К концу правления Батыя (1256 г.) Золотая Орда все еще оставалась зависимой от коренного юрта монголов, где правил великий хаи Менгу, которого царевичи Джучиева дома признавали верховной главой всей монгольской державы.
Батый, считавший себя вассалом великого хана, не только чеканил свои монеты с именем Менгу-хана, но-и просил великого хаяа утвердить своего старшего сына Сартака ханом Золотой Орды. Незадолго до смерти Батый отправил Сартака ко двору хана Менгу, чтобы он «по милости Менгу-хана стал на месте отца (своего) Бату». По свидетельству персидских источников, Менгу принял Сартака «с почетом, уважением» и «утвердил за ним власть отца его, как: над войсками, так и над странами, ему покоренными, дав ему право называться вторым в царстве и издавать грамоты».
Пока Сартак находился при дворе Менгу, умер Батый. Этим воспользовались брат Батыя и его сторонники. Вместо Сартака на трон был выдвинут Берке, предпринявший меры для устранения Сартака. Он был вызван в ставку Берке. Но осведомленный о планах заговорщиков, Сартак отказался посетить его ставку и тем самым возбудил негодование своего дяди. «Тогда Берка-хан отправил людей к Сартаку (сказать ему): «Я заступаю тебе вместо отца, зачем же ты проходишь точно чужой и ко мне не заходишь?» Когда посланные доставили Сартаку весть Берка-хана, то проклятый Сартак ответил: «Ты — мусульманин, я же держусь веры хрестьянской; видеть лицо мусульманское (для меня) несчастье».
Джузджани, автор «Табикати насери», из которой мы привели этот отрывок, на первый план выдвигает религиозные мотивы. Однако известно, что у монголов первоначально существовала веротерпимость, поэтому было бы неправильным объяснять причины распри, возникшей между Беркой и Сартаком исключительно религиозными мотивами. Берке принял ислам еще при жизни Батыя, Сартак же сочувствовал христианам, а сам Батый всю жизнь оставался язычником. Однако при жизни Батыя это не. вызывало раздоров. Причины начавшегося раздора надо искать в притязаниях Берке на престол Батыя, чем нарушалось. завещание Батыя и соглашение Батыя с Менгу-ханом.
Сторонникам Берке все же не удалось тогда .посадить его на трон, несмотря на то, что Сартак был убит. Описание этих событий в достаточной мере не отражено в источниках. Джузджани,. сообщая об убийстве Сартака, ошибочно приписывает отравление его Менгу-ханом, якобы тайком подославшего своих доверенных людей, которые отравили «проклятого Сартака». Утверждение Джузджани несовместимо с последующей политикой Менгу-хана.
Армянский историк Киракос отравление Сартака приписывает именно сторонникам Берке, и с ним нельзя не согласиться1. Когда стало известно о смерти Сартака в коренном юрте, Менгу назначил ханом Золотой ОрдынеБерка, а сына Сартака Улакчи. Об этом сообщает один из официальных историков монголов Джувейни. «Менгу-хан отправил (в Золотую Орду) эмиров, — пишет Джувейни,— обласкал жен, сыновей и братьев его (Бату) и приказал, чтобы Беракчин-хатун, старшая из жен Бату, отдавала приказы и воспитывала сына Сартака Улакчи до тех пор,. пока он вырастет и заступит место отца. Но судьбе это было не угодно, Улакчи также умер в этом же самом году»2. После смерти Улакчи, Баракчин-хатун, обладавшая, по свидетельству арабских писателей, «обширным умом и умением распоряжаться», решила посадить на престол внука Батыя Туда-мингу и тем самым сохранить за собой прежнее положение регентши. Но она не. встретила сочувствия со стороны монгольской аристократии Джучиева улуса, поддерживавшей сторону Берке.
Это обстоятельство заставило ее обратиться за. помощью к хану Хулагу, стоявшему во главе Монгольского государства в Иране. Замыслы Беракчины были раскрыты. Она пыталась бежать в Ирак, но при попытке к бегству она была схвачена и казнена. На престол вступил Берке, еще со времени смерти Батыя оспаривавший власть над Золотой Ордой.
Победа Берке в значительной мере была облегчена благодаря поддержке его кандидатуры со стороны мусульманских купцов, привлеченных еще при Батые золотоордынской администрацией в качестве откупщиков дани. Одновременно он оашел поддержку мусульманского духовенства Хорезма и Булгара, желавшего видеть на троне не язычника, а стронника магометанской религии. Со вступлением на nipестол хала Берке мусульманские купцы действительно -получили доступ ко всем государственным учреждениям, а .перед мусульманским духовенством открылось широкое поле для миссионерской деятельности. Вскоре после восшествия на престол Берке начался массовый переход правящей аристократии от шаманства к мусульманству.
Принятие ислама, бесспорно, имело большое политическое и культурное значение для господствующего класса. С принятием ислама в Золотой Орде получила большое распространение в Дешт-и-Кипчаке сравнительно высокая арабская культура. Однако при переходе к новой религии монгольская аристократия прежде всего интересовалась политическими выгодами, поскольку новая религия помогала монгольским феодалам укреплять свое положение. Ислам, внушавший народным массам основное положение Корана —«повинуйтесь богу и тем, кто имееть власть» оправдывал и защищал эксплуатацию зависимого населения монгольскими феодалами. Мусульманское духовенство своими проповедями о необходимости «повиноваться богу» и всем «власгь имущим» способствовало усилению господствующих классов и, в первую очередь, власть самого хана.
Правительство Берке с тех пор, как упрочилась власть иово-ю хана, начало борьбу за усиление военно-политического могущества Джучиева улуса среди остальных монгольских государств. Тем более, что после смерти великого хана Менту (в 1259 г.) для этого создалась весьма благоприятная обстановка: в коренном юрте монголов после смерти Менгу два его брата Арык-Буга и Хублай начали оспаривать друг у друга права на трон Чингис-хана. Арык-Буга был объявлен великим ханом на курултае Каракорума, Хублай был провозглашен великим ханом монголов в Пекине. Между обоими претендентами началась ожесточенная борьба за власть, в которой принял участие и Берке, ставший на сторону Арык-Буга.
Несмотря на то, что войска Берке и Арык-Буга в одном из сражений разбили Хублая, Хублай до-Оился на курултае признания себя великим ханом. Берке оставался единственным царевичем из внуков Чингисхана, отказавшимся признавать Хублая верховным владыкой Монгольской империи и стал действовать самостоятельно, порвав связи с великим ханом. Стремление Берке к превращению Джучиева улуса в самостоятельное государство.отразилось на чеканке монеты. Когда Золотая Орда была зависима от коренного юрта, как это было при Батые, золотоордынская монета чеканилась с именем великого хана Менгу. Сам Берке тоже чеканил монеты с именем Арык-Буга. Но как только Хублай стал великим ханом, Берке отказался чеканить монеты с именем великого хана, что было равнозначно непризнанию верховной власти Хублая.
В то же время независимость улуса еще пе была признана остальными монгольскими царевичами, поэтому свои монеты Берке стал чеканить с именем последнего халифа Насыр-ад-дина, подчеркивая этим, что он, Берке, признает над собой только духовную власть халифов.
