Последние новости
08 дек 2016, 22:43
Группа сенаторов от Республиканской и Демократической партий направили Дональду Трампу...
Поиск



А. Калинин: в боях за Крым

А. Калинин: в боях за КрымЧтобы писать об этом, надо писать и о старике из рыбацкого поселка Строгановки, который вот так же четверть века назад провел бойцов Фрунзе через Сиваш, и о рейде танкистов Васильева на перешеек осенью прошлого года, и о саперах, проложивших переправы через Гнилое море на крымский берег.

На поросшем полынью суглинистом Турецком валу еще горячая явь наших дней сплетается и с древней историей русского народа, и с его революционной историей времен гражданской войны. Как вчера ребятишки, играя на валу, находили в суглинке обломки копий турецких янычар, так завтра дети будут находить здесь стаканы противотанковых снарядов. И то, что еще вчера жило в легенде, сегодня вновь становится явью.

Проводник через Сиваш давно уже одряхлел, но он до самой смерти будет помнить свой разговор с Михаилом Васильевичем Фрунзе. Фрунзе спросил его:
— Здешний?
— Наш род тут живет с незапамятных времен.
— Сиваш хорошо знаешь? Рыбак даже обиделся.
— Как самого себя.
— Людей наших проведешь через Сиваш?
— Сегодня не проведу, а через два дня можно. Фрунзе потускнел.
— Почему же через два дня?
— К тому времени ветер повернет, воду угонит в море, и можно переходить.

Через два дня он провел бойцов Фрунзе по дну Гнилого моря в тыл к Врангелю. Сегодня вспоминаешь об этом эпизоде потому, что он почти полностью повторился в наши дни. В глухую ноябрьскую полночь прошлого года колхозного рыбака Василия Заволочного пригласил к себе командир советской части, вышедшей на берег Сиваша.

— Сиваш знаешь? — спросил командир.
— Еще бы,—ответил рыбак.
— Надо нашу часть провести через Сиваш.

Василий Заволочный подумал, повернул лицо к ветру.Ну что ж, ветер повернул, вода уходит, можно идти по дну. Так начался прошлогодний переход через Сиваш. Сегодня нельзя не вспомнить об этом, говоря о нынешних боях. Массовый подвиг наших солдат и офицеров тогда подготовил победу теперь. Нельзя забывать о тех, кто вслед за Василием Заво-лочным вступил в ледяной Сиваш и перешел его вброд.

 

Шли они по пояс, по горло и почти с головой скрываясь в воде, соль забиралась иод одежду, жгла тело. Нужно было пройти всего два километра, но эти два километра стоили двухсот. Нельзя забыть о комсомольце младшем сержанте Владимире Мазуре. Он перешел на крымский берег во главе отделения радиосвязи. Забравшись в пустой немецкий блиндаж, по радио стал корректировать огонь наших пушек. Мокрая одежда на Мазуре обледенела, снаряд упал рядом, засыпал его блиндаж. Но он не ушел. Так он просидел шестнадцать часов.

В ту осень закладывалась та основа, которая нынешней весной предопределила успех. Тогда был наведен и первый мост через Сиваш. Если бы потом можно было поместить это героическое произведение саперного искусства в музей! Мост строили комбинированный, составной: там, где дно было близко, его выкладывали соломенными матами, там, где уровень воды поднимался выше, ставили деревянные быки и покрывали их настилом. Местами же просто засыпали дно землей, гатили хворостом. Осколки немецких снарядов и фугасок вырывали из строя саперов, на их место заступали другие.

С тех пор было построено еще несколько мостов через Сиваш, но этот, первый, наши солдаты, дерущиеся сейчас за Крым, не смогут забыть. Как не смогут они забыть танкистов и кубанских казаков, прорвавших в прошлом году центр Турецкого вала и захвативших на Перекопском перешейке плацдарм. Правда, это был совсем маленький плацдарм, но теперь, когда начались решающие бои, его значение было оценено по достоинству.

От тех осенних боев, когда наши войска блокировали с суши Крым, и до сегодняшних дней прошло около пяти месяцев. Они были наполнены напряженным трудом. Каждый генерал, каждый офицер и солдат, видевшие перед собой Перекоп, понимали, что это за рубеж. С этим словом «Перекоп» связана была воинская слава нашего оружия. Перекоп знал турок, французов, врангелевцев. Теперь здесь нашим солдатам предстояло иметь дело с немцами.

Переменились времена, и неизмеримо возросли трудности преодоления этого оборонительного рубежа. Немцы модернизировали его, предельно насытили огнем. Их первая линия обороны проходила по Турецкому валу. Перед валом же во всю его длину вытянулся ров шириной не менее чем в полтора десятка метров. От дна рва до вершины вала — тоже столько же. Подъем почти отвесный: когда-то русские воины, чтобы преодолеть его, ставили штурмовые лестницы.

 

Вершины вала и склоны как грибами утыканы дотами и дзотами, или, как их называют немцы, кампфбункерами. Вот описание такого кампфбунке-ра нашим разведчиком: «Дзот-кампфбункер имеет вперемежку пять накатов бревен и тавровых балок. Величина два на два метра. Насыпь — пять метров земли. Гарнизон — три человека».

Таких кампфбункеров гитлеровцы построили сотни. Надеялись отсидеться за Перекопом, в Крыму. Однако и наши воины, понимающие всю трудность преодоления этого рубежа, не оставались в бездействии. Каждый кампфбункер был закреплен за артиллерийской батареей, отвечающей за то, чтобы он был разрушен уже в момент начала решительного штурма. Наши артиллеристы всевозможными способами вызывали огонь кампфбункеров, а наблюдатели засекали их координаты. Днем и ночью велось наблюдение. На маленьком пятачке плацдарма, который был захвачен нами за Турецким валом, под сплошным огнем противника строились позиции для стрельбы по дзотам прямой наводкой.

Все было изготовлено и предусмотрено до мельчайшей детали. Количество орудий, установленных с нашей стороны на Перекопе, на одном километре почти в два раза превысило число их на Миусе. И когда наши орудия в восемь часов утра начали свой огневой штурм, который продолжался, наращиваясь, более чем два с половиной часа, Перекопский перешеек буквально содрогался.

 

Пушки с близких дистанций прямой наводкой обрушились на кампфбункеры, а артиллерия больших калибров стала громить немецкую оборону на всю ее глубину. Батареи командира Алексеева почти полностью подавили и заставили замолчать кампфбункеры немцев. Противник, располагавший в Крыму крупной авиационной группировкой, хотел обрушить на наши позиции удар с воздуха, но летчики Хрюкина блокировали вражеские аэродромы в Крыму, не давая немецким самолетам взлетать.

 

Только за один день наши летчики уничтожили на аэродромах сорок немецких самолетов. В то же время наши бомбардировщики и штурмовики беспрерывно сокрушали врага, активно помогая артиллерии и пехоте. Были мгновения, когда над позициями немцев одновременно висело в воздухе более ста наших самолетов.

Ворвавшись в доты и траншеи, наши бойцы огнем, штыком и прикладом выковыривали оттуда гитлеровских солдат, еще не успевших прийти в себя после сокрушительного артогня. На Перекопе части командиров Казарцева, Цаликова и Тымчика быстро стали расширять плацдарм, распространяясь по перешейку и угрожая флангам гитлеровцев, которые еще оставались сидеть справа и слева по краям Турецкого вала.

 

Вскоре и они были вынуждены начать отход от вала, и наши части вышли к морю. Другая группа на плечах бегущих гитлеровцев ворвалась в Армянок, завязала уличные бои. Проходим по разрушенным, дымящимся улицам Армянска. Города нет, ни один дом не сохранился, все разбито и сожжено. Еще несколько месяцев назад немцы угнали отсюда всех до последнего человека. Буквально ни души на улицах, кроме наших бойцов. Каждую улочку здесь наша пехота брала в ожесточенном бою. Пленный румынский подполковник Стефан Букерешти сказал, что гитлеровское командование в Крыму считало перекопский рубеж неприступным, а русские люди еще раз показали, что для них неприступных рубежей нет.

В то время как развивалось наступление на Турецком валу и за Турецким валом, другое наше соединение наносило фланговый удар со стороны Сиваша. Наши танки, скрытно перешедшие через Сиваш по наведенным саперами переправам, устремились в атаку. Изрезанный лиманчиками, озерами сивашский берег необычайно труден для наступления. Узкие перемычки между озерами сторожили все те же кампфбункеры.

 

Но и здесь они были разрушены артиллерией, штурмом взяты пехотой. Наступление от Сиваша развивалось. Если в первый день были заняты только первые ряды немецких дотов, дзотов и траншей, то на второй день был сделан большой бросок вперед и пехота вышла во фланг группировке немцев, отступившей от Турецкого вала. Утром второго дня боев немцы были выбиты и с левой оконечности вала, где они еще задержались. Темп наступления наращивался, бои, все дальше откатываясь от Армянска, вплотную приближались к ишуньским позициям второй линии немецкой обороны у ворот в Крым. Наша артиллерия стала сокрушать Ишунь, а пехота снова пошла в атаку, прорывая и этот мощный рубеж.

Стоим на Турецком валу, изрытом «лисьими норами», воронками бомб и снарядов. Здесь уже установилась относительная тишина, лишь впереди, под Ишунем, погромыхивали пушки. Старший сержант Кимади Абдурахманов ставит на валу табличку с надписью: «ПР № 8», что означает: «Восьмой пост регулирования движения». Сквозь проход в Турецком валу, по старому перекопскому шляху в Крым струится поток солдат, боевых машин. Когда-то по этому шляху ездили в Крым за солью чумаки. Идут через Перекоп танки, самоходные орудия, шагает запыленная пехота. Старший сержант Кимади Абдурахманов поднимает руку с флажком, открывая дорогу в Крым.

Едем через Армянск к Ишуню. Все исковеркано минами, бомбами и снарядами. Нет клочка земли, не опаленного огнем. По обочинам дороги в траншеях, в окопах, на брустверах лежат трупы гитлеровских солдат и офицеров. Сурово идут и едут мимо  них усталые, запыленные бойцы. Мимо и мимо, вперед и вперед. В Крым, к Севастополю. «Сбросить оккупантов в море»,— зовет приказ.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.