Последние новости
02 дек 2016, 22:57
Президент США Барак Обама подпишет закон о 10-летнем продлении санкций против Ирана,...
Поиск





В. Кочетов: возрождение

В. Кочетов: возрождениеКогда-то в этой деревне был один из лучших наших колхозов. В дни осенних и зимних боев большинство колхозников было оттуда вывезено, в деревне стояли войска, скот пошел на про­довольствие. Словом, хозяйство расстроилось так, что дальше некуда. И ничего удивительного в этом нет. До передовой отсюда каких-нибудь пять-шесть километров. Немцы легко достают до нас артиллерией. Вон тот двухэтажный серый дом с башенкой... это клуб... в него уже попало три снаряда. Конюшне оказалось достаточно и одного попадания - сгорела. Стекла на парниках с землей смешаны. И все-таки мы хотим восстановить колхоз...

Нелегка была задача Вареньки Зайцевой: провести учет кол­хозников, оставшихся в районе. Весь район, даже в самых его от­даленных от переднего края уголках, просматривался с немецких аэростатов наблюдения; все населенные пункты его обстрелива­лись, все дороги тоже были под контролем артиллерии против­ника. Жить в таких условиях было невозможно, и люди из района поразбрелись кто куда. Одни, понятно, ушли в армию, другие - на оборонные стройки, третьих переселили в тыловые, более спокойные районы. Но кто-то и оставался. Их надо было найти, непременно найти.

Где на попутных машинах, где пешком Варенька, как топо­граф, методично обследовала одно селение за другим, точнее - остатки этих селений. Глаза ее повидали много удивительного. В деревеньке Болотнике от двух десятков дворов остались только три сенных сарая, баня на огороде да один-единственный поко­сившийся нескладный дом. Когда в сопровождении Курочкина, приданного ей начальником милиции якобы «для компании», а на самом деле, конечно, для ее безопасности, Варенька вошла в это жилище, она была потрясена увиденным.

Изба внутри напоминала громадный муравейник. Переборки были сняты, вдоль стен стояло не менее дюжины кроватей и топчанов с подушками и одеялами всех колеров и оттенков; посредине возвышалась русская печь, на шестке которой две женщины ворочали чугуны; вокруг печи, возле забитых фанерой окоп возились, прыгали, дрались и плакали дети - от ползунков до семи-, восьми- и десятилетних. Взрослые - несколько жен-щип и два старика - сидели, лежали, шили, что-то мастерили, унимали детей. Седая сгорбленная бабка в углу молола на руч­ном жернове зерно.

Все население этого сухопутного ковчега обернулось на скрип двери, и, когда Варенька объяснила цель своего прихода, одна из женщин ответила:

У нас и так есть колхоз. И детишек перепутали - кото­рые чьи, и еду в общем чугуне на всех варим, и ячменный колос па прошлогоднем жнивье вместе собирали. Только дальше-то что делать, не знаем.

Вареньке рассказали, что в избе живут люди самых разно­образных профессий. Есть доярки, есть скотницы; Анастасия Кукушкина была поставлена в прошлом году звеньевой в огород­ную бригаду, один из дедов - колесный мастер, а другой - шор­ник, и все они, за исключением бабки, крутившей жернов, обра­дованы - «так, что уж и сказать нельзя!» - тем, что их зовут в колхоз, который на ноги становится. Только бабка прошамкала, что, дескать, с насиженного гнезда сниматься хлопотно и не­известно еще, как4 там будет, на новом месте.

Переезд был решен. Некоторые хотели тут же идти пешком, но Варенька пообещала прислать грузовики. В избе захлопотали, увязывая скарб в одеяла. Бабку, которая еще пыталась что-то говорить, толкали, просили уйти с дороги; она насупилась, бро­сила свою работу, села в углу возле жернова и водянистыми, старческими глазами, почти не мигая, смотрела на поднявшуюся суету. О чем она думала? Может быть, о том, что жизнь ее про­жита, дети выращены - трое воюют против немца, и не все ли теперь равно, где коротать ей остаток дней?.. Хлопотно, конечно, и канительно переезжать, но, коль бабы это затеяли, пусть сами и возятся, ее дело сторона.

Мало-помалу бабкино внимание привлекла предотъездная оуета; ей показалось, конечно, что многое делается в спешке совсем не так, как следовало бы, и, заметив неумелую возню девочки-подростка, которая, пытаясь покрепче увязать узел, лишь попусту изводила веревку, старуха не выдержала, принялась по­калывать, как сделать дело половчее, и незаметно сама втянулась в эти беспокойные сборы.

В колхозе за Невой стучали, стругали, пилили, приводили в иоридок домики; все больше народу выходило на работу в ноле, И8 парники; а детишек собралось столько, что Маргарита Нико­лаевна решила посоветоваться с Долининым, нельзя ли открыть для них ясли и детскую площадку.

Перед Наренькой стояла теперь последняя, но зато, пожалуй, и самая сложная задача - добраться до Коврина, почти на пере­довую. Говорили, что там в землянках тоже есть обитатели - чуть ли не десять семей.

Провожать Вареньку в Коврино вызвался лейтенант Ушаков. «Мало ли что может случиться, Варвара Васильевна! Лишний спутник никогда в такой обстановке не помешает», - выска­зался он. Но, увидев Курочкина, Ушаков уже иначе стал думать о лишних спутниках и всю дорогу недовольно косился на мили­ционера: зачем, дескать, тащится этот представитель охраны по­рядка и законности, когда и без него вполне можно обойтись. Лейтенант даже попытался постращать Курочкина, рассказывая, как бы между прочим, о том, что не только Коврино, но и дорога туда вдоль и поперек простреливается из пулеметов и миноме­тов, не говоря уже об артиллерии, которая перепахала там каж­дый квадратный метр земли. Курочкин ответил на это:

- Наше дело с товарищем Зайцевой маленькое. Прикажут - и в немецкие тылы пойдем партизанить. Как, Варвара Василь­евна?

17 мар 2010, 08:30
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.