Последние новости
04 дек 2016, 17:43
Девушка погибла в результате сильного наводнения в испанском городе Малага, сообщает...
Поиск



» » » Кондратьев. Рассказ о войне. Дорога в Бородухино (часть 6)


Кондратьев. Рассказ о войне. Дорога в Бородухино (часть 6)

Кондратьев. Рассказ о войне. Дорога в Бородухино (часть 6)Кондратьев. Рассказ о войне

Вера Глебовна огляделась... Сгоревшие деревни она видела и раньше, но вот разрушенный город - впервые. Она переводила взгляд с одного разбитого дома на другой, на груды кирпича, па разломанную мебель, на скрученную взрывом железную кровать... Улица, тянувшаяся к разрушенному храму, была пустынна, только вдали ковылял, хромая, одинокий прохожий, у которого Эрик, видно, и спрашивал дорогу на Бородухино.

Постояв немного, она стала спускаться, вниз по мало уторенной тропке, даже не тропке, а по чьим-то полузанесенным снегом следам к лощине, за которой виднелся лес. Идти было трудно, ноги проваливались, и она подумала, что если вся дорога будет такой, то ей не осилить ее и за два часа.

Спустившись, она вышла к мостику. Перейдя его и бросив взгляд вперед, она встала как вкопанная: на ослепительно белом снегу лежали, словно поломанные и страшные куклы, мертвые

немцы - раскоряченные, с гримасами боли и страдания на желтых лицах, с оскаленными ртами и выпученными глазами.

Стараясь не глядеть больше на них, Вера Глебовна пошла дальше, но и впереди, и по сторонам тропки то там, то здесь из снега высовывались страшно то рука, то нога, то только голова одна, словно отрезанная от невидимого, запорошенного снегом тела.

«Неужели и в лесу будет то же?» - со страхом подумала Вера Глебовна, поеживаясь.

Лес надвинулся сразу. Скрыл небо и солнце и накрыл настороженной тишиной. А кругом торчащие из снега таблички - «Ахтунг минен!», «Ахтунг минен!».

Наверное, версты полторы тянулась дорога все в гору, а потом идти стало чуть легче. Но все же Вера Глебовна решила передохнуть. Присела на сломанный ствол березы, сняла с плеч рюкзак, развязала, вынула мешочек с картошкой, чтобы подкрепиться немного, но картошка оказалась замерзшей. Все ж остальное, что было в рюкзаке,- неприкосновенно, для Андрея. Чтобы подстегнуть, взбодрить себя, закурила.

Лес тут был не тронут ни войной, ни многолюдьем, строгий в зимнем белом уборе и какой то торжественный в своем покое. Вера Глебовна очень давно не была за городом. Отпусков она много уж лет не брала получала компенсацию, и эта давняя оторванность от природы сейчас как-то необычно обострила восприятие. Лес умиротворил и успокоил ее. И пропал страх, что она не застанет Андрея. А когда увидела лыжные следы, уже совершенно отчетливо представила, что сын где-то здесь, совсем близко.

Она прибавила шагу и вскоре, пройдя немного по лыжне, увидела начертанную на снегу стрелку и надпись: «Бородухино», а рядом - «А. Щ.» и число - «27/2 42 г.» У нее зашлось сердце. Он здесь! Он только вчера был здесь! - ликовала ее душа. Исчезли куда-то усталость, голод, и ноги сами пошли вперед. А дальше - еще стрелка, еще надпись, инициалы...

Дорога опять нырнула в овраг, и Вера Глебовна почти побежала, тяжело дыша, захлебываясь от счастья, что вот-вот увидит сына, прижмется к нему, взглянет в его глаза, и это не сон, а явь, которая приближается с каждым ее шагом, с каждым пройденным метром. И она шла, шла по крученой, то уходящей вниз, то взбегающей вверх тропке, пока перед нею не открылось небо и первый дом Бородухина не высунулся слева черным потемневшим срубом.

Тут она остановилась. Надо было унять сердцебиение, успокоить дыхание. Вспомнить, что говорил мужчина, принесший письмо от Андрея... Кажется, третий или четвертый дом на левой стороне деревни. Да, четвертый.

Дальше она пошла очень медленно. К горлу подкатывал ком и сбивал дыхание. Она боялась, что сейчас осядет в снег и разрыдается и Андрей увидит ее заплаканную... Он не должен этого видеть. Она будет спокойной и собранной. Но где взять силы?!

Она уже поднялась на горку, вышла из леса и могла охватить взглядом начало деревни и даже тот четвертый дом слева с голубыми наличниками окошек.

Но почему так безлюдна деревня? Медленно она двинулась по улице, ища место, где можно перейти на левую сторону. Но улица была заметена снегом, и только около домов шла узенькая, глубокая протоптанная прогалинка, по которой можно было идти след в след. Вот и поравнялась она с тем домом, но в окнах не заметно было никакого движения, никого из людей. Тогда она решительно шагнула в сугроб, проваливаясь почти по пояс, грудью пробивая себе дорогу и обмирая от ужаса, что опоздала. А позади нее, словно она истекала кровью, вился неровный, глубокий, а оттого казавшийся черным на белом снегу след, проторенный ее телом.

Обессиленная, она подошла к крыльцу и стукнула в дверь. Не сразу та приотворилась, не сразу нашла что сказать вышедшая из избы женщина, лишь горестно взмахнула руками, а Вера Глебовна уже все поняла и только прошептала пересохшими губами чуть слышно:

- Опоздала... - и тут же мертво осела на завалинку.

- На один денек разминулись... Сегодня ночью по тревоге подняли их,- говорила женщина, пытаясь приподнять Веру Глебовну и увести в избу. - В дом пойдемте, в дом. Там все и расскажу. И письмецо передам.

Как в полусне поднялась Вера Глебовна но ступеням, поддерживаемая женщиной, и стояла будто неживая, пока та обметала веником прилипший снег с ее шубы, не помнила, как вошла в комнату, как стаскивали с нее мокрые валенки и как дали другие, большие, но теплые и сухие, как дала ей женщина пить и как еле-еле она смогла расцепить сведенный рот. И только когда перед глазами замелькал белый листок бумаги и до нее, будто откуда-то издалека, донесся голос: «Письмецо-то прочтите»,-она очнулась и схватилась за бумагу.

«Милая, дорогая мама! Ждал тебя все эти дни. Сейчас уходим. Не волнуйся. Я вернусь. Обязательно вернусь».

- Как дочка моя в Москву отбыла, так он денька через три псе па лыжах ездил вас встречать, - сказала женщина, вытирая рукавом глаза. - Все мы за него переживали. Уж очень ему хотелось нас повидать. И все бойцы его тоже переживали. Мается, говорили, наш командир. Хоть бы его мамаша приехала скорее  И нот надо же. На один бы только день пораньше...

Вы простите. Я не могу сейчас сразу уйти...

- А разве кто гонит вас? Конечно, ночевать будете. Дом пустой, никого не стесните.

- Спасибо, - сказала Вера Глебовна, чувствуя, что из горла рвется крик, и неимоверным усилием сдерживая его.

- Поплакали бы,- сочувственно сказала женщина.

- Не могу.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.