Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » Илья Эренбург. Рассказ о войне "Весна в январе" (продолжение)


Илья Эренбург. Рассказ о войне "Весна в январе" (продолжение)

Илья Эренбург. Рассказ о войне "Весна в январе" (продолжение)Эренбург. Рассказ о войне

Ефрейтор был во Франции. Он вступил с передовыми немецкими частями в преданный Париж, Смешно подумать - может быть, я его видел в Париже? Изменился, голубчик! Спесь с них наши посбивали.

Вчера из лесу вышли четыре немца: волков выгнал мороз.

От деревни осталась одна изба другие немцы сожгли. Немцы поскреблись в дверь. Старая колхозница сплюнула: «Кто жег? Ты. Немец. Иди на мороз, грейся...»

Дощечка осталась: «Село Покровское». А села нет. Село сожгли немцы. Что видишь по дороге на запад? От изб остались трубы да скворечники па деревьях. Отступая, немцы посылали особые отряды «факельщиков» - жгли города и деревни.

Когда не успевали сжечь все, жгли самое хорошее. Жгли со смаком. В Малоярославце эти культуртрегеры показали себя вовсю: сожгли две школы-десятилетки, детские ясли, больницу и городскую библиотеку с книгами.

Вот их трупы. А рядом бутылки из-под французского шампанского, норвежские консервы, болгарские папиросы. Страшно подумать, что эти жалкие люди - господа сегодняшней Европы... Часть «господ», впрочем, уже не будет пить шампанского: лежит в промерзшей земле.

В селе Белоусово остался нетронутым ужин. Бутылки они 3 откупорили, а пригубить не успели. В селе Балабаново штабные офицеры спали. Выбежали в подштанниках - и торжественно, в шелковых французских кальсонах, погибли от русского штыка.

Женщины, когда видят наших, плачут. Это - слезы радости, оттепель после страшной зимы. Два или три месяца они молчали. Сухими, жесткими глазами глядели на немецких палачей. Боялись перекинуться коротким словом, жалобой, вздохом. И вот отошло, прорвалось. И кажется в этот студеный день, что и впрямь на дворе весна, весна русского народа посередине русской зимы.

Страшны рассказы крестьян о черных неделях немецкого ига. Страшны не только зверства - страшен облик немцев. «Показывает мне, что окурок в печку кидает, и задается: «Культур. Культур». А он, простите, при мне, при женщине, в избе оправляется. Холодно, вот и не выходит». «Грязные они. Ноги вымыл, утерся, а потом морду - тем же полотенцем».

«Один ест, а другой сидит за столом и вшей бьет. Глядеть противно». «Он свое грязное белье в ведро положил. Я ему говорю - ведро чистое, а он смеется. Опоганили они нас». «Все украли, паразиты! Детские вещи взяли. Даже трубу самоварную и ту унесли». «Хвастались, что у них страна богатая. Нашел у моей сестры катушку ниток, а у меня кусок мыла. Мыло не душистое, простое. Все равно, обрадовался, посылку сделал - домой подарок мыло да нитки». «Говорят мне: стирай наше белье, а мыла не дают, приказывают: стирай кулаками». «Не дашь ему сразу - ружье приставляет».

«Опоганили нас» - хорошие слова. В них все возмущение нашего народа перед грязью не только телесной, но и душевной этих Гансов и фрицев. Они слыли культурными. Теперь все увидели, что такое их «культура» - похабные открытки и пьянки. Они слыли чистоплотными - теперь все увидели вшивых паршивцев, с чесоткой, которые устраивали в чистой избе нужник.

Когда их выгоняют, в уцелевших избах три дня моют пол кипятком, скребут, чистят. «Что дверь раскрыла, бабушка?» - спросил я. Старуха ответила: «Ихний дух выветриваю. Прокоптили дом, провоняли, ироды».

Крестьянка с хорошим русским лицом, с лицом Марфы-посадницы, рассказала мне: «Боялись они идти на фронт. Один плакал. Говорит мне: «Матка, помолись за меня» и на икону кажет. Я и вправду помолилась: «Чтобы тебя, окаянного, убили».

Добрым был русский народ. Это всякий знает. Умел он жалеть, умел снисходить. Немцы совершили чудо: выжгли они из русского сердца жалость, родили смертную ненависть. Старики и те хотят одного: «Всех их перебить». Некоторые из них три месяца тому назад еще были слепыми и глухими. Один встретил наших с куренком, кланяется, говорит: «Дураков вы принимаете? Дурак я. Шли немцы, а я думал - мне что? Мы люди маленькие. А они внучку мою угнали. Так и не знаю, где она. Корову зарезали. С меня валенки сняли, видишь, в чем хожу. Курицу одну я от них упрятал. Как услышал, что уходят - затопил печь, старуха для вас зажарила. Спасибо, что пришли...» Стоит и плачет. А в душе у этого семидесятилетнего деда -та же ненависть, что у всех нас.

Дом старика не сожгли - не успели.  Много домов спасли красноармейцы от огня. За Малоярославцем  наши наступали быстро, и немцы, откатываясь, не успевали выполнить приказ все уничтожать. В одном селе «факельщики» уже выгнали всех из домов, а туг услыхали пулеметную очередь и убежали. Деревня уцелела. М другом селе подожгли один дом, потом показались наши лыжники     немцы удрали. А пожар наши погасили. Не только дома  спасли  бойцы    жизни. 

Я  видел приговоренных к расстрелу     их не успели расстрелять, Тащили девушку с собой - испугались, бросили, Каждый красноармеец может написать своим:  «Я спас от огня русский дом. В этом доме теперь живут русские, Будут там расти дети, Вспомнят и про нас. Я спас от веревки русского человека. Его вели к виселице. Но мы подоспели». Не только Родину спасает боец, он спасает еще такое-то село - Лукьяновку, или Петровское, пли Выселки. Он спасает такого-то человека - пастуха Федю, лесничего Кривцова, учительницу Марию Владимировну.

По скрипучему снегу едут в санях крестьяне, торопится скорее бы повидать свой дом.

Их обгоняют бойцы. Они тоже торопятся: выбить врага из Медыни. Этот город рядом. Его обошли. Его сжали. Завтра заплачут от радости люди и камни еще одного освобожденного города.

Пусть в Малоярославце люди радуются - сегодня снова начала работать электростанция, и в домах светло. Пусть в Боровске вставляют в рамы стекла - люди наконец-то отогреются. Пусть в Ильинском колхозники выветривают и чистят загаженные немцами дома. Все это позади. Красная Армия идет вперед, и она смотрит вперед. Она думает не о Малоярославце, не о Боровске. Она думает о Вязьме, о Смоленске. Перед ней люди, которых нужно спасти от смерти,- русские люди. И по пояс в снегу, не зная усталости, идут вперед любимцы России.

14 января 1942

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.