Последние новости
04 дек 2016, 21:59
Все ближе и ближе веселый праздник – Новый год. Понемногу начинают продавать...
Поиск

» » » Н. Сердюков: встреча(освобождение Венгрии)


Н. Сердюков: встреча(освобождение Венгрии)

Н. Сердюков: встреча(освобождение Венгрии)- Товарищ старший лейтенант!- Белоусов приложил руку к ушанке. Харитонов повернулся к нему. - В подвале обнаружили группу мадьяр. Находились взаперти.
- Это еще что за мадьяры? На хуторе живого места не осталось.
- Говорят: красные. В гражданскую воевали у нас.
- Сколько их?
- Четверо. Двое стариков, пожилая женщина и мальчишка лет четырнадцати.
- Пошли, Саша, посмотрим, что там за красные мадьяры.- Харитонов кивнул Гилько.

Подвал находился рядом с разрушенным сараем, недалеко от НИ командира роты. Белоусов открыл дверь, посветил. На цементном полу сидели два худых бледных старика. Рядом, положив голову на торбу, лежала женщина. Лицо ее закрывал поношенный черный платок. Чуть в стороне на свитке спал подросток.
Белоусов зажег свечу, примостил ее на каменной стене. Старики бодро поднялись, разбудили женщину и мальчугана, приветливо улыбаясь, подошли к офицерам.
Шандор Тот, бывший командир взвода интернационального полка, - по-военному представился высокий старик в черной каракулевой шапке и подал капитану Гилько руку.

 

- Рад приветствовать на своей земле воинов Красной Армии - наших освободителей. Все честные мадьяры вас давно ждали. - Говорил он по-русски хорошо, с небольшим акцентом.
Другой мадьяр, низкий, коренастый, с длинными усами, свисающими вниз, улыбаясь, кивнул головой. Что-то сказал Тоту по-мадьярски и стал пожимать всем руки.
- Иштван Балинт,-представил его Тот,-был командиром пулеметного отделения Венгерской Красной Армии.


Потом Тот подвел женщину всю в черном и мальчика. Моя жена - Вероника Тот и сын - Миклош. Жена немного говорит по-русски, Миклош - лучше меня.-Шандор Тот с гордостью посмотрел на сына, провел шершавой рукой по взлохмаченной, грязной голове.


Седая женщина поздоровалась с советскими офицерами, будто со своими давними знакомыми. Долго разглядывала их, улыбаясь добрыми карими глазами.
Харитонов и Гилько стояли и недоуменно переглядывались. За месяц боев таких венгров еще не встречали. Они много видели дружеских улыбок, ощущали теплоту рукопожатий, бескорыстную помощь. Встречали и безразличие, и растерянность, и боязнь, случалось, и косые, ненавидящие взгляды. Но эта встреча была совсем необычной. А сколько в Венгрии таких красных мадьяр! Сколько их сражалась за Советскую власть у нас и здесь, на свой родине.


Капитан Гилько спросил Шандора Тота:
- Где вы научились так хорошо говорить по-русски?
- У вас в России.-Тот широко улыбнулся.-Сперва в плену был, потом служил в Красной Армии, командовал отделением и взводом в интернациональном полку, который сражался против Колчака. В Сибири нас звали красными мадьярами, и мы гордимся этим. Еще бы! Ведь мы вместе с вашими отцами защищали первую в мире Советскую республику, сражались против буржуев, за мировую революцию.


Принесли соломы, постелили, накрыли куском брезента. Откуда-то появилось ведерко с водой. Тот выпил несколько глотков.
- За бои против Колчака меня наградили именной шашкой. Вручал ее мне товарищ Фрунзе в присутствии Бела Куна. Привез я эту саблю сюда, но потом пришлось спрятать от полиции и салашистов.

 

Несколько раз делали обыски. Тогда завернул ее в полу старой красноармейской шинели и закопал в саду. Когда вернусь в село, откопаю и повешу в избе на самом видном месте, и, уже не боясь, буду рассказывать, как красные мадьяры рубили белых интервентов и всякую прочую буржуазную сволочь, как в далекой Сибири сражались за свободную Венгрию.


Тот говорил возбужденно, размахивая руками, ведь когда-то выступал на митингах и собраниях, агитируя за Советскую власть. Лицо его посветлело, морщины разошлись, и он не казался таким старым. Его прервал Балинт:
- Расскажешь, Шандор, другим разом. Пусть товарищи отдохнут после боя.
- Извините, товарищи. Я заговорился.- Он вытер рукой пот на лбу и сел на брезент.


Пришли Пашкевич, Черноморский и Мележик, потом Пантю-хов, Катя, Грабицкий и еще несколько бойцов. Всем хотелось посмотреть на красных мадьяр, весть о которых разнеслась по хутору. Загудел подвал. Начались расспросы.
- Как же вы оказались здесь?- спросил Пантюхов Тота.
- Когда вы остановились на Дунае, мы решили уйти на тот берег. По селам рыскают салашисты, ищут дезертиров. Они не давали и мне покоя. По три раза в неделю водили на допросы.


Думали, смогут что-либо узнать о старшем сыне Апдраше. Но старый Тот у пас прошел школу революционной закалки. Л зачем им ваш сын? - Он работал на Чопельском авиационном заводе токарем. Как ненадежного, отправили на фронт, а он дезертировал. Пыл несколько дней дома, потом ушел к уйнештским партизанам. Кто-то из села донес, что Андраш приходил ко мне. Ну, сала-шисты н озверели.

 

Когда собака чует свою гибель, она только больше лает и кусается. Так и они. Песенка их спета... Позавчера вечером мы отправились в Эрч. Там есть хорошие знакомые. Они обещали перевезти через Дунай. Ночи сейчас темные. Недалеко от хутора наткнулись на немцев. Они долго допрашивали, потом заперли в подвал. Грозили повесить. И повесили бы, да вы подоспели. Спасибо вам за ото.


- Мы им еще не так хвоста наломаем. Возьмем Будапешт - и погоним до самого Берлина.
Пантюхов спохватился и к командиру роты:
- Товарищ старший лейтенант, разрешите накормить венгров. Они же голодные.
- Немедленно накормите. Согрейте чай, возьмите у Василько консервы, принесите,» что там у вас осталось от трофеев.
- И у моего старшины кое-что есть. Скажете - я приказал.- Гилько повернулся к Пантюхову:
- Спасибо, товарищ капитан.
Через несколько минут на брезенте были разложены консервы, галеты, хлеб.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.