Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » Кожевников. Рассказ о войне. Декабрь под Москвой


Кожевников. Рассказ о войне. Декабрь под Москвой

Кожевников. Рассказ о войне. Декабрь под МосквойКожевников. Рассказ о войне

Ночью мы остановились в белом, застывшем лесу. Снег здесь был плотный, фарфоровый и проламывался только под копытами коней.

С шоссе, которое находилось в двух километрах от нас, доносился гул боя.

Разведка доложила, что передовой отряд врезался в танковую колонну и несет большие потери.

Командир приказал выбросить поскорей вперед артиллерию. Потом и вся часть подтянулась ближе. Спешившиеся кавалеристы уходили в цепи. Коноводы, поставив коней в овраг, растирали им спины и бока, покрытые инеем, и потом накрывали всем, что было, боясь, как бы кони не простудились.

Звук выстрела танкового орудия, резонируя на броне, достигает какой-то особенно звонкой силы. Холодный и чистый воздух усиливает звук.

Казалось, что ты стоишь в гигантском стеклянном колоколе и почти слепнешь от его звона.

Вырыть щели в твердой, как камень, земле было невозможно.

Снаряды, задевая вершины деревьев, разрываясь вверху, осыпали осколками. И уже кричала раненая лошадь.

Я стал за стволом дерева и, чтобы не думать, что могут убить, вздрагивающими пальцами пытался записать, как выглядят снег, и лес, и люди, освещенные пламенем разрывов. Это была какая-то чепуха из наспех набросанных слов, но мне это было нужно, чтобы не поддаваться тому, чему поддаваться нельзя.

Несколько раз я слышал, как знали санитара, а потом услышал, как крикнули:

- Корреспондент, сюда!

Я вышел из-за прикрытия.

Возле командира полка подполковника Ту гари нова стояли навытяжку пять спешившихся бойцов, держа под уздцы своих коней.

Обратившись ко мне, подполковник сказал:

- Вынимайте блокнот и пишите. Сначала всех по фамилиям. Записали? Теперь так... Вы покрупнее, чтоб разобрать легче... Пишите! Вышеназванные бойцы совершили героический подвиг, подорвав лично гранатами четыре вражеских танка, которые; оказывали бешеное сопротивление нашим кавалеристам. Слава героям!.. Еще что-нибудь сильное припишите. Люди ведь на смерть идут.

И отвернувшись от меня, подполковник скомандовал:

- По коням, товарищи!

Четверо бойцов взлетели в седла, но пятый замешкался и тревожно шагнул ко мне.

- Ты что, Баранов? - удивленно спросил подполковник. Боец смутился и почти шепотом произнес:

- У нас в эскадроне два Барановых, я бы хотел попросить товарища корреспондента проставить, что я Виктор.

- Хорошо,- сказал подполковник.-Запишите.

Мы долго следили, как между белыми деревьями, озаренными розовым, нестерпимым блеском разрывов, удалялись пятеро всадников.

Раскрыв портсигар, подполковник протянул его мне, но тут же досадливо захлопнул и сказал:

- Хоть бы покурить им перед этим делом было что, а вот видите, пусто.- И задумчиво добавил:- Вызвались атаковать в обход на конях и забросать противотанковыми гранатами. Вы уж, пожалуйста, про них напишите. Ребята очень обрадовались, когда я им сказал, что у нас корреспондент имеется. Если хотите, я могу вам фонариком посветить. Время есть, зачем же откладывать.

И так трогательно проста была эта просьба, и такое человеческое величие было в том, что я сейчас видел... Какими же словами нужно писать об этом! Да и есть ли они на свете, такие слова?

Можно ли встретить более благоговейную веру в высокое предназначение напечатанного слова?

Разрывая бумагу, я писал стынувшими пальцами, а командир, склонившись, перечитывал написанное мной и осторожно вносил поправки.

- Вы и обстановку опишите, - просил он. - Ведь если мы шоссе сейчас не перехватим, остальные силы подойдут, а нам их же нишами шоссе заклинить надо. В обход они идти не смогут.

Наша работа была прервана промчавшимся мимо всадником. Одна нога его стояла в стремени, а другая - толстая, завернутая и обрывок плащ-палатки,- свободно болталась.

Рядом со всадником бежал Микельшин, пытаясь поймать копя за уздцы. Но это ему не удалось.

Нетрудно было догадаться, кто был этот всадник.

Немного погодя со стороны шоссе послышалась частая автоматная стрельба, орудийные выстрелы и глухие, тяжелые взрывы противотанковых гранат.

Меж деревьев поднялось медленное маслянистое красное пламя, и поющий звук русского «ура» проник в самое сердце.

Когда я добрался до шоссе, здесь все было кончено.

Темные, развороченные взрывами укладок со снарядами танки стояли в талых лужах. Здесь же лежали мертвые кони.

Артиллеристы поспешно долбили каменную землю, устанавливая вдоль шоссе орудия. Бойцы также готовили себе окопы. Минеры впереди укладывали мины.

Шоссе, таким образом, было перехвачено, враги оказались в мешке.

Я обратил внимание на то, что немецкие танки были выкрашены в ярко-желтый цвет. Подполковник объяснил мне, что это те самые танки, которые были переброшены Гудериану из Африки для нанесения последнего, решающего удара по Москве. Их даже не успели перекрасить.

Потом мне сказали, что меня хочет видеть один раненый боец.

И я снова увидел Кедрова. Он лежал на снегу, полушубок его был расстегнут. Микельшин, стоя на коленях, осторожно продевал бинт ему под спину и озабоченно спрашивал:

- Не туго? Ты тогда скажи.

Увидев меня, Кедров усмехнулся какой-то удивительно доброй и ласковой улыбкой и с трудом, тихо проговорил:

- Вот видите, теперь уже не совестно, теперь и я свою руку как следует приложил.- Помедлив, он по-особенному проникновенно сказал: - Началось, а?

Потом попросил:

- Покурить не найдется?

- У тебя же только у одного табачок есть, - укоризненно сказал Микельшин. - Если хочешь, я сверну?

- Нету у меня табаку,-сказал Кедров,-я его тем ребятам отдал, попроси, может, они одолжат на закрутку.

- Хорошо,- глухо согласился Микельшин,- я сейчас сбегаю.

Но не тронулся с места, потому что знал: тех ребят уже нет.

В сумерках наступающего дня мы видели зарево горящих впереди деревень, которые, отступая, сжигали фашисты.

Скоро голова разорванной немецкой колонны показалась на шоссе. Наши орудия открыли огонь. Бросая машины, гитлеровцы пытались обойти засаду по целине, но здесь их встречали пулеметным огнем цепи спешившихся кавалеристов.

Никогда еще не видел, чтоб наши люди сражались с таким восторгом и упоением, как это было в декабрьские дни разгрома немцев под Москвой.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.