Последние новости
09 дек 2016, 23:07
 Уже вывешивают гирлянды. Готовятся к Новому году. Кто-то украшает живую елку,...
Поиск

» » » » «Три момента (из встреч с A.M. Калединым)»


«Три момента (из встреч с A.M. Калединым)»

«Три момента (из встреч с A.M. Калединым)»

Петроград. Революционная весна в разгаре - весна 1917 г. Сырые улицы, сырые шинели, сырые семечки. Бес­цветно, бесталанно, безнадежно.

В загаженной, бывшей жандармской комнате Никола­евского вокзала группа военных; здесь бывший военный министр генерал Шуваев и два брата-генерала Каледины. Будущий атаман Донского войска бледен и сильно нерв­ничает; он только что покинул действующую армию и едет с больным братом в Москву.

Три генерала связаны долгими годами прежней совме­стной службы; но главный цемент их связи - это харак­терная для всех трех твердость, чистота убеждений и пре­данность долгу. Они тихо разговаривают. За окном, - на перроне, сутолока, шум и рев солдатской толпы, осаждаю­щей вагоны.

«Известно ли вашему высокопревосходительству», - обращается к Алексею Максимовичу присутствующий в этой комнате молодой полковник, - «что донские обще­ственные деятели выдвигают вас на пост Войскового ата­мана?»

«Знаю, слышал, писали».

И, нервно подергивая согнутой в локте рукой, генерал быстро начинает шагать по комнате. В полумраке двига­ются два светлых пятна.

«Могут ли донцы надеяться, что вы согласитесь?»

«Никогда!»

И еще быстрей в темной комнате мелькают георгиев­ские кресты.

«Но, ваше высокопревосходительство, не мне вам это говорить, вы должны отдать себя казакам, ибо кто как не вы, в такое трагическое время поведет донской народ?»

«Народ?! Вы говорите, народ?!» И генерал останавливается.

«Донским казакам я готов отдать жизнь, но то, что бу­дет - это будет не народ; будут советы, комитеты, совети­ки, комитетики. Пользы быть не может. Пусть идут другие. Я - никогда!»

Поезд, набитый серой солдатской массой, отходит. Ми­мо провожающих плавно проплывает туда, на юг, к своему трагическому концу стоящая у окна фигура будущего чис­тейшего донского атамана.

В Новочеркасске зима; конец декабря. Большой, синий, полутемный атаманский кабинет. В глубине направо за столом, у карты изможденное, усталое лицо «мятежного» атамана Каледина. Тут же у стола, одетый рабочим, пол­ковник Генерального штаба; это гонец на Кубань, отрезан­ную от Дона большевиками.

Генерал думает вслух и это - инструкция гонцу; запис­ная книжка запечатлевает приказания атамана.

«Обстановка у Черткова (в то время отряд советских войск подошел к Чертково), известна; мало ружейных па­тронов, но это не так страшно, беда в том, что нет артил­лерийских снарядов. Необходимо нашим казакам пока­зать, что Кубань с нами... Думаю, старый генерал Гулыга по-прежнему авторитетен в кубанских массах; необходи­мо получить для Ростова хотя бы два только пластунских батальона. Надеюсь на генерала Гулыгу; пусть кубанцы возьмут обязательно Тихорецкую - этим развяжем руки на Великокняжеском направлении».

Тихо в кабинете; импровизированный рабочий спеш­но записывает слова атамана. Генерал поднимает глаза от карты и особым каким-то проникновенным голосом гово­рит:

«Судьба Кубани решается на Северном Дону. Пусть это знают. Взятие Новочеркасска ничего не даст. Если хотят существовать, пусть направляют все здоровое в Ростов; пусть не жалеют для Дона артиллерийских снарядов. Хо­рошо, если правительство Юго-Восточного Союза пере­едет в Ростов. Не нужно ему цепляться за Екатеринодар, не время этим заниматься теперь. Нужно смотреть за всех».

И снова глаза генерала опускаются на карту. Отчетливо и резко доносится в кабинете звук ружейного выстрела. Стреляют где-то в ночном мраке недалеко от дворца. Еще ниже склоняется голова атамана.

«Желаю вам благополучно проскользнуть через Тихо­рецкую. Да... Судьба Кубани решается на Северном Дону. Ну, в добрый час!»

Атаман встает и останавливается глазами на раскрытой карте казачьих областей. И откланивающийся в дверях ра­бочий-полковник видит образ человека - орла, который размахом крыльев своих желает прикрыть все казачество от гибели и разложения. В эту декабрьскую ночь еще не верилось, что временно ослепшие дети этого орла подни­мутся на него в его же гнезде.

* * *

Яркий свет февральского солнечного дня. Над крыль­цом Кавказских гор вздымается белоснежный Эльбрус. Но душно и тесно в обширном здании нового училища ст. Марьенской; - это заседает последний Войсковой Круг Терского войска. Атамана Караулова нет: он убит. Терское правительство бежало уже из Владикавказа. В Моздоке за­седает большевистский съезд Советов.

Смутно, печально на Тереке. Мало на Круге депутатов-казаков; всего 60 стариков да временный Войсковой ата­ман есаул Меденик. А кругом бушует море большевиков, - молодежи: и солдат, и казаков. Галдеж, ругня, улюлюканье. Смутно на Тереке. Спокойно, отдельной группой, сидят уз­дени и вожди кабардинского народа. - Вот Трамов, вот Забит-Гирей; там Инал Пшуков. Кажется, что волна стра­стей катится мимо, - она не задевает их. Дальше - 4 депу­тата от Дона; посланцы атамана Каледина; два уже седые, два помоложе. Сильно и твердо звучат слова Калединского привета Тереку.

Старики отвечают; многие плачут. Старик в рваной черкеске кричит:

«Смотрите, не забыл нас Каледин!».

Но мрачно молчит толпа; она чем-то придавлена, но это что-то не здесь, не в станице.

Чинно встают уздени и словами восточного красноре­чия просят донцов сказать их атаману, в котором залог безопасности донского края, что кабардинский народ был бы счастлив, если бы у него путеводителем был тоже гене­рал Каледин.

Наступает ночь. Наутро назначаются выборы нового Войскового правительства. Снова ярко блещет солнце; снова сверкают снеговые вершины; снова та же ст. Марь­инская, но Круг, - Круг уже не тот! Шум и рев бушующей

ТОЛПЫ:

«Долой калединцев! Убить Меденика! Убить донских депутатов!»

Оказывается, всем стала известна телеграмма о безвре­менной кончине Донского атамана. Нет больше обаяния имени. Нищета душевная и умственная обнаглела сразу. Тесным кольцом окружают кабардинцы Меденика и дон­ских депутатов и увозят к себе в аулы. А снеговые вершины Эльбруса сверкают по-прежнему своей бесстрастной бе­лизной.

21 янв 2009, 09:27
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.