Последние новости
07 дек 2016, 10:36
Выпуск информационной программы Белокалитвинская Панорама от 6 декабря 2016 года...
Поиск

» Непарнокопытные (Perissodactyla). Лошадь.


Непарнокопытные (Perissodactyla). Лошадь.

Непарнокопытные (Perissodactyla). Лошадь.Из всех побед, которые человек одержал над животными, без сомнения, самая полезная и важная—победа над лошадью, этим благороднейшим из животных. Лошадь—верный слуга и спутник человека везде: дома, в поле и на войне; лошадь—воплощение красоты и грации. Посмотрите, в самом деле, на чистокровного скакуна. Его трепещущие ноздри пылают и дымятся; быстрые ноги в нетерпении роют землю: огненный взгляд мечет молнии; красивая, разметавшаяся грива трепещет и волнуется; длинный пушистый хвост распускается султаном. Благородный конь как будто сам гордится своей красотой.
 
Неизвестно, где и когда люди впервые приручили лошадей. Теперь почти везде они—домашние животные; только в привольных степях Средней Азии и пампасах Южной Америки до сих пор еще рыщут многочисленные стада диких лошадей, да и то в последней стране они произошли от домашних и уже на свободе одичали.
 
В степях Юго-Восточной России еще недавно, каких-нибудь 100 лет тому назад, водились целые стада тарпанов, в которых некоторые ученые видели родоначальника нашей домашней лошади. Это—животное маленького роста, на тонких, но сильных ногах с длинными бабками, с толстой, горбоносой головой, покрытые густой, короткой, волнистой шерстью, которая зимой становится жесткой, крепкой и длинной, образуя на подбородке нечто вроде бороды; окраска черно-бурая или грязно-желтая. Тарпана было трудно приручить, так как его дикость не поддавалась искусству опытнейших укротителей.
 
Считать ли тарпана действительно родоначальником домашней лошади или просто за одичавшего потомка последней, этот вопрос трудно решить потому именно, что домашние лошади быстро и скоро дичают. «Основанный в 1535 г. Буэнос-Айрес,— говорит Азара,— был впоследствии покинут, причем уезжавшие жители не позаботились собрать всех своих лошадей, и часть их, штук 5—7, была оставлена на произвол судьбы. Когда же в 1580 г. тот же город был снова занят и населен, нашли уже множество лошадей, потомков этих немногих оставленных, но уже совершенно одичавших. Таково происхождение бесчисленных стад лошадей, которые бродят теперь южнее Рио-де-Лаплаты». Цимарроны, как называют этих лошадей, причиняют человеку много вреда, так как не только уничтожают хорошие пастбища, но также уводят с собой домашних лошадей.
 
 Там, где лошади водятся огромными табунами, за ними почти нет ухода. Круглый год, зиму и лето, они живут под открытым небом, довольствуясь скудным подножным кормом или той пищей, какую указывает им человек. В более южных странах лошади питаются плохой травой, в северных лакомятся лишаями или рыбой и так привыкают к последней, что съедают эту несвойственную им пищу с большим удовольствием. Владельцы таких полудиких табунов лишь изредка сгоняют их, пересчитывают, выбирают некоторых животных, а остальных опять отпускают на свободу (так поступают, напр., гаучосы Ю. Америки со своими мустангами или наши киргизы со своими лошадьми). Зачастую весь табун состоит из нескольких сот голов, но распадается на множество мелких обществ, с жеребцом-вожаком во главе. Последние постоянно настороже, готовые предупредить малейшую опасность. Если они заметят что-нибудь подозрительное, то начинают громко фыркать, быстро двигают ушами и бросаются быстрым галопом от опасного места. За ним следует все стадо. Но иногда лошадиный косяк вместо бегства остается на месте и храбро вступает с врагом в бой. Так делают степные лошади Южной России при встрече с волками.
 
Нередко даже лошади сами бросаются на серых хищников и ударами передних ног валят их на землю. В большинстве стран лошадей держат для упряжи и верховой езды. Но в Азии, у монголов-кочевников, лошадь служит и для многих других целей. Ее мясо охотно употребляется в пищу, а кобылье молоко- любимое питье монгола: из кожи он выделывает седла и ремни; хвосты и гривы идут на веревки и сита. Одним словом, лошадь дает монголу множество разнообразных продуктов. Не последнее место среди этих продуктов занимает кумыс, служащий для кочевника не только возбуждающим напитком, но и вкусным, здоровым, питательным веществом.
 
Несмотря на громадную пользу, приносимую лошадью человеку, только немногие народы отдают должную справедливость ее достоинствам. Между ними первое место занимают арабы. В глазах свободного сына аравийских степей лошадь—самое совершенное животное, предмет нежнейших его забот и попечений, неразлучный спутник во всю его жизнь. Араб немыслим без лошади: он странствует и воюет на ней, на лошади пасет стада, на коне живет, любит и умирает. Он трогательно ухаживает за своим конем, сочиняет про него стихи и восхваляет в песнях. Конь—любимый предмет его разговора. Араб смотрит на свою лошадь, как на соединение всевозможных совершенств. «Земной рай можно найти на лошадиной спине, в книгах премудрости и над сердцем женщины»,—гласит арабская пословица. А вот арабская легенда о сотворении благородного животного, легенда, которая лучше всего показывает, что такое конь в глазах араба:
 
 — Когда Господь сотворил лошадь, то сказал ей: «С тобой не сравнится ни одно животное; все земные сокровища лежат между твоими глазами. Ты будешь топтать моих врагов и возить моих друзей. С твоей спины будут произносить мне молитвы. Ты будешь счастлива на всей земле и тебя будут ценить дороже всех существ, потому что тебе будет принадлежать любовь властелина земли. Ты будешь летать без крыльев и разить без меча...»
 
Обращаясь заботливо с лошадью, арабы, а также англичане, страстные любители беговых лошадей, выработали целую систему ее воспитания. Жеребенка воспитывают со всевозможной заботливостью, и с первого дня появления своего на свет он живет как член семейства. Арабские лошади беспрепятственно впускаются в шатер хозяина и свободно играют с детьми, как большие собаки. Хозяин следит за каждым движением животного, обращается с ним нежно и любовно и с крайней осторожностью приучает к седлу. Только через семь лет лошадь считается взрослой. Зато из нее и вырабатывается превосходный скакун. Она может делать в продолжение 6 дней сряду по 10, 12, даже 15 миль ежедневно. В случае нужды она бежит во весь опор целый день, без пищи и питья.
 
Что касается до внутренних свойств лошади, то ее можно причислить в этом отношении к наиболее развитым животным. Она проявляет замечательный ум и обладает разнообразными душевными способностями. До какой степени может лошадь проникаться, напр., чувством гордости и гнева, показывает следующий случай, рассказанный арабским поэтом Эльдемари. У калифа Меронона была лошадь, которая не позволяла своему служителю входить к себе в конюшню без зова. Однажды несчастный конюх забыл об этом. Разгневанный таким непочтением конь схватил его за спину и разбил о свои мраморные ясли.
 
Греческий писатель Павзаний говорит, что он знал одну лошадь, которая отлично сознавала свое торжество при победе в беге на Олимпийских играх. Если ей случалось победить, она гордо направлялась к трибуне судей и требовала себе награды.
 
Понятливость, память и добродушие благородного животного доставляют возможность выучить его всем тем искусствам, которым обучают слона, осла и собаку. Оно выучивается решать загадки, отвечать на вопросы, говорить «да» и «нет» движениями головы, ударами ноги означать, который час, и пр. При ласковом обращении лошадь можно обучить многому. Но и сама по своей природе она может дойти до замечательной понятливости.
 
У английского ученого Ромэнса была лошадь, которая ловко отвертывала кран водопровода, в жаркое время открывала окно конюшни, дергая за привязанную к нему веревку, и очень искусно доставала овес. Для этого она, заметив, когда кучер ложился спать, снимала с себя недоуздок, вынимала две палки, затыкавшие отверстия ларя с овсом, и подбирала сыпавшийся в отверстие овес.
 
Другой англичанин, д-р Рэ, сообщает следующий пример ума лошади. Один школьный учитель купил шотландского пони, чтобы ездить на уроки в школу. Для этого он подковал его у местного кузнеца. На другой день последний с удивлением заметил у дверей кузницы этого пони, но неоседланного и без недоуздка. Думая, что лошадь зашла случайно, он отогнал ее прочь. Пони ушел, но ненадолго: через пять минут голова его опять появилась в дверях кузницы. Отгоняя второй раз навязчивого посетителя, кузнец привычным глазом взглянул на его ноги и заметил, что на одной ноге недостает подковы. Он немедленно подковал лошадь и стал ожидать, что будет дальше. С секунду пони глядел на кузнеца, как бы спрашивая, все ли готово, потом сделал несколько шагов, пробуя новую подкову, наконец, убедившись, что она сидит хорошо, радостно заржал и крупной рысью помчался домой.
 
Другой пони в Бирмингеме был еще понятливее и сообразительнее. Его держали на дворе фермы в сарае, куда вели ворота, запиравшиеся изнутри задвижкой, а снаружи опускной щеколдой. Ворота не доходили до верху, но пони, просунув голову над ними, все-таки не мог достать наружной щеколды. Несмотря на это, его постоянно находили на свободе во дворе. Долго не могли понять, как он выходил из запертого сарая, пока тайна не объяснилась очень просто. Оказалось, лошадь сперва отодвигала внутреннюю задвижку, потом принималась громко ржать. На ее ржанье прибегал осел, постоянно бывший на дворе, и мордой приподнимал наружную щеколду. Ворота растворялись, и друзья отправлялись на прогулку.
 
Наконец, в Соединенных Штатах, в Онтарио, был такой случай. Жена одного фермера упала с мостика в речку, когда вода была высока. В это время вблизи паслась лошадь; заметив беду, она подбежала к берегу, схватила тонувшую зубами за платье и держала ее до тех пор, пока не подоспела помощь.
Источник:
19 сен 2007, 14:24
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.