Последние новости
01 дек 2016, 18:53
Тридцать лет назад, 26 апреля 1986 года, рядом с украинским городом Припять произошла...
Поиск



» » » » Нам не победить рабство


Нам не победить рабство

Увеличить картинкуНайден дневник английского морского офицера, ловившего корабли работорговцев в середине XIX века. Лейтенант Эллиотт считал, что блокадой работорговлю не победить.
На чердаке одного английского дома был найден дневник. Это не тот случай, когда находка прадедушкиного журнала становится главным историческим открытием века, но уж больно сложная и щекотливая тема поднимается в дневнике.

Вел его лейтенант Гильберт Эллиотт с корабля «Самсон» в 1851 году. Корабль этот патрулировал западную Африку – «рабский берег», с которого негры переправлялись в фильтрационные лагеря на Ямайке и Кубе, чтобы оттуда уже отправиться на плантации сахарного тростника, кофе, других культур, на рудники на самих островах и по всей Америке.

Англия запретила работорговлю в 1807 году. Пятнадцатью годами ранее это сделала Дания – ее доля в «треугольной торговле» (фабричные товары, дешевые ткани и оружие из Европы в Африку, рабы из Африки в Америку, дорогие сельскохозяйственные продукты, сахар, кофе и какао – в Европу) была не велика, но не ничтожна. Следом за Англией в соглашение о запрете вступили Швеция и Голландия – последняя некогда была одним из мировых лидеров торговли живым товаром, но Британия вытеснила ее из этого бизнеса.

Остались только Испания, Португалия, независимая к тому времени Бразилия и Франция. Испанию и Португалию подкупили: миллион фунтов Испании, три миллиона Португалии – суммы чудовищные даже по меркам национальных бюджетов. Бразилию запугали, обстреляв ее порты.

Британия была владычицей морей, могла блокировать любой порт вселенной, и под давлением этой угрозы можно было пожертвовать даже краеугольным камнем экономики страны.

Дело в том, что Британия отказалась от рабства, скорее всего, по идеологическим соображением – этого добилось протестантское лобби. Но, однажды сделав это, она должна была добиться того же и от других колониальных держав, иначе ее конкуренты получили бы значительное преимущество.
Оставалась Франция. Победив ее в Наполеоновских войнах, Британия хотела внести пункт об отмене рабства в Версальский договор, но этому воспротивились, разумеется, Россия и Австрия. Французское общество к девятнадцатому веку так же ненавидело рабство, как и английское, но Британия присвоила право досмотра судов, подозреваемых в работорговле, что было явным нарушением суверенитета и оскорблением национальной чести. В результате формально Франция вступила в договор о запрете рабства, а на деле поощряла контрабанду: на свой страх и риск купцы снаряжали корабли, нанимали команду из всякого сброда («на каторгу и во флот любой сгодится» – английская пословица того времени) и на свой страх и риск занимались этим весьма прибыльным делом. Впрочем, разумеется, не одни французы промышляли контрабандой живого товара – португальцы и испанцы, а также любые международные авантюристы.

А британские военные корабли их ловили. Об этом процессе, в общем, и так хорошо известном, довольно подробно рассказывает лейтенант Эллиотт.

»Очень хотелось бы нанять корабль, полный филантропов, и вывести его сюда, в море, чтобы посмотреть, как они заставляют страдать своих сограждан и какие чудовищные испытания выпадают на долю несчастных черных дикарей, чьи условия они якобы улучшают», – цитирует его дневник лондонская The Times.

Он описывает, как освобожденных рабов британцы ссаживали на берег, где местные власти селили их в страшно переполненные «барракуны». Судьба их была очевидна: уйдет британский корабль, придет корабль работорговцев, негров увезут в Америку. По некоторым данным, два из трех рабов не доживали до плантаций, погибая в лагерях в Западной Африке, на страшно переполненных кораблях или в лагерях на островах Карибского моря.

«Я видел тысячи несчастных, собранных вместе там, где никогда их не коснется морской бриз… Может быть, черным лучше быть рабами? Во всяком случае, я верю, что, пока есть спрос, есть и предложение и ничто не способно остановить работорговлю, если не извести хозяев рабов». Из дневника Эллиотта следует, что блокаду нужно прекратить как неэффективную. Она не облегчала страданий рабов, а лишь растягивала их во времени. К тому же и сами моряки чувствовали себя неважно – болели, плохо питались, переутомлялись на жаре.

От переутомления Эллиотт страдал галлюцинациями, слышал меланхоличные голоса ангелов-хранителей, плачущих по загубленным душам, – впрочем, сентиментализм XIX века мог и морского офицера заставить услышать голос мертвых душ.

Самое интересное – радикализм его убеждений. Ему не нравятся, например, миссионеры – многие из них видели в рабстве удобный инструмент обращения язычников. «В случае с дикарями часто мы обнаруживаем, что их вырвали из их жизни, чистой и святой, для того чтобы окунуть в море предательства и лицемерия».

Последняя запись в дневнике моряка – полное зависти и отчаяния сообщение о том, что всем пришла почта, а ему нет.

Вскоре после этого Эллиотт был назначен в призовую команду на свежезахваченный корабль испанского работорговца. Корабль затонул со всеми, кто был на борту. Днивник Эллиотта спасли вместе с судовым журналом и отправили домой его родителям. Теперь его выставляют на аукцион: ожидается, что цена его составит примерно 13 тысяч долларов.

Работорговля тем временем до конца так и не изжита: мужчины и женщины из бывшего Советского Союза, Южной Азии, Африки и Южной Америки провозятся через границы в контейнерах, работают за еду, испытывают пытки, побои и сексуальное насилие, умирают от скученности, голода и болезней. Масштабы, впрочем, изменились, зато и романов о них больше не пишут. Источник:
20 окт 2006, 16:17
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.