Последние новости
09 дек 2016, 20:47
Нынешней осенью в прокатном производстве АО "АМР" впервые за последнее десятилетие объем...
Поиск

» » » » Сочинение: Тема внутренней свободы в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»


Сочинение: Тема внутренней свободы в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Сочинение: Тема внутренней свободы в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»Роман «Мастер и Маргарита» М. Булгаков писал, с переры­вами, с конца 1928 года до самой своей смерти в 1940 году. Ни малейшей надежды на издание у автора, естественно, небыло — он писал потому, что этого требовала его душа, и ес­ли и рассчитывал на читателей, то только в будущем. Для гря­дущих поколений оттачивалась каждая строчка.
 
Предчувствуя, что эта вещь — последняя, «закатная», и, вероятнее всего, сле­дующей не будет, Булгаков вложил в роман всего себя, все, что пережил и передумал за годы жизни, все свои чувства, весь та­лант, все свои мысли — о любви, свободе, творчестве, добре и зле, о нравственном долге, об ответственности перед своей со­вестью. И получилось произведение абсолютно гениальное, во всей великой русской литературе нет такого блистательного сплава лирики, сатиры и философии, как в этой поэме в прозе. Роман завораживает с первой страницы, перечитывать его можно бесконечно.
[sms]
Упоительное чувство свободы — вот главное в романе. Слож­нейшую композицию в единое целое объединяет именно тема внутренней свободы. Она определяет сущность героев, ее нали­чие или отсутствие оказывается самым важным.

Облечен огромной властью римский прокуратор Понтий Пи­лат. Но он же и ее заложник. Он раб кесаря и своей должности. Ничего не хочет он так сильно, как освободить пленника. И он имеет такую возможность. Но — боязнь интриг, опасение, что его действия истолкуют превратно, что это может повредить его карьере, мешают ему поступить так, как он хочет — и счи­тает правильным. И чего же стоят в таком случае его долж­ность и его власть, если он обязан говорить и поступать только в рамках положенного, а вся радость бытия отравлена для него головной болью и ощущением своей несвободы?

Жалкий арестант Иешуа Га-Ноцри, избитый, приговорен­ный к смерти, свободен — он говорит и поступает так, как под­сказывает ему сердце. Нет, он не герой и не жаждет смерти, но следовать своей натуре для него так же естественно, как дышать.

Но ведь этот выбор дан каждому. И изменить себе, по мне­нию и самого автора, и высших сил, действующих в романе, тя­желейший грех. Недаром возмездие, ни много ни мало, — бес­смертие, раскаяние и тоска.

Но это у великих. А что же самые обычные люди? Те же москвичи?

И в Москве — что только не лишает человека свободы!.. Жилищный вопрос, карьера, деньги и, разумеется, вечный страх — «как бы чего не вышло». А еще всевозможные инст­рукции, желание жить «по уставу», «как положено». Доходит до анекдота. Трамвайная кондукторша, вся во власти служеб­ных обязанностей (явно в ущерб здравому смыслу) кричит на кота, протягивающего ей гривенник на билет: «Котам нельзя!» И неважно, что явление необычное — удивиться бы да восхи­титься, да хоть испугаться, в конце концов! — нет, главным оказывается, что в трамвайной инструкции про котов не ска­зано, значит, им оплачивать проезд нельзя и кататься в трам­вае нельзя.

Бог и царь для молодых авторов — Берлиоз, председатель правления МАССОЛИТа. Вроде все у него есть — и положе­ние, и интеллект, и эрудиция. И возможность влиять на умы и творчество начинающих литераторов. И все это он использу­ет лишь для того, чтобы отучить их мыслить самостоятельно и свободно... Поэтому Воланд так безжалостно расправился с Берлиозом.

Увы, в литературе давно царит дух несвободы. За то, чтоб тебя гарантированно печатали и подкармливали, продали себя многие и многие. И разнузданный гнев литературных критиков, во главе с Латунским, на Мастера, в сущности, так понятен. Эти жалкие ничтожества, пиявки на теле литературы не могут простить ему его свободы — как он смел сочинять свой роман, полагаясь лишь на свою фантазию и талант, выбирать сюжет сердцем, а не по руководящим указаниям. Ведь они-то давно свою свободу продали. За возможность обедать «у Грибоедова», отдыхать в Перелыгине, а главное — за то, чтобы гарантиро­ванно печатали, оплачивали и не трогали. И неважно, что и о чем писать — лишь бы угадать и угодить. А до чего могут довести критики, автор слишком хорошо знал на своем опыте. И сцены мести разъяренной Маргариты выписаны с большим чувством и — сочувствием.

Да, москвичи пережили нелегкие времена. Голод, разруха, суровая власть учили приспосабливаться, чтобы выжить. Но и выживать можно по-разному.

Ведь сохранил себя Мастер — так же, как сохранил себя Булгаков, как сохранили себя все, кто уважал в себе душу. Кто и в самые трудные времена различал, что главное, а что второ­степенное.

И это главное — и, к сожалению, редкое — почувствует в Ма­стере прекрасная Маргарита. И вспыхнет любовь, и не удержат ее ни его вопиющая бедность, ни ее привычка к роскоши.

Любовь и творчество — вот что дает крылья, вот что помога­ет сохранить свободу. И лишь пока есть свобода, они и живы. Убери ее — и ни любви, ни творчества.

И ведь каждый вправе делать сам свой выбор! Даже если нет таланта. Даже если нет любви. Как улетает Наташа — ра­ди одного лишь пьянящего чувства свободы. Как невозможно вернуться ей к прежней жизни после того восторга, что она испытала.

Но ведь возвращается несчастный боров-сосед, и в полете, и у дьявола на балу не расстающийся со своим портфелем, — слишком уже въелась в кровь зависимость от привычного обра­за жизни. И остается ему теперь лишь одно — глядеть в полно­луние на луну и вздыхать об упущенной возможности, а потом плестись к ненавистной жене, к ненавистной службе и притво­ряться дальше.

Но как раздражает чужое счастье, чужая свобода тех, кто добровольно от них отказался! Как едины они в стремлении уничтожить, растереть в порошок, чтобы горели рукописи, что­бы автора — непременно в сумасшедший дом. Художник для них — как кость в горле. Замечательна замена — в доме Мас­тера отныне Алоизий Могарыч, провокатор и доносчик, потомок Иуды, дитя и герой своего времени.

Впрочем, есть, оказывается, и в Москве место, где можно и сохранить свою свободу, и даже вернуть утраченную. Место это — сумасшедший дом. Здесь излечивается Иван Без­домный от догм Берлиоза и от своего стихоплетства, служа­щие Управления зрелищ избавляются от навязанного им пе­ния... Здесь можно быть собой. Но, пожалуй, только здесь и можно.

Поэтому и получает Мастер в финале в качестве награды не возвращение в прежнюю счастливую жизнь, а покой, и улетают они с Маргаритой бесконечйо далеко от Москвы...

А что же Воланд? А Воланд за четыре дня пребывания в Москве слегка позабавился сеансами разоблачения. А с ним и мы. Но странное дело, силы тьмы бесчинствуют лишь там, где люди сами давно обращаются со своей душой крайне небрежно. И почтительно отступают там, где честь и достоинство — не пу­стые слова.

И, разумеется, Князь Тьмы прежде всего ценит Свободу. Он сам — олицетворение свободы. Поэтому столь уважительно его отношение к Мастеру и его возлюбленной. Достается тем, кто сам себя ценит невысоко, сам пачкает свою душу — и нарушени­ем клятвы Гиппократа, и «рыбкой второй свежести», и наворо­ванными денежками в тайнике, и постоянным враньем, и чванст­вом, и лизоблюдством, как посетители Грибоедова, и жадностью, и трусостью, и подлостью, то есть отсутствием уважения к себе, своей рабской сущностью. И некоторым общение с нечистой си­лой помогает осознать свое падение — и исправить себя. Вот та­кое удивительное влияние «силы, что вечно хочет зла и вечно со­вершает благо».

Думая о том, в какие времена создавался роман, вспоминая, как ломались тогда люди, можно лишь восхититься мужеством автора, сохранившего самое главное, то, что одно отличает че­ловека от «твари дрожащей», — внутреннюю свободу.[/sms]
26 ноя 2007, 11:14
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.