Последние новости
04 дек 2016, 21:59
Все ближе и ближе веселый праздник – Новый год. Понемногу начинают продавать...
Поиск

» » » Евгений Вострухов. Солдаты 41-го


Евгений Вострухов. Солдаты 41-го

Евгений Вострухов. Солдаты 41-гоЕвгений Вострухов. Солдаты

Сегодня мы знаем: самую высокую плотность в наступлении против советских войск имела группа гитлеровских армий «Север»- меньше восьми километров фронта на каждую дивизию. Цель - как можно быстрее уничтожить советские войска в Прибалтике и захватить Ленинград. Главный удар наносился из района Тильзита в направлении на Шяуляй.

Советские воины с рассвета 22 июня стойко отбивали атаки врага. Уже через 30 минут после внезапной артподготовки противника артиллерия дивизии произвела массированный огневой налет по пехоте и танкам гитлеровцев северо-восточнее Тильзита, приготовившихся к вероломному вторжению. В первый час войны советские снаряды уничтожали захватчиков на их собственной территории. С семи утра в приграничном городке Таураге в бой вступили основные силы 125-й дивизии. Кровопролитное сражение не затихало ни на минуту.

К полудню гитлеровцы попытались прорваться на Шяуляй, обойдя Таурасе справа, проселочными дорогами выйти к Расейняю. По данным их разведки, советских войск на этом направлении почти не было. До пятидесяти фашистских танков устремились на северо-восток...

* * *

В то лото июнь в Прибалтике был сухим и необычайно жарким. Весь субботний день 127-й отдельный противотанковый дивизион двигался по пыльным дорогам на юг. Гусеничные тягачи легко тянули за собой зачехленные орудия - 45-миллиметровые противотанковые пушки. Проплывали мимо густо-зеленые острова небольших лесов, наливающиеся желтизной хлебные поля. Даже в кабинах тягачей чувствовался острый запах созревающего хлеба.

В последние месяцы в Прибалтийском особом округе учения, приближенные к боевой обстановке, проводились часто. И все-таки что-то дрогнуло в груди лейтенанта Ивана Гудза, командира огневого взвода, когда серой ночью двинулись артиллеристы по

безлюдным улицам Риги, по понтонному мосту переправлялись через Даугаву. Н память врезалась минута расставания с женой и сынишкой. Годовалый Юрка, обнимая мать за шею, машет ему на прощание свободной ручонкой. И побледневшее лицо, настороженные глаза жены. Многие из них пришли к воротам казармы, чтобы проводить родных в дорогу.

К вечеру 21 июня дивизион миновал Расейняй - утопавший в зелени городок на живописной возвышенности. Командир первой батареи лейтенант Пощинын еще ранее получил приказ: батарея в ходе учений придается первому батальону 301-го стрелкового полка дивизии. Батальон уже более месяца строил оборонительные сооружения неподалеку от границы.

Комбата, старшего лейтенанта Стенанца, Пощинын и Гудз разыскали быстро. Энергичный и обстоятельный комбат ненадолго задержал артиллеристов:

- У меня приказ к утру окопаться вот на этом поле, у леса. Выбирайте для своих пушек позиции на танкоопасных направлениях. Времени до утра достаточно.

Расставшись с артиллеристами, Степанец обходил позиции батальона. Стрелки сосредоточенно закапывались в землю. Степанец задержался у окопа старшины Петра Савчука. Тот недовольно воткнул лопату в землю: «Не нравится мне, товарищ старший лейтенант, мое сооружение. Стенки песчаные, все сапоги позасыпало. Выкопаю новый, вот у этого куста, корни землю держат прочнее».

Комбат ценил этого неторопливого, умелого старшину за добросовестное отношение к любому делу. 6 полку четвертый год, умеет найти общий язык с каждым бойцом... Комбат и старшина не могли знать о том, что первый снаряд, который разорвется завтра на позиции батальона, угодит в окоп, не поправившийся Савчуку...

Несколько сзади стрелковой цепи отрывали ячейки минометчики лейтенанта Козырева. В батальоне рота Козырева недавно, но комбата радовал немногословный, инициативный ее командир.

Иван Гудз, широкоплечий и ладно сбитый крепыш, командир первого огневого взвода, выбрал позицию для двух своих орудий не сразу. Танки «противника» от границы наверняка двинут по шоссе. Вокруг поле поспевающей ржи, и нет естественных укрытий для маскировки. Правда, метрах в трехстах от дороги хутор, ладный деревянный домик, окруженный аккуратной изгородью из прутьев. Отличная позиция для орудия! Хозяйка хутора разрешила разобрать часть прутьев для маскировки, потребовав починить изгородь после учений.

Вот уже первые машины, сбавив скорость, въезжают на мост. Сбросив газ, медленно приближаются к песчаному берегу... И тут одновременно ударили оба расчета. Передние машины опрокинулись, а задние, опомнившись, попытались было развернуться, но из зоны губительного огня выбраться уже не могли.

В батальоне понимали: это пока вражеская разведка и скоро покажутся танки - из леса доносился гул моторов. Но сколько их!

...Гудз обнял командира первого орудия Скибинского, на расчет которого oн мог положиться во всем: «Ну, будь здоров, сержант, и ни шагу назад! А я побегу к Назарову, помогу ему...»

По шоссе, стреляя из орудий, медленно двигалось десятка два танков... Вот головной проскочил мост, сбросив в речку разбитые мотоциклы, и, набирая скорость, устремился в атаку. Расстояние между ним и пушкой Назарова быстро сокращалось. Казалось, напряжение достигло продела. Гудз и его товарищи впервые видели зловещий крест на башне.

- По головному, прицел десять, один снаряд, огонь!

Они промахнулись - снаряд разорвался чуть сзади танка. Но его экипаж выстрела из хорошо замаскированной пушки не заметил. В следующее мгновение снаряд ударил точно в гусеницу.

Второй закоптил и вспыхнул свечой после первого же выстрела.

Убедившись, что шоссе под точным обстрелом нашей артиллерии, фашистские танки сползли с него, изменив направление атаки. Теперь они двигались по ржаному полю, топча колосья, укрываясь в складках местности. Расчет «сороканятки» подпускал их на 300 метров и прямой наводкой поджег еще две бронированные машины.

Гитлеровцам наконец удалось обнаружить, откуда ведет огонь строптивая пушка. Они подвергали ее позиции артобстрелу. Вот загорелся дом, вспыхнула огненным квадратом ограда. Артиллеристы оказались в жаркой западне. От близкого пожара снаряды так разогрелись, что обжигали ко всему привычные солдатские ладони. Тогда Гудз решил: под прикрытием дыма от пожара перебраться на запасную позицию, которую они загодя подготовили еще вчера.

Вызвали тягач, упрятанный в низине у речки, и незаметно двинулись наперерез шоссе. Вдруг у трактора от осколка разорвавшегося вблизи снаряда слетела гусеница. Расчет лежа ремонтировал ее. И вдруг они увидели, что прямо на них движется фашистский танк. Отцепить и развернуть пушку не успели. К ста метрах бронированная коробка вздрогнула, и ее башня свалилась вниз. Это точно сработали артиллеристы из взвода противотанковых пушек лейтенанта Киреева.

Взвод Гудза благополучно занял запасные позиции и продолжал бой с вражескими танками.

На шоссе и в лощине у реки, на обезображенном взрывами бомб, мни и снарядов хлебном поле, перед позициями батальона через полтора часа боя горело десятка два еще недавно грозных машин. А бронированные чудовища все ползли и ползли из-за Леса, за ними густыми цепями наступала пехота. Батальон отразил уже три атаки врага. Мужественно и умело руководили этим неравным боем командиры рот лейтенанты Тимофеев, Петров, Кучава.

Особенно храбро сражались бойцы первой роты. При наступлении очередной цепи гитлеровцев они сами устремились в контратаку. Повел красноармейцев в яростную рукопашную схватку старший политрук Колтынин. С пистолетом в руке он во весь рост поднялся над окопом: «За нашу великую Родину! Вперед!» Над полем загремело дружное «Ура!» В атаку шли даже раненые, все, кто мог держать в руках винтовку. Впереди атакующих, увлекая бойцов за собой, бежали командир взвода Лисенков и старшина Савчук. Не выдержав натиска рукопашной, фашисты побежали, бросая оружие. «Непобедимые» гитлеровские вояки бежали с поля боя в первый день войны!

Весь батальон поднялся в контратаку. А бойцам первой роты удалось даже отбить у фашистов захваченное ими кирпичное здание советской погранзаставы. Здесь на рассвете этого страшного дня упали первые вражеские бомбы. Пограничники мужественно защищались, но силы были явно неравными. Вместе с погибшими пограничниками в одной братской могиле красноармейцы похоронили и их близких - жен и детей, живших на заставе.

Захватили и первые трофеи - противотанковую пушку и взяли первых пленных, в том числе офицера, который на допросе показал, что против советского батальона наступал в полном составе немецкий полк и колонны танков 6-й дивизии.

К вечеру гитлеровцы решили наконец покончить с батальоном отважных. Вызвали на помощь авиацию. Но когда лавина танков вновь появилась перед позициями батальона, их встретили огнем.

А всего они отразили в свой первый ратный день шесть массированных атак танков и пехоты. Батальоны 301-го полка дивизии им. Калинина приняли на себя 22 июня удары огромной силы. Они выдержали натиск бронированного клина, остановили врага до подхода главных сил дивизии. Героически сражались другие полки и части -18-й дивизии, которым пришлось вступить в бой прямо с марша.

...Поздно номером Ивана Гудза и его артиллеристов разыскал политрук из политотдела дивизии. Хотел записать в блокнот фамилии наиболее отличившихся. За день боя взвод лейтенанта Ивана Ивановича Гудза двумя орудиями уничтожил одиннадцать вражеских танков. Немного подумав, Гудз попросил: «Запишите', товарищ политрук, всех: и оставшихся в живых, и мертвых...»

А в сумерках июньского вечера на обезображенном воронками поле догорали вражеские танки. Они горели здесь, под Рассйняем, горели под Таураге, горели на других полях сражений первого дня войны, так и не сумев прорваться к Шяуляю.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.