Последние новости
02 дек 2016, 22:57
Президент США Барак Обама подпишет закон о 10-летнем продлении санкций против Ирана,...
Поиск



» » » В. Соколов: впереди страна Болгария


В. Соколов: впереди страна Болгария

В. Соколов: впереди страна БолгарияСтрелы на военных картах распарывали балканскую территорию. Штаб 3-го Украинского фронта еще был на колесах, перемещаясь в Чернаводу, а командующий Толбухин и начальник штаба Бирюзов уже осели в этом тишайшем румынском городе, прикорнувшем у прибрежных дунайских камышей и ракит. Штабист продолжал усердно чертить на карте направления ударов в глубь Балкан, а Толбухин, сидя рядом и порой взглядывая на карту, угрюмо молчал. Противоречивые чувства владели им.


«Болгары и русские... славяне... И столкнуться на ноле брани, убивать друг друга? Как же это можно?» - думал он.
Хмурясь, Федор Иванович смотрел на карту, пятнисто исполосованную, как шкура леопарда, желтыми полосами, и вздыхал, отводя глаза от карты. Просил принести ему бумаги на подпись, которые не имели никакой срочности, требовал оперативную сводку, позабыв, что с утра она лежит у него на столе, принимался читать и откладывал, медленно потирал заметно опухшее от болезни лицо и опять обращал взгляд на начальника штаба, непреклонно и сурово склонившегося над картой, хотел что-то спросить, но не спросил, только вновь вздохнул, болезненно морщась.


Решив накоротке передохнуть, начальник штаба отложил на время карандаш, потянулся, выпрямляя затекшую спину, потом поглядел на командующего усталыми глазами, в которых таился не то укор, не то осуждение, и не преминул заметить, что с диабетом шутить нельзя, и, жалеючи, посоветовал Федору Ивановичу не пропускать, вовремя делать уколы.
- Меня не это волнует.
- Что же?
- Как мы можем оружие против них обращать? Кто они нам? Болгарские трудящиеся, все-таки, можно сказать, наши братья...
- Вон ты о чем, Федор Иванович,- колючие брови у начальника штаба подскочили и сломались.-Душа у тебя, как я замечаю, слишком мягкая, не под стать полководцу. Нельзя быть таким сердобольным.


В голосе начальника штаба слышался откровенный упрек, и это задело самолюбие Федора Ивановича, и однако он смял вспыхнувшее было раздражение, сказал о том же:
Идти брату на брата как-то негуманно, нелогично.


Эх, Федор Иванович, у меня у самого сердце обливается кровью, как подумаешь, что придется ввязываться в драчку с болгарской армией. Все-таки славяне, и я это прекрасно сознаю. Но противоречия борьбы, ее зигзаги иногда заставляют идти, так сказать, против шерсти, - не смягчая выражения лица, ответил Пирюзов.- В гражданскую войну, которую и ты прополз на животе, знаешь, как бывало... Врат схлестывался с братом, метили МРУ друга огнем. Русская армия шла прочив другой русской же армии, только одна была белая, а другая красная...


Что ты взялся давать мне уроки классового подхода! - уже с нотками раздражения ответил Толбухин.
В свою очередь вспылил и Бирюзов, переводя, однако, разговор на чисто профессиональный:
А что ты спросишь с меня, как начальника штаба, если немецкие гарнизоны, свившие себе осиные гнезда в Болгарии, а заодно с ними и болгарская армия устроят нам кровавую встречу? Потребуешь план операции, иначе... иначе шкуру спустишь?
- Может и такое быть, - кивнул Федор Иванович.


Вспомнил Федор Иванович, что утром докладывали ему о привезенных с границы, где ужо сосредоточились для прыжка советские войска, каких-то двух перебежчиках-болгарах, и они про сились па прием. Толбухин медлил их принимать, ожидая с ми-путы на минуту последнего распоряжения из Ставки. Но Ставка молчала, а Толбухин не посмел се затребовать, зная, что излишняя торопливость не всегда уместна. Вошедший сейчас адъютант вновь негромко доложил, что болгары домогаются скорее видеть командующего.

- Ну, что у них там? Зови...-с напускной небрежностью проговорил Толбухин и потянулся за кителем, свисавшим со стула, - сидели в одних нательных рубашках ......жарища!

 

Надел на себя китель, расправил складки, чтобы иметь приличествующий вид и принять болгар честь честью.
Но перед тем как впустить перебежчиков, адъютант вошел один, и по выражению сто лица, ставшего вдруг бледным и мрач ным, командующий понял: случилось что-то неприятное. Нота пришла. Только сейчас... Ночью... По радио приняли,- сбивчиво проговорил адъютант.


Чья нота? Кому? Собравшись с духом, адъютант уже сдержанно, уравновешенным тоном продолжал:
Советское правительство объявляет войну Болгарии... И вторая телеграмма из Ставки... Уже нам,- подавая и ноту, и еще мокрую, наклеенную на бланке телеграмму, проговорил адъютант.


Толбухин начал читать ноту, читал не торопясь, как ученик, перед которым лежит трудный, незнакомый текст. Но, читая, он был невозмутим, ни один мускул не дрогнул на его лице. В представлении командующего нота Советского правительства была грозным предостережением, звучала приговором царскому правительству Болгарии. Упоминались многие грехи правительственной верхушки, которая втянула Болгарию в колесницу агрессора, и три года с лишним эта страна на деле помогала Германии в войне против Советского Союза. «Ползучая клика, как песик, ходила на лапках перед фюрером»,-отметил про себя Толбухин и читал дальше, узнавая из ноты, что советская держава до норы до времени могла терпеть такое положение.

 

Ведь маленькая страна Болгария не в состоянии была сопротивляться военной мощи гитлеровской Германии, державшей в своих руках, как на привязи, Западную Европу. А теперь что же мешает Болгарии порвать с Германией и объявить ей войну? Взятая в клещи советскими войсками с востока и союзными армиями на западе, высадившимися во Франции, Германия очутилась в катастрофическом положении, ее вооруженные силы разбиты, отступают на всех фронтах. Советские же войска, наш фронт вплотную.подошли к границе, стучатся в ворота Болгарии, протягивают руку помощи в освобождении страны, а в ответ? Царское правительство Болгарии не хочет порывать с Германией и даже помогает ей, давая возможность фашистским войскам улизнуть от ударов Красной Армии, а германскому флоту позволяет хоть на время укрыться в портах Варны, Бургаса.

 

И все это делается под завесой так называемого нейтралитета, о котором трещат болгарские правители. «Ну и ловкачи,- подумал Толбухин, в душе негодуя.- Пытаются отделаться перекраской фасада, сменой декораций и не хотят разрыва с немцами. Ничего из этого не выйдет. Заставим!»


Он вновь уткнулся в текст ноты. Будто отвечая ему, командующему фронтом, как поступить, Москва давала наказ:
«В силу этого Советское правительство не считает дальше возможным сохранять отношения с Болгарией, рвет всякие отношения с Болгарией и заявляет, что не только Болгария находится в состоянии войны с СССР, но и Советский Союз отныне будет находиться в состоянии войны с Болгарией».


Толбухин кончил читать, устало потер лицо ладонями и,кивком головы, велел адъютанту звать болгар-перебежчиков, гостей, как он вдогонку выразился.
Болгары, казалось, не вошли, а протолкнулись разом через порог, опережая друг друга, цокали языком и приговаривали:
- Другари... братушки, здраве!

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.