Последние новости
08 дек 2016, 22:43
Группа сенаторов от Республиканской и Демократической партий направили Дональду Трампу...
Поиск

» » » » Рыбацкие байки. Ошибка.


Рыбацкие байки. Ошибка.

Рыбацкие байки. Ошибка.Миг беды, как и миг удачи, порой непредсказуем. Сколько часто мы оказываемся лишь на волосок от них. Проскользнут рядом, обожгут будто бы ненароком и забудутся со временем.
 
В прошлом году Алешке, моему сыну, на Волкоте здорово повезло — поймал несколько крупных окуней. Воспоминание об удаче вдохновляет его и в это лето.
 
 — Поедем на Волкоту, поедем на Волкоту,— слышу от него несколько дней.
 
На счастье объявляется родственник Анатолий — за двое суток одолел на новенькой, только что купленной «Ладе» две тысячи верст от Мурманска и тоже рвется на рыбалку именно сюда, на любимые свои местечки. Анатолий сосредоточен, деловит и почти всегда удачлив. Лишь приехали, натянул до подбородка японские сапоги-костюм, забрался по грудь в речку и пошел, куда нравится.
 
У нас таких сапог нет, поэтому уходим ниже к деревушке Семчинки, где сухие и доступные берега. По воде расходятся круги, рыба играет лихо, но клюет средне и одна мелкота — окунишки, плотвички. Так себе, в общем-то. Проходит час, другой, а в садке не густо. По реке продираются на плоскодонке двое дере­венских — видно, сети ставили.
 
— Эй, мужики, там одного, в сапогах, не видели? — спрашиваю.
— В красной шапочке, что ли?
— Ну да. — Виидели,— дружно кивают мужики.— О-от та­ких,— один из них, помоложе, рубит ладонью по лок­тю,— язей хапает.
 
Чувствуется, не шутит. Настроение у нас с Алешкой минорное, собираем удочки, возвращаемся вверх. Издали алеет над рекой красная шапочка — Анатолий стоит в воде почти там же, как и заходил. Аккуратно заб-расывает на середину, где деревенские сделали прорез в тине, чтобы забрасывать сети.
 
 — Дядь Толь, поймал?— спрашивает Алешка.
Анатолий, не спуская глаз с поплавка, достает из садка небольшого язька.
— И все? Он поднимает садок, в нем ворочается еще один, огромный — килограмма на два — язище. Ну что нам остается? Солнце еще высоко, Анатолий до темноты наверняка из воды не выберется. Скрепя сердце разбираю вновь удочку, забираюсь по пояс в реку, смутно надеясь на удачу.
 
Сын остается на берегу, наблюдает сразу за нами двоими. На удивление спорко стала клевать плотва — чем глубже, тем крупнее. Захожу подальше, забрасываю — поплавок ухо­дит «на потоп», рука произвольно делает подсечку, удочка сгибается.
 
— Упустишь, не прощу,— кричит с берега Алешка.
Не упустил. Не язь, однако, здоровенная плотвица — такие на Двине ловятся лишь на донку. Алешка радостно пляшет на берегу. И тут я делаю непрости­тельную ошибку. Мне хочется быстрее забросить туда, где клюнула эта плотвица, и я с размаху бросаю ее на берег. Бросаю и сразу же осознаю, что там, в осоке, сыро, путано, и рыба может пропасть. Сын несется за упавшей рыбиной и отскакивает в сторону.
 
— Ты чего? — недоброе предчувствие шевельнулось в груди.
— Змея,— говорит он без страха, но с интересом.
— Змея?! Мигом выскакиваю из реки, бегу к сыну.
 
Он стоит перед гнилой бревнушкой, оставшейся от мостика через ручеек. На ней, свернувшись в круг, лежит жирная коричневая, с черными зигзагами на спине гадюка. Рядом, в ямке с черной болотной водой, трепыхается плотвица. Гадюка словно не замечает ни нас, ни рыбину — размечталась, видно, на солнышке.
 
 — Папка, я ее удочкой прогоню,— говорит Алешка.
— Не надо, она здесь хозяйка.
— Жалко,— вздыхает он.— Такая рыбина.
Анатолий меж тем выбирается на берег, говорит, что пора бы собираться домой. Рассказываем ему напе­ребой о змее. Он не удивляется. — Да там их не одна. Там их целый гадюшник.
Пусть себе живут. — Дядь Толь, а как ты язя поймал?— спрашивает Алешка.
— Ну как. Очень просто,— солидно, растягивая сло­ва, отвечает он.
— Стою, понимаешь, Алеш, у берега, вспоминаю — вроде бы под кустом в прошлом году окунь крупный брал. Забрасываю — чувствую вроде как зацеп. Я удочку вверх — вижу: леска струной и в тра­ву пошла. Я сильней тащу — у него голова высунулась.
«Ну,— думаю,— раз воздуху хватил, никуда теперь не уйдешь». Леску рукой в натяг держу, сам к нему подбираюсь. Подобрался, сразу его за жабры и в са­док. Обычное дело.
 
— Да, обычное,— с сожалением за нашу неудачу говорит Алешка. Мы едем домой в темноте, долго одолевая лужи в перелеске, и я думаю: «Что, если бы Алешка не заметил змею и она бы его укусила. Б-р-р». От этих мыслей не по себе. Как хорошо, как удачно все обошлось.
 
— Ты меня простил, сын?— спрашиваю.
— За что? — За то, что плотвицу к змее бросил.
— Простиил,— говорит сын великодушно, думая уже о чем-то другом.
01 окт 2007, 12:14
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.