Последние новости
07 дек 2016, 10:36
Выпуск информационной программы Белокалитвинская Панорама от 6 декабря 2016 года...
Поиск

» » » Л. Пантелеев: Гвардии рядовой


Л. Пантелеев: Гвардии рядовой

Л. Пантелеев: Гвардии рядовойИ густом сосновом лесу, который на картах и на планах именуется Большим Ломоватым Бором, перед самым рассветом батальон получил приказ — стать на привал.
Никто не подумал о том, чтобы поесть или напиться чаю, многие даже курить не стали — кто где был, то там и повалился п снег и захрапел богатырским фронтовым сном.

И Саша Матросов тоже собирался поспать. Этой минуты он просто дождаться не мог, до того его шатало и клонило ко сну. Он вытоптал себе под деревом ямку, положил в изголовье ранец и уже лег, уже пристроился поудобнее, когда услышал над головой знакомый, слегка приглушенный голос:

— Комсомольцы!..
«Зовут комсомольцев»,— сквозь полудрему подумал Саша. И на одно мгновенье он крепко, по-настоящему заснул. Но что-то как будто толкнуло его — он тут же проснулся и открыл глаза.
— Что? — с трудом приподняв голову, откликнулся Саша.— Я комсомолец.

Было еще очень рано, и в предрассветной полумгле Саша не сразу узнал ротного комсорга лейтенанта Брякина.
- Это ты, Матросов? Давай поднимайся, буди ребят на собрание.
— Есть, товарищ лейтенант, — пробормотал Саша и, сделав усилие, оторвал голову от ранца и сел. Голова у него кружилась.

...Из палатки вышел командир роты Артюхов и с ним несколько молодых офицеров.
— Так вот, товарищи комсомольцы,— сказал он, как будто продолжая прерванный разговор. — Получен боевой приказ: через двадцать минут рота выступает для выполнения важной оперативной задачи...
Предстоит горячее дело,— продолжал Артюхов. — И вот, как всегда, прежде чем дать приказ к выступлению, мы собрали нас, передовых людей роты, чтобы познакомить с сущностью предстоящей операции.

Артюхов предложил бойцам и офицерам подойти ближе, расстегнул сумку, вытащил оттуда карту и объяснил, в чем именно состоит боевая задача. Предстоит пройти Ломоватый Бор, выйти на открытую местность и с боем занять деревню Чернушку, опорный пункт немецкой обороны. Все дело в быстроте, в молниеносном развитии боевых действий. Дело за вами, товарищи комсомольцы...

Командир роты подождал минуту и спросил:

— Ну, кто хочет сказать?
— Матросов! — крикнул кто-то.

Саша сердито оглянулся. Артюхов поискал глазами Матросова и приветливо кивнул ему:
— А ну, Саша, скажи нам, что ты думаешь?

Что он думает? Как будто это так просто рассказать о том, что он думает. Он думает сейчас о том, что больше всего на свете, больше собственной жизни любит свою землю, свою страну, свою Родину. Ребята подталкивают его со всех сторон, кричат:

— Матросов! Давай, давай! Не стесняйся!.. Саша вздыхает и яростно чешет затылок.
— Есть, — говорит он и делает решительный шаг вперед.
— Гм... Товарищи комсомольцы и вообще присутствующие... Голос у него — чужой, деревянный...
— Заверяю вас, что я буду бить немцев, как полагается, пока рука автомат держит. Ну, в общем... понятно, одним словом.

Потом выступают другие комсомольцы, а Саша стоит, прислонившись к дереву, шевеля бровями и не замечая, с какой нежностью, с какой отцовской гордостью и любовью поглядывает на него, восседая на своем пеньке, командир роты.

Комсомольцы разошлись по взводам. Через несколько минут рота построилась, и усталые, невыспавшиеся люди снова зашагали в ту сторону, куда вели их карта, компас и боевой приказ.

* * *

— Бросай курить, — сказал Артюхов и первый притушил валенком папиросу. — Кажется, приехали,— прибавил он серьезным и озабоченным тоном.

Золотисто поблескивая, лежала перед ними широкая и гладкая снежная поляна. Из-за снежной гряды выглядывали черные треугольники крыш и клубился легкий розовато-серый дымок — это была Чернушка.

И тут произошло неожиданное: над ухом у Саши прозвучал знакомый жалобный свист, вокруг защелкало, застучало, и на глазах у него от большой толстой пихты с треском отлетела лохматая светлая щепка.

— Назад! — крикнул Артюхов и крепко, по-русски, выругался.— Дзот! Чтоб их черти взяли! — прохрипел Артюхов.
— Не один, а целых три дзота, товарищ старший лейтенант,— крикнул Саша. Он показал рукой в сторону маленького леса, замыкавшего поляну.

Н-да,—сказал Артюхов.— Оборот — непредвиденный. Однако оставить Чернушку на нашей совести мы не можем. Обойти дзоты не выйдет: полянка у них тут пристреляна, как видно, до последней пяди. Придется штурмовать с фронта. Саша, — по-ворнулся он к Матросову,— лейтенантов Губина и Донского — ко мне.

Саша разыскал и привел к Артюхову командиров второго и четвертого взводов. Артюхов объяснил им свой план. Работа предстоит нелегкая,— прибавил он,— но выполнить ее нужно быстро, иначе вся операция пойдет к черту.

Командиры вернулись к своим подразделениям, и через минуту громкое раскатистое «ура», залповый огонь и ответная дробь немецких пулеметов возвестили о том, что штурм немецкой крепости начался.

Но уже в самом начале боя Артюхову стало ясно, что взять штурмом эту лесную крепость — дело почти безнадежное. Правда, боковые, фланговые дзоты были довольно быстро блокированы бойцами Губина и Донского, зато центральный, самый отдаленный и самый мощный, вел яростный пулеметный огонь.

Несколько раз гвардейцы бросались в атаку и каждый раз вынуждены были откатываться, оставляя на поле боя убитых и раненых. На глазах у Саши погиб товарищ по взводу комсомолец Аиощенко. Тяжело ранен был лейтенант Брякин.

Перестрелка продолжалась. И с той и с другой стороны не жалели патронов, но смысла в этой ожесточенной перепалке не было.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал Матросов, дотронувшись до руки Артюхова.— Знаете что? Скомандуйте еще раз в атаку. Ей-богу, скомандуйте, вот увидите — дружно пойдем...
— Вот что,— сказал Артюхов.— Давай сделаем маленькую разведку, проберемся поближе к этой сволочи, посмотрим, что она собой представляет.

Они поползли. Из дзота их не видели, зато с опушки Ломова-того Бора десятки внимательных и настороженных глаз следили за их передвижением.

Вражеский дзот был совсем близко, каких-нибудь пятьдесят шагов отделяли их теперь от немцев. Отсюда хорошо было видно, как из амбразуры дзота рвется наружу короткая пепельно-рыжая струя огня.

— Шесть автоматчиков ко мне! — отдал приказ Артюхов.
— Есть шесть автоматчиков, — ответил Саша и тем же путем, прячась за кочками и бугорками, пополз к Ломоватому Бору.

Желающих было много. Он сам выбрал шесть человек. Все это были комсомольцы, его товарищи по взводу. Эту шестерку он привел к Артюхову. Артюхов отобрал трех.
— Задача такая, — сказал он,— подползите как можно ближе к дзоту и — из автоматов по амбразуре. Понятно?

Им не удалось проползти и десятка шагов: немцы заметили. Клинок огня резко повернул вправо, короткая очередь — и все три автоматчика остались лежать на снегу. Артюхов подозвал остальных.

— Задача понятна?
— Есть,— ответили комсомольцы,— по амбразуре из автоматов.

Среди этих трех был Копылов, товарищ Саши по училищу. Он первый выбрался на открытую поляну. До амбразуры оставалось шагов пятнадцать — двадцать. Копылов вскочил, поднял автомат и упал, сраженный пулеметной очередью. Товарищи его на минуту застыли, потом медленно поползли вперед. Потом они поднялись и тоже упали, сраженные на месте.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал Саша, — теперь я. Побледневший Артюхов взглянул на него и понял, что Саша уже все решил.
— Задачу свою понимаешь? — спросил у него Артюхов.
— Задачу понимаю, да, — сказал Саша.
— Ну, иди.

Артюхов хотел обнять Сашу, но не обнял, а только положил руку ему на плечо.
— Иди,— повторил он.

Саша выглянул из-за куста. Пулемет продолжал стучать. Струйка огня неторопливо двигалась справа налево и слева направо. Дождавшись, когда она еще раз повернет влево, Саша вскочил, и, сделав несколько легких, широких прыжков, повалился на бок, и, приподняв автомат, пополз, зажмурившись, разгребая снег, работая, как пловец, локтями, коленями, всем телом... Холодный снег обжигал его щеку.

О чем он думал в эти короткие секунды своего последнего пути по родной земле? Никто не скажет нам, о чем он тогда думал. Но автоматчик Копылов, который не был убит насмерть, который еще жил, еще боролся с туманом, застилавшим его глаза,— он видел сквозь этот туман Сашу Матросова, который, проползая мимо, повернул к нему свое не по-мальчишески суровое, сосредоточенное лицо и вдруг улыбнулся ему, Копылову.

Видели Сашу и товарищи его со своих позиций на опушке Ломоватого Бора. Крепко сжав зубы и до боли сжимая кулаки, следил за каждым его движением командир роты Артюхов.
Саша хитрил. В те минуты, когда клинок огня поворачивал вправо, он прекращал движение и замирал, распластанный на снегу. И пулеметчик, принимая его за одного из убитых, проходил мимо со своей смертельной очередью.

Выждав минуту, Саша полз дальше. Вот он подобрался вплотную к дзоту. Те, кто с тревогой, затаив дыхание, следили за ним с опушки Ломоватого Бора, видели, как Саша медленно приподнялся, вскинул автомат и дал резкую очередь по амбразуре.

Облако черного дыма вырвалось из амбразуры, громовой удар потряс землю и закачал вершины деревьев — это Сашины пули угодили в мину или в ящик с боеприпасами. И сразу же наступила тишина — такая неожиданная, оглушающая тишина, что многие не тотчас поняли, что случилось. II»! дожидаясь команды, бойцы дружно поднялись в рост и многие ужо рванулись вперед с криком «ура».

И вдруг пулемет ожил. Он застучал лихорадочно, торопливо, захлебываясь. И тут все, кто мог видеть, увидели, как Саша Матросов выбежал из своего укрытия, отбросил в сторону автомат и с криком: «А, сволочь!», высоко подняв сжатые кулаки, кинулся к вражескому дзоту. Товарищи видели, как на бегу он повернулся, припал на левую ногу и всей силой тела своего навалился на амбразуру.

Пулемет захлебнулся.

— Вперед! — прозвучал суровый голос Артюхова. Первым вскочил по команде Миша Бардабаев.
— Товарищи! — крикнул он. И никто не узнал его голоса. И сам он его не узнал. Слезы и гнев, ярость и гордость за друга душили его. Он рванул на себе ворот гимнастерки:
— Товарищи!!! За Родину, за нашего Сашку, за Матросова — вперед. Ур-а-а!..

Через минуту груда земли и деревянных обломков — все, что осталось от немецкой лесной крепости, лежала за спиной гвардейцев. А через десять минут уже кипел горячий бой на подступах к Чернушке, и солнце еще не достигло зенита, когда над этой маленькой русской деревушкой был водружен флаг страны, за свободу, славу и честь которой отдал свою жизнь комсомолец Александр Матросов.
18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.