Последние новости
02 дек 2016, 22:57
Президент США Барак Обама подпишет закон о 10-летнем продлении санкций против Ирана,...
Поиск



» » » Симонов. Рассказ о войне. Впереди была война


Симонов. Рассказ о войне. Впереди была война

Симонов. Рассказ о войне. Впереди была войнаСимонов. Рассказ о войне

Над дорогой несколько раз прошли «мессершмитты». Лес стоял вплотную к шоссе, и они выносились из-за верхушек деревьев так мгновенно, что Синцов только раз успел выскочить из машины. Но немцы не обстреливали полуторку,- наверно, у них были дела поважнее.

До Березины, судя по карте, оставалось всего десять километров. Раз бои идут за Бобруйском, на той стороне, то по эту сторону реки и должны стоять хоть какие-нибудь тылы или вторые эшелоны. Синцов, поворачивая голову то вправо, то влево, напряженно всматривался в гущу леса.

Непонятная пустынность шоссе все больше действовала ему на нервы.

Вдруг шофер резко затормозил.

На перекрестке с узкой, далеко к горизонту уходившей просекой на обочине стоял красноармеец без винтовки, с двумя гранатами у пояса.

Синцов спросил у него, откуда он и нет ли здесь поблизости кого-нибудь из командиров.

Красноармеец сказал, что он прибыл с лейтенантом в составе команды из двадцати человек еще вчера на грузовике из Могилева и поставлен здесь на пост - задерживать идущих с запада одиночек и направлять их налево по просеке, к лесничеству, где лейтенант формирует часть.

Из дальнейших расспросов выяснилось, что он стоит здесь со вчерашнего вечера, что винтовки им выдали в Могилеве через одного: «На первый, второй рассчитайсь!», что сначала они стояли вдвоем, но под утро его напарник исчез, что за это время он направил в лесничество человек шестьдесят одиночек, но о нем самом, наверно, забыли: никто не сменял его, и он ничего не ел со вчерашнего дня.

Синцов отдал ему половину набитых в полевую сумку сухарей и сказал шоферу ехать дальше.

Еще через километр машину остановили двое выскочивших из лесу милиционеров в серых прорезиненных плащах.

- Товарищ командир,- сказал один из них,- какие будут приказания?

- Какие приказания?-удивленно переспросил Синцов.- У вас есть свое начальство!

- Нет у нас своего начальства,- сказал милиционер.- Послали позавчера сюда в лес парашютистов ловить, если сбросятся, а какие же теперь парашютисты, когда немцы уже через Березину переправились!

- Кто это вам сказал?

- Люди сказали. Да вон уже и артиллерия... Не слышите разве?

- Не может быть! - сказал Синцов, хотя, когда он прислушался, ему самому показалось, что впереди слышен гул артиллерии.- Вранье! - успокаивая сам себя, отрезал он тоном, в котором было больше упрямства, чем уверенности.

- Товарищ начальник-, сказал милиционер, лицо у него было бледное и полное решимости,-вы, наверное, в свою часть едете, возьмите о собой, зачислите бойцами! Что ж, нам тут дожидаться, когда фашист на сук вздернет! Или форму снимать?

Синцов сказал, что он действительно ищет какую-нибудь часть и если милиционеры хотят ехать с ним, пусть садятся в кузов.

- А куда вы едете? - спросил милиционер.

- Туда.- Синцов неопределенно показал рукой вперед. Теперь он и сам уже не знал, куда и до каких пор будет ехать.

Говоривший с Синцовым милиционер поставил ногу па колесо. Второй дернул его сзади за плащ и стал что-то шептать ему, очевидно, он не хотел ехать в сторону Бобруйска.

- А, иди ты!..- огрызнулся первый милиционер, брезгливо рванулся и, толкнув товарища сапогом в грудь, перемахнул через борт машины.

Машина тронулась. Второй милиционер растерянно стоял, пока мимо него проезжал кузов машины, потом отчаянно махнул рукой, побежал за машиной, схватился за борт и уже па ходу перевалился через него всем телом. Остаться одному было еще страшней, чем ехать вперед.

Над лесом с медленным густым гулом проплыли шесть громадных ночных четырехмоторных бомбардировщиков ТБ-3. Казалось, они но летели, а ползли по небу. Рядом с ними не было видно ни одного нашего истребителя. Синцов с тревогой подумал о только что шнырявших над дорогой «мессершмиттах», и ему стало не но себе. Но бомбардировщики спокойно скрылись из виду, и через несколько минут впереди послышались разрывы тяжелых бомб.

Судя по вдруг промелькнувшему дорожному указателю, до Березины оставалось всего четыре километра. Теперь Синцов был убежден, что вот-вот они встретят наши части, не могло же в конце концов никого не оказаться на этом берегу Березины. Вдруг из лесу выскочили несколько человек и стали отчаянно махать руками. Шофер вопросительно посмотрел на Синцова, но Синцов ничего не сказал, и машина продолжала двигаться. Люди, выскочившие на дорогу, что-то кричали вслед, рупором прикладывая руки.

- Остановитесь! - сказал Синцов шоферу.

К машине подбежал запыхавшийся сержант-сапер и спросил у Синцова, куда идет машина.

- В Бобруйск.

Сержант вытер струившийся по лицу пот и, судорожно глотая слюну, так, что у него перекатывалось адамово яблоко, ответил, что немцы уже переправились на этот берег Березины.

- Какие немцы?

- Танки...

- Где?

- Да метров семьсот отсюда. Только сейчас у нас с ними бой был! - показал сержант рукой вперед. - Мы двигались командой по маршруту к полосе минирования, а они из танка огонь открыли, одним снарядом десять человек убили. Вот нас всего...-он растерянно посмотрел на стоявших рядом красноармейцев,- всего семь осталось... Хоть бы взрывчатка или гранаты с собою были, а то что из нее танку сделаешь?! - Сержант в сердцах стукнул о землю прикладом винтовки.

Синцов все еще колебался, не веря, что немцы в самом деле так близко, но мотор грузовика заглох, и сразу стала отчетливо слышна сильная пулеметная стрельба слева от дороги, совсем рядом, несомненно, уже на этой стороне Березины.

- Товарищ политрук! - Люсин впервые за всю поездку подал голос из кузова. - Разрешите обратиться? Может, повернем до выяснения?

На его обычно румяном, а сейчас бледном лице был написан страх, который, однако, не помешал ему обратиться к Синцову по всей форме.

- Повернули,-сказал Синцов, в свою очередь бледнея.

До сих пор ему не приходило в голову, что еще полкилометра, километр - и они заедут в плен к немцам! Шофер, с грохотом выжав сцепление, развернул машину, и перед Синцовым мелькнули растерянные лица оставленных им на дороге бойцов.

- Стой! - устыдясь собственной слабости, заорал он и сжал плечо шофера с такой силой, что тот охнул от боли.

- Лезьте в кузов! - высовываясь из кабины, крикнул Синцов красноармейцам, когда шофер с готовностью остановился.- Поедете со мной!

Несмотря на полтора года службы в военной газете, он, в сущности, впервые в жизни командовал сейчас другими по праву человека, у которого оказалось больше, чем у них, кубиков на петлицах. Красноармейцы один за другим попрыгали в кузов, замешкался только последний. Товарищи стали подтягивать его вверх на руках, и Синцов только теперь увидел, что он ранен: одна нога обута в сапог, а другая, разу гая, вся в крови.

Синцов выскочил из кабины и приказал посадить раненого на свое место. Почувствовав, что ого приказаний слушаются, он продолжал приказывать, и его слушались снова. Красноармейца пересадили в кабину, а Синцов перелез в кузов. Шофер, подгоняемый все отчетливей слышавшейся теперь уже и справа и слева от дороги пулеметной стрельбой, погнал машину назад, к Могилеву.

- Самолеты! - испуганно крикнул один из красноармейцев.

- Наши, - сказал другой.

Синцов поднял голову. Прямо над дорогой, на сравнительно небольшой высоте, шли обратно три ТБ-3. Наверно, звуки бомбежки, которые слышал Синцов, были результатом их работы; теперь они благополучно возвращались, медленно набирая потолок, но острое предчувствие несчастья, которое охватило Синцова, когда самолеты шли в ту сторону, не покидало его и теперь.

И в самом деле, вдруг откуда-то сверху, из-за редких облаков, вынырнул маленький, быстрый, как оса, «мессершмитт» и с пугающей скоростью стал догонять бомбардировщики.

Все ехавшие в полуторке, молча вцепившись в борта, забыв о себе и собственном только что владевшем ими страхе, забыв обо всем на свете, с ужасным ожиданием смотрели в небо. «Мессершмитт» вкось прошел под хвостом заднего, отставшего; от двух других бомбардировщика, и бомбардировщик задымился так мгновенно, словно поднесли спичку к лежавшей в печке бумаге. Несколько десятков секунд он продолжал еще идти, снижаясь и все сильнее дымя, потом повис на месте и, прочертив воздух черной полосой дыма, упал на лес.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.