Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » Рассказ. Евгений Носов: Шопен, соната номер два


Рассказ. Евгений Носов: Шопен, соната номер два

Рассказ. Евгений Носов: Шопен, соната номер дваПосле первых осенних дождей серый пыльный большак почернел, умягчился упруго и был до глянца накатан автомобильными колесами. Сахарозаводской грузовик бежал по нему ходко, почти не гремя бортами, будто по асфальту. В шоферскую кабину никто не стал подсаживаться, всем оркестром в двенадцать человек ехали в кузове на клубных откидных стульях.

 

Здесь, на вольном ветерке, можно было курить, слушать, как Ромка, валторнист, травит свои бесконечные анекдоты, и перешучиваться со студентками, присланными убирать сахарную свеклу. Машина, сверкавшая никелем труб, привлекала девчат, что работали по всей дороге, они отрывались от бурачных куч и с любопытством глядели из-под ладоней, выпачканных землей, на разнаряженных музыкантов.

 

- Эй, завлекалки! - задевали их ребята. - Сыграть вам па-де-де? Чтоб веселее работалось?

Ромка хватал с колен валторну и, пузырясь на ветру плащом-болоньей, рвал студеный осенний воздух рублеными пронзительными звуками «Лебединого озера»: «Ла-та-та-та-та-а-тара-та-а-а...»

 

В ответ летели бураки, грохали по машине, парни, с хохотом пригибаясь, прятали головы за высокие планчатые борта, а Пашка, схватив тарелки, ловко, по-теннисному, со звоном отбивал ими свеклу.

- Полегче, полегче там! - кричал он с азартом, поправляя сбитую кепку. - Чего урожай расходуете!

- Взяли б да помогли! - кричали девчата.- Ишь вырядились! Тунеядцы!

 

Машина проносилась мимо, а по сторонам, зажигаясь шутливой перебранкой, уже бежали к дороге, к грузовику, новые стайки девчат и дружно бомбили кузов бураками.

- Эх, соскочу! - хохотал Пашка.- Ой, поймаю курносую! - Под градом бураков он уже не отбивался, а лишь закрывал лицо тарелками, тогда как Ромка, высунув за борт один только раструб, продолжал неистово дудеть, подзадоривать студенток: «Ти-та-та-та-та-а-а...»

 

Шофер неожиданно тормознул, в решетке заднего окна показалось его злое лицо.

- Вы что, чокнутые? Стекла побьют!

Дядя Саша, старший в оркестре, от самого завода ехавший стоя, облокотись о кабину, и тоже во время налета девчат вынужденный пригибать голову, обернулся и осадил парней:

- Хватит вам! Павел, ты как с инструментом обращаешься?

- А что ему сделается? - Пашка с недоумением повертел никелированными дисками.

 

Дядя Саша нахмурился:

- Положи тарелки. Нашел игрушки! И вы тоже - угомонитесь.

- Все, старшой, все!

Ребята нехотя рассаживались по стульям. А дядя Саша ворчал:

- Разбаловались, понимаешь... Не на свадьбу едем. Понимать надо.

- Ну все, отбой. Мир-дружба!

 

Серенькая, в мелком крапе кепка старшого была надвинута до самых бровей. От встречного ветра фиолетово синели впалые щеки, выбритые перед самым отъездом. Из кармана жесткого шевиотового плаща воронкой кверху торчала его сольная труба в черном сатиновом чехольчике. По давней привычке он всегда держал ее при себе.

 

Ромка снова принялся за свои байки, ребята обступили его, висли на плечах друг у друга, гоготали вовсю. А дядя Саша, расстегнув плащ, из-под которого сверкнула на пиджаке красная орденская звездочка, достал из бокового кармана сигарету и, раскурив ее в затишке, за кабиной, продолжал отрешенно глядеть на бегущую встречь дорогу.

 

Мимо с глухим ревом и чадными выхлопами прошел КрАЗ. В кузове, нарощенном грубыми неоструганными досками, и в двух его прицепах дядя Саша успел разглядеть серые вороха еще не просохшей свеклы. Следом промчались два голубых близнеца-самосвала - тоже со свеклой, и у обоих на дверцах по белому знаку автотранса. Колхозы спешили, пока позволяла погода, управиться с самой докучливой культурой.

 

Великая русская равнина в этих местах постепенно начинала холмиться, подпирать небо косогорами, отметки высот уже уходили, пожалуй, за двести метров и выше. В глубокой древности эту гряду холмов так и не смог одолеть ледник, надвинувшийся из Скандинавии. Он разделился на два языка и пополз дальше, на юг, обтекая гряду слева и справа.

И может быть, не случайно на этих высотах, не одоленных ледником, без малого тридцать лет назад разгорелась небывалая битва, от которой, как думалось дяде Саше, спасенные народы могли бы начать новое летосчисление.

 

Враг, грозивший России новым оледенением, был остановлен сначала в междуречье Днепра и Дона, а потом разбит и сброшен с водораздельных высот. В августе сорок третьего, будучи молодым лейтенантом, тогда еще просто Сашей, он заскочил на несколько дней домой и успел захватить следы этого побоища на южном фасе. К маленькой станции Прохоровне, куда был нацелен один из клещевых вражеских ударов, саперы свозили с окрестных полей изувеченные танки - свои и чужие.

 

Мертво набычась, смердя перегоревшей соляркой, зияя рваными пробоинами, стояли рядом «фердинанды», «тигры», «пантеры», наши самоходки и «тридцатьчетверки», союзные «Черчилли», «шерманы», громоздкие многобашенные «виктории». Они образовали гигантское кладбище из многих сотен машин. Среди них можно было и заблудиться.

Дядя Саша курил на ветру, оглядывал высоты, ныне дремлющие под мирными нивами, а сзади него ребята шумно обсуждали какую-то поселковую новость.

- Зойка приехала? - слышался возбужденный Пашкин голос.- Заливаешь?

 

- Сам видел,-рассказывал Роман.-Юбка - во! До пят. С каким-то флотским.

- Хахаль небось.

- Да похоже - муж. В универмаге ковер смотрели. Я подхожу: привет, Зоя. А она черными очками зырк-зырк: «Это вы, Рома? Я вас и не узнала. Богатым будете».

- Про меня не спросила? - с неловкостью хохотнул Пашка.

- Нужен ты ей больно!..

 

Тогда, в Прохоровне, дожидаясь попутной машины домой, на сахарный завод, дядя Саша долго ходил среди танковых завалов. Знойный августовский ветер подвывал в поникших пушечных стволах, органно и скорбно гудел в стальных, раскаленных солнцем утробах. Но и мертвые, с пустыми глазницами триплек-сов, танки, казалось, по-прежнему ненавидели друг друга.

 

Дядя Саша разглядывал пробоины, старался распознать, кто и как обрел свой конец, пока не натолкнулся в одном месте на тошнотворно-сладкую вонь, исходившую от «тигра» с оторванной пушкой. Видно, наши саперы, перед тем как оттащить танк с поля боя, по небрежности не обнаружили внутри, проглядели труп немецкого танкиста. А может, в тот момент он еще и не был трупом...

 

- Спорим, уведу! - все кричал, горячился Пашка за спиной дяди Саши. - Нет, спорим?!

- Кого, Зойку? От этого морячка? Сядь, не рыпайся.

- Давай на бутылку коньяку. Жорик, будь свидетелем!

 

- Брось, дело дохлое,- успокаивал Ромка.- Морячок - что надо. Бумажник достал за ковер платить - одни красненькие.

- Плевал я на красненькие. Только пальцем поманю. Я ж с ней первый гулял.

Контрнаступление началось _

- Ты первый? Ну, трепач!..

 

Теперь этого танкового кладбища нет. Оно распахано и засеяно, а железный лом войны давно поглотили мартены. Заровняли и сгладили оспяные рытвины от мин и фугасов, и только по холмам остались братские могилы.

18 мар 2010, 10:02
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.