился стать литератором. Еще три года понадоби­лось, чтобы из лучшего, что он создал, составить небольшой сбор­ник. Взыскательность, строгость его по отношению к себе удиви­тельны. Только две поэмы и два с половиной десятка стихотворений отобрал он из сотен стихов и трех десятков поэм. Зато никто еще не выступал в первый раз с таким сборником. Стихи, вошедшие в него, лучше всего характеризуют его собственные строки:
 
[sms]Как полны их звуки
 Безумством желанья!
 В них слезы разлуки,
 В них трепет свиданья...
 
Все совместилось в этой маленькой книжке — старинный сказ «Песни про царя Ивана Васильевича...» и простая речь бородинско­го ветерана; тихая молитва о безмятежном счастье любимой женщи­ны, которая принадлежит другому, и горечь разлуки с родиной; хо­лодное отчаяние, продиктовавшее строки «И скучно и грустно...», и нежный разговор с ребенком; беспощадная ирония в обращении к Богу и ласка матери, напевающей песню над младенческой колыбе­лью; трагическая озабоченность «Думы» и страстный разговор Тере­ка с Каспием; горестная память о погибшем изгнаннике и гневная угроза великосветской черни; сокрушительная страсть Мцыри — при­зыв к борьбе, к избавлению от рабской неволи — и сладостная песня влюбленной рыбки; пустыни Востока, скалы Кавказа, желтею­щие нивы России, призрачный корабль, несущий по волнам океана французского императора, слезы заточенного и страстный спор о направлении поэзии — все было в этом первом и последнем сборни­ке, который вышел при жизни поэта.
 
Вот такой и был Лермонтов, только натура его и личность были еще богаче, потому что в эту книжку не вошли ни «Демон», ни «Мас­карад», ни «Герой нашего времени», ни стихотворения последнего года, в которых он поднимается еще выше, потому что «Валерик», «Завещанье», «Любовь мертвеца», «Спор», «Сон», «Выхожу один я на дорогу...» раскрывают новые стороны этой великой души. А меж­ду этими стихами мелькают острые эпиграммы и любезные, или доб­рые, или колкие стихотворные шутки.
 
Эти контрасты, эти смены душевных состояний в сочетании с верностью Лермонтова излюбленным идеям и образам сообщают его поэзии удивительное своеобразие, выражение неповторимое. И любимым поэтическим средством являются в ней антитезы — стол­кновение противоположных понятий: день первый — день после­дний, позор — торжество, паденье — победа, свиданье — разлука, демоны — ангелы, небо — ад, блаженство — страданье. И другой излюбленный поэтический прием — анафора, настойчивое повторе­ние в начале строки одного и того же слова:
 
Клянусь я первым днем творенья,
 Клянусь его последним днем,
Клянусь позором преступленья
И вечной правды торжеством.
 
Клянусь паденья горькой мукой.
 Победы краткою мечтой;
 Клянусь свиданием с тобой
 И вновь грозящею разлукой;
 
Клянусь сонмищем духов,
 Судьбою братий мне подвластных,
Мечами ангелов бесстрастных,
 Моих недремлющих врагов;
 
Клянуся небом я и адом,
 Земной святыней и тобой;
Клянусь твоим последним взглядом,
 Твоею первою слезой.
 
Незлобных уст твоих дыханьем,
Волною шелковых кудрей;
 Клянусь блаженством и страданьем,
 Клянусь любовию моей...
 
Как много говорит самый стих о личности его творца, о его ха­рактере, о его страсти! Но можно вспомнить, что это не изобретение Лермонтова, что еще за четырнадцать лет до завершающей редак­ции «Демона» Пушкин в «Подражаниях Корану» писал:
 
Клянусь четой и нечетой,
 Клянусь мечом и правой битвой,
 Клянуся утренней звездой.
 Клянусь вечернею молитвой:
 Нет, не покинул я тебя.
 
Конечно, сходство есть, однако Лермонтов сообщил стиху иную экспрессию. Клятва, торжественно-возвышенная у Пушкина, у Лер­монтова совсем не торжественна, а исполнена такой завораживаю­щей, такой неотразимой и бурной страсти, что чем больше вчитыва­ешься в пушкинские и в лермонтовские строки, тем менее находишь в них сходства, хотя оно, разумеется, есть. Лермонтов никогда не боялся этих сближениий. В стихах его постоянно мелькают строки то Пушкина, то иного полюбившегося ему поэта. Григорий в «Борисе Годунове», пробуждаясь и глядя на пишущего Пимена, говорит:
 
Так точно дьяк, в приказах поседелый,
 Спокойно зрит на правых и виновных,
 Добру и злу внимая равнодушно...
 
Последняя строка отозвалась потом в «Думе» Лермонтова:
 
К добру и злу постыдно равнодушны,
 В начале поприща мы вянем без борьбы...
 
Так постоянно продолжает он стих, мысль, тему, уже существую­щие, но продолжает по-своему. Величайшее дарование, продолжая мысль, высказанную другим, выражать мысль новую, неисчерпаемо глубокую, полную поэтической силы, покоряющую поколение за поколением, — вот еще одно великое свойство личности Лермонто­ва и сознания его — гениального поэта, прозаика, драматурга.[/sms]
03 апр 2008, 10:00
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.