Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » Из дневника Героя Советского Союза Веры Хоружей


Из дневника Героя Советского Союза Веры Хоружей

Из дневника Героя Советского Союза Веры ХоружейДневник Веры Хоружей

После двадцати лет напряженной, горячей борьбы я еще раз и с новой глубиной и остротой поняла, что любить свой народ, свой родной край, свою власть и свободу - это нелегкое дело, что любовь эта обходится жестокой, жгучей болью, безмерными, неутолимыми муками души и тела, и все-таки нет такой жертвы, перед которой остановился бы любой из твоих сынов и дочерей, светозарная моя Беларусь!

И еще раз я это поняла и почувствовала через полгода: я должна была оставить детей. Оставить мою умную щебетушку - пятилетнюю дочку, которая, забравшись ко мне на колени и крепко обнимая тоненькими ручонками, уверенно говорит:

- Мамочка, когда мы прогоним немцев и кончится война, мы снова поедем в нашу Беларусь, мы найдем нашего папу. Он живой, мамочка, не может быть, чтобы его фашисты убили. Он же такой сильный! У него, ты же помнишь, винтовка, гранаты и еще револьвер...

Она задумывается и через минуту снова щебечет:

А может быть, я найду своего папу еще до конца войны. Я напишу письмо папиным товарищам па фронт. У папы много товарищей, и я их попрошу...

Оставить моего маленького четырехмесячного сыночка, которого и выносила в партизанском отряде и который родился уже после смерти отца и как бы продолжает его жизнь, как две капли воды похожий на него...

И вот я должна оставить детей, потому что меня зовет война, борьба за наш край, за нашу власть, за нашу свободу, за мою . Беларусь. Я говорю своей дочери:

- Я скоро поеду на фронт.

И она не возражает, потому что знает, что так нужно, и только крепче обнимает меня за шею.

- А я буду смотреть за моим маленьким братиком, буду помогать бабушке, буду ходить на ферму за молоком и каждый день буду вспоминать тебя и папу.

Грустно, как взрослая, отвечает она мне и, помолчав, спрашивает:

- Мама, ты помнишь, вчера ты мне рассказывала, как фашисты мучают людей, и говорила, что ты слышишь крики и стоны нашей Беларуси. Помнишь?

- Помню, доченька.

Я улыбаюсь, целую ее и говорю:

Когда будешь сильно любить свой парод, тогда услышишь не ухом, дочурка, а сердцем услышишь.

Я знаю, что это объяснение непонятно для ребенка, но не знаю, как можно ей сказать. А она, задумчивая и удивленная, спрашивает:

- Сердцем?

И ее большие красивые глаза делаются еще больше и красивее.

И вот я должна оставить детей, уже потерявших отца. Оставить детей! Оторвать от шеи тоненькие ручки дочери, вырвать грудь из жадных губ сыночка?!

Возможно ли сделать это? О мука!

И я это сделала. Нечеловеческая боль рвала мою душу, застилала пеленой глаза, останавливала биение сердца, замораживала кровь в жилах.

Сестра сказала мне с удивлением и жалостью:

- Как же ты поедешь? Ты же мать, ты же имеешь обязанности перед своими детьми! Ты же так крепко любишь их!

- Да, я их люблю больше своей жизни, но пойми, сестрица моя родная, я же не только мать, я коммунистка. Разве я имею обязанности только перед моими двумя детьми? А миллионы других - белорусских, украинских, литовских, эстонских детей, которых пытают фашисты, бросают живыми в огонь, закапывают в землю? Кто же должен их спасать? Разве перед ними нет у меня обязанностей? За всех детей на свете отвечает коммунистка. И наконец, что будет с моими, с твоими детьми, если мы не победим, не прогоним фашистских оккупантов? Если гитлеровские палачи задушат нас?!

Наша старушка мать вмешалась в разговор:

- Делай, доченька, так, как тебе приказывает твоя совесть. И не мучайся так. Помни, что ты оставляешь детей не в поле на снегу, а со мной. Я думала уже немножко отдохнуть, мне же 65 лет, но что же, если такое время и горе всему народу, должна и я быть чем-то полезной. Я присмотрю за твоими детьми, чтобы им было со мной не хуже, чем с тобой. Езжай, доченька, добивайте быстрее врага, освобождайте народ наш из неволи. Только возвращайся живая...

Сестра подняла голову и тихо, решительно сказала:

- А твоему Сережке еще только четыре месяца, без груди он не может обойтись. Я буду кормить его, моей Наталке уже десять месяцев, она уже может есть кашку. Езжай, не бойся, вырастим тебе сына-партизана.

Я крепко обняла ее, и мы обе заплакали...

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.