Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » » Сочинение: «Грядущие люди!... Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души» (по лирике В. В. Маяковского)


Сочинение: «Грядущие люди!... Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души» (по лирике В. В. Маяковского)

Сочинение: «Грядущие люди!... Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души» (по лирике В. В. Маяковского)После похорон В. Маяковского Марина Цветаева напишет: «Бо­юсь, что, несмотря на народные похороны, на весь почет ему, весь плач по нем Москвы и России, Россия идо сих пор не поняла, кто ей был дан в лице Маяковского». Маяковский остался непонятым. Предчувствие этого трагического отчуждения, непонимания само­го глубокого и чистого, что было в нем, тревожило поэта еще за несколько лет до смерти:

Я хочу быть понят
моей страной.
А не буду понят,
что ж.
По родной стране
пройду стороной,
Как проходит косой дождь.
 
Ранняя лирика Маяковского изобилует образами, взятыми по­стом из окружающего мира. И как по-разному трактуются они в его произведениях!

Каждый штрих, каждая деталь, любое слово — все несет на себе отпечаток личности, настроения, чувства автора! Как неоднознач­но, противоречиво воспринимает он все, о чем пишет! Например, нередко поэт обращается в лирических стихотворениях к небесной своей подруге — луне. Она для него может быть и «любовницей рыжеволосой», и матерью его поэзии. Он наделяет ее чертами жен­щины — ее теплом, чуткостью, пониманием. Он обращается к ней сословами:

Ведь это ж дочь твоя —
моя песня...
[sms]
Но вот настроение крбткой любви, какого-то неуловимого ду­ховного единения с окружающим миром сменяется неожиданным прозрением. Также остро и сильно, как ранее любил, теперь чув­ствует поэт всю мерзость, склизкую и безысходную враждебность этого мира. И луна—та же самая луна — видится поэту совершенно иной:

...а за солнцами улиц
где-то ковыляла
никому не нужная дряблая луна.

Необходимый для каждой человеческой души этап личностно­го, морального самоутверждения совпадает у Маяковского со вре­менем его творческого становления. Отсюда та противоречивость, бескомпромиссность, которая свойственна его ранней лирике. Ощущение приливатворческих сил, готовность кработе, постоян­ному духовному неспокойствию подводят Маяковского к понима­нию его поэтического кредо: он должен дать язык безъязыкой ули­це. Он должен отдать трактирам и площадям этот свой рвущийся, непокорный, непрожеванный крик. Эта роль не может не быть свя­той для поэта. Он жаждет признания, он верит, что достоин его. И вновь ироничный, чуть насмешливый голос юности, живущий в нем, заставляет Маяковского не только мучиться и любить, обли­чать и восхищаться, но и просто шутить над собой:

И бог заплачет над моею книжкой!
Не слова— судороги, слипшиеся комом,
и побежит по небу с моими стихами
под мышкой
и будет, задыхаясь, читать их своим
знакомым.
 
Но помимо личностных противоречий, существующих внутри самого поэта, углубляются и трагические противоречия эпохи, со­временником которой ему довелось стать, времени, характеризую­щегося ломкой миропонимания тысяч людей. Все это не может не отразиться на творчестве поэта, и в нем появляются ноты безверия, опустошенности, обманутости, разочарования:

Я одинок, как последний глаз
У идущего к слепым человека!

Боль, одиночество, которое переживает поэт, он не может отде­лить от трагической судьбы своей родины, своего времени, своего поколения:

Ты! Нас-двое,
Ораненных, загнанных ланями,
Вздыбилось ржанье оседланных
смертью коней.
Дым из-за дома догонит нас длинными
дланями,
Мутью озлобив глаза догнивающих
в ливнях огней!

«Сестра моя!» — так обращается Маяковский к земле в стихот­ворении «От усталости».

В сознании поэта живут не только глобальные, эпохальные мысли. Как способен он чувствовать, сопереживать, как способен на­слаждаться земными человеческими радостями!

Через много лет, когда юный лирик с раненым сердцем встанет бойцом в рабочий строй, когда почти все забудут о его первой на­ стоящей поэзии, поэзии сердца и любви, поэзии, исполненной боли и одиночества, поэзии колких рифм и разлетающихся строк, поэзии, коробящей и бьющей наотмашь, нежной и поющей, лири­ческий мотив вновь воспрянет в Маяковском.

Где выход из тупика, из непонимания, о котором писала Цвета­ева? Быть может, будущее воспримет поэта, поймет и примет его настоящим, открытым, искренним?

Грядущие люди!
Кто вы?
Вот я,
весь боль и ушиб.
Вам завещаю я сад фруктовый
моей великой души.[/sms]
12 ноя 2007, 15:52
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.