Последние новости
07 дек 2016, 10:36
Выпуск информационной программы Белокалитвинская Панорама от 6 декабря 2016 года...
Поиск

» » » » Начало противостояния, описанное в романе "Тихий Дон"


Начало противостояния, описанное в романе "Тихий Дон"

Начало противостояния, описанное в романе "Тихий Дон"

3-й том романа продолжает описание Всеобщего вос­стания, начатого весной 1918 г. Затем сдача фронта крас­ным, возвращение казаков в хутор и начало советской вла­сти. Началом противостояния можно считать арест и рас­стрел 7 хуторян.

«Ольшанов, сопровождавший арестованных в Вешен-скую, вернулся с попутной подводой в полночь. Он долго стучал в окно горенки, где спал Иван Алексеевич (Котля-ров. - С.К.). Разбудил.

-  Ты чего? - Вышел опухший от сна Иван Алексее­вич. - Чего пришел? Пакет, что ли? Ольшанов поиграл плеткой. - Казаков-то расстреляли.

-  Брешешь, гад! » [т. 3, ч. 6, гл. XXII].

Затем показано, как Котляров немного повозмущался, но Штокман очень быстро объяснил ему всю правомер­ность и необходимость произошедшего.

«В Татарском собрал Иван Алексеевич 4 марта сход. Народу сошлось на редкость много...

На собрание пошел он (Штокман. - С.К.) вместе с Коше­вым и Иваном Алексеевичем. Майдан был битком. У Ивана Алексеевича даже сердце не по-хорошему екнуло: «Чтой-то они неспроста собрались... Весь хутор на майдане». Но опа­сения его рассеялись, когда он, сняв шапку, вошел в круг. Казаки охотно расступились. Лица были сдержанные, у некоторых даже с веселинкой в глазах. Штокман оглядел казаков. Ему хотелось разрядить атмосферу, вызвать толпу на разговор. Он, по примеру Ивана Алексеевича, тоже снял свой красноверхий малахай, громко сказал:

-  Товарищи казаки! Прошло полтора месяца, как у вас стала советская власть. Но до сих пор с вашей сто­роны мы, ревком, наблюдаем какое-то недоверие к нам, какую-то даже враждебность. Вы не посещаете собра­ний, среди вас ходят всякие слухи, нелепые слухи о пого­ловных расстрелах, о притеснениях, которые будто бы чинит вам советская власть. Пора нам поговорить, что называется, по душам, пора поближе подойти друг к дру­гу/Вы сами выбирали свой ревком, Котляров и Кошевой - ваши хуторские казаки, и между вами не может быть недоговоренности. Прежде всего, я решительно заявляю, что распространяемые нашими врагами слухи о массо­вых расстрелах казаков - не что иное, как клевета. Цель у сеющих эту клевету - ясная: поссорить казаков с со­ветской властью, толкнуть вас опять к белым.

- Скажешь, расстрелов нет? А семерых куда дели? крикну т из задних рядов.

- Я не скажу, товарищи, что расстрелов нет. Мы расстреливали и будем расстреливать врагов советской власти, всех, кто вздумает навязывать нам помещицкую власть...

Штокман малахаем осушил пот на лысеющем лбу, на­прягая голос, кричал:

-Всех, кто поднимет на рабоче-крестьянскую власть вооруженную руку мы истребим! Ваши хуторские казаки, расстрелянные по приговору Ревтрибунала, были наши­ми врагами. Вы все это знаете. Но с вами, тружениками, с теми, кто сочувствует нам, мы будем идти вместе, как быки на пахоте, плечом к плечу. Дружно будем па­хать землю для новой жизни и боронить ее, землю, будем, чтобы весь старый сорняк, врагов наших, выкинуть с па­хоты! Чтобы не пустили они вновь корней! Чтобы не за­глушили роста новой жизни.

Штокман понял по сдержанному шуму, по оживив­шимся лицам, что ворохнул речью казачьи сердца. Он не ошибся: начался разговор по душам...

Штокман ожесточенно нахлобучил малахай и, выхва­тив из кармана список, некогда написанный Кошевым, крикнул:
- Нет, неправда! Не за что обижаться тем, кто за революцию! Вот за что расстреляли ваших хуторян, врагов советской власти. Слушайте! - И он внятно, с паузами, стал читать.

Против обоих Мелеховых и Бодовского в примечании, не прочтенном Штокманом вслух, было указано:

«Данные враги советской власти не доставляются, ибо двое из них в отсутствии, мобилизованы в обыва­тельские подводы, повезли до станции Боковской патро­ны. А Мелехов Пантелей лежит в тифу. С приездом двое будут немедленно арестованы и доставлены в округ. А третий - как только поднимется на ногш.

Собрание несколько мгновений помолчало, а потом взорвалось криками:

-  Неверно! - Брешешь! Говорили они против власти!

- За такие подобные следовает! - В зубы им загля-дать, что ли?

-  Наговоры на них!

И Штокман заговорил вновь. Его слушали будто и внима­тельно и даже покрикивали с одобрением, но когда в конце он поставил вопрос о распределении имущества бежав­ших с белыми, - ответили молчанием» [т. 3, ч. 6, гл. XXIV].

Источник:
16 янв 2009, 10:53
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.