Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » Михаил Стрешинский, Иван Франтишев: Карельский перешеек в огне


Михаил Стрешинский, Иван Франтишев: Карельский перешеек в огне

Михаил Стрешинский, Иван Франтишев: Карельский перешеек в огнеСолнечным утром 10 июня генерал Симоняк с волнением вслушивался в рев канонады. Артиллерийское наступление продолжалось уже больше двух часов. В операции на Карельском перешейке на каждый километр фронта в полосе его гвардейского корпуса приходилось более двухсот орудий. Теперь к ним присоединились самолеты.

 

Нарастающий гул моторов заставил Симоня-ка поднять голову. Низко, чуть не задевая деревья, проносились эскадрильи штурмовиков. Повыше, над ними, в бледно-голубом небе плыли, похожие на журавлиные стаи, девятки бомбардировщиков.


С земли было хорошо видно, как от самолетов отрывались крупные серебристые капли. Падая, они быстро увеличивались в размере и со свистом пронзали воздух.
Всё дрожало вокруг. Казалось, что земля не выдержит бомбового удара...


Передний край корпуса от реки Сестры отделяло двенадцать — семнадцать километров. Река причудливо извивалась по лощинам, среди густых лесов. Неширока она, а переправиться трудно: берега крутые, подходы под огнем.


Уже с самого начала боя, когда войска корпуса рванулись вперед и за двадцать минут оставили за собой четыре линии вражеских траншей, взгляд Симоняка, скользивший по карте, все чаще и чаще останавливался на голубой ленточке реки. Шагнуть бы сегодня за Сестру, размышлял комкор, захватить мост, поселок Яппиля — вот это было бы по-гвардейски!


Наступали две дивизии корпуса — 45-я и 63-я. 64-я находилась во втором эшелоне. От Путилова и Щеглова поступали бодрые донесения. Противник ошеломлен, смят ударами нашей артиллерии и авиации, дружным натиском гвардейцев.


Позвонил командующий фронтом генерал армии Говоров, справился, как идут дела.
— Хорошо. Финны еще не опамятовались. Полки местами уже продвинулись на четыре километра.
— Наши самолеты больше вас не бомбят?
— Нет. Они, к счастью, больше напугали, чем причинили вреда.


Красные стрелки на карте комкора с каждым часом отодвигались от бывшего переднего края. В лесах, у озерных дефиле, на перекрестках дорог завязывались скоротечные схватки, а иногда и яростные бои. Гвардейцы опрокидывали неприятельские заслоны и рвались вперед. В их действиях сказывалась большая школа войны, полученный в сражениях опыт прорыва многополосной обороны.


Из дивизии докладывали о достигнутых рубежах, занятых полками опорных пунктах. Но что стояло за скупыми словами шифрованных сообщений?
Радиоволна донесла Холошне, командиру 192-го полка, прерывистый голос комбата Петрова:
— Я у высоты «Волк».
— Не задерживайтесь. Иду следом.


Холошня, поправив очки, назвал место своего нового командного пункта — Заболотье. Деревеньку с этим названием заняла рота капитана Львова. После тяжелого ранения под Пулковом Алексей Львов долго лежал в госпитале. Вернулся в полк перед боями. И опять повел своих автоматчиков вперед. Рота обогнала стрелковые цепи, лесом обогнула Заболотье, атаковала финнов с фланга.

 

Старшина Иван Исаичев, ветеран полка, ханковский снайпер, со своим взводом внезапно появился у них в тылу. Неприятельский гарнизон почти весь был уничтожен. Автоматчики захватили три тяжелых орудия.
— Что делать с пленными? — запрашивал Львов.
— Придержите, я скоро буду, — ответил командир полка.


В Заболотье Холошня пробыл недолго. Посмотрел на первых пленных, узнал, из какой они дивизии. Финские солдаты исподлобья поглядывали на советских бойцов и офицеров, они еще не пришли в себя от пережитого, как сказал один из них, «огненного ада».

— Отправить в штаб дивизии,— приказал Холошня командиру роты Львову.— А сам давай вперед, к Сестре! Обгоняй Петрова.


Но сделать это оказалось не просто. Командир первого батальона был в это время уже далеко от Заболотья. Одну роту направил на высоту «Огурец», где у финнов находилось три пулемета, а сам стороной обошел ее с танковым взводом. Ударили «тридцатьчетверки» по дзотам и за несколько минут превратили их в груды развалин.


За болотистой лощиной поднимался новый покатый холм. По нему вела огонь наша артиллерия. Грохот разрывов сливался с рокотом танковых моторов. На небольшой высоте проносились самолеты с красными звездами, и пехотинцы ракетами давали им понять, куда направлять удары. Трещали пулеметы и автоматы. В шуме боя Петров не слышал даже собственного голоса. Как командовать ротами? По радио? Пока войдешь в связь — потеряешь драгоценные минуты. А бой не терпит промедления. Быстрее к Сестре! Быстрее! Комбат поднимал вверх правую руку, несколько раз вертел ею над головой, привлекая внимание командиров рот, и затем рукою же показывал направление дальнейшего движения.


Глубоко вклинивался во вражескую оборону и 131-й полк 45-й дивизии. Наступал он на левом фланге корпуса. Командир полка Даниленко перед боями обижался на комдива Путилова: тот ему и участок для наступления выделил в два раза больше, чем на главном направлении, и артиллерии дал значительно меньше. Даниленко было посетовал на это.
— Не торгуйся, Семен Филиппович, — ответил Путилов.— Польше не получишь. А задачу надо выполнять.

— Раз надо — будем выполнять.—Даниленко несколько необычно построил боевой порядок. Не стал равномерно распределять участок наступления между батальонами. Самый сильный удар решил нанести справа. Сюда направил и огонь приданной артиллерии.


Расчет оказался правильным. Первый батальон сразу проскочил через вражеские траншеи. А следом за ним рванулся и второй батальон. Противник не сумел оказать серьезного сопротивления. В опорном пункте на станции Алакюля он побросал заряженные орудия. К часу дня полк прошел двенадцать километров.
Немало удивился комдив, узнав, что 131-й полк уже подошел к деревне Хапала.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.