Последние новости
10 дек 2016, 19:10
Избранный президент США Дональд Трамп опроверг информацию о том, что он будет работать...
Поиск

» » » » Реферат: Биография Виктора Цоя


Реферат: Биография Виктора Цоя

Реферат: Биография Виктора ЦояУтром 15 августа 1990 г. нашу страну, тогда еще Советский Союз, облетела нелепая весть: в Латвии, на шоссе Талсы – Слока автомобиль “Москвич”, за рулем которого ехал с рыбалки кумир молодежи, двадцативосьмилетний поэт и певец Виктор Цой, попал в аварию. С летальным исходом.

К тому трагическому моменту Цой стал самым известным человеком в стране: его любили и как музыканта, и как поэта, и как актера. Казалось, что это только начало, что наш герой будет с нами всегда. Альбомы группы “Кино” — а Цой всегда настаивал на своей роли именно “члена группы” — парадоксальным образом обнаруживались в коллекциях меломанов самого разного профиля: и “металлистов”, и “депешистов”, и панков. А также студентов, школьников, шпаны, да кого угодно. Эти подчас скверно записанные (пятая копия — еще не брак!) альбомы были последними посланцами “магнитофонной культуры”, и, безусловно, центральным объектом “пиратирования”.

[sms]В. Цой торопился жить и очень любил жизнь, хотя мало кому признавался — образ “черного рыцаря” не позволял этого. Он всегда был таким угрюмым, каким его привыкли видеть в черно-белом ящике телевизора. Никогда не расставался с черным костюмом и гитарой-шестистрункой. С ним трудно было разговаривать. Он не любил говорить, он любил петь (“Моя душа — в моих песнях”). По опросам монгочисленных хит-парадов, он сам и его группа “Кино” занимали только первые места.

Главное достоинство последних песен “Кино” — сдвиг авторской позиции с непререкаемого “я” на нервное “мы”:

Мы хотели пить, не было воды,

Мы хотели света, не было звезды,

Мы выходили под дождь и пили воду из луж,

Мы хотели песен, не было слов,

Мы хотели спать, не было снов,

Мы носили траур, оркестр играл туш.

Хотя сам В. Цой придерживался такого мнения: “Когда речь идет о песнях, я сторонник слова “я”. Оно честнее, нежели “мы”.

Группа “Кино” привлекает слушателей обилием свежих мелодических решений, а отличная ансамблевая игра позволяет говорить о ней как о настоящем образце рок-группы. Цой — прежде всего романтик и, может, даже идеалист, потому что лирические мотивы явно доминируют над любыми другими в его творчестве. В текстах В. Цоя (именно он является автором практически всего репертуара “Кино”) романтически возвышенные образы смешиваются с сугубо реалистическими, бытовыми зарисовками с натуры, отражая внутренний мир молодого человека. В них находят место и добрый юмор, и едкая ирония, которая вообще довольно характерна для поэтического языка В. Цоя.

В более поздних работах группы заметно “повзросление” ее лирического героя, отход от наивного бытописания жизни дворов и подворотен, поворот к более серьезным проблемам, призывы к активным действиям, нравственному обновлению. Вот что говорил сам автор о своем творчестве: “Я пишу о том, что происходит вокруг меня… Я пишу песни не потому, что нужно, а потому, что меня лично волнуют проблемы. Вот как раз, когда “нужно”, получается нечестно. А если меня волнует какая-то проблема, если не почувствовал то, что меня бы задело, — я не могу писать песню. Я не певец социального протеста, не пишу песен “на злобу дня”… Если бы нам чаще давали возможность выступать в газетах, на телевидении, излагать свою точку зрения на разные вопросы, то, может быть, моя музыка и тексты были бы иными. А поскольку, скажем, у меня нет такой возможности, я все стараюсь выразить в песнях”.

Странная, вообще говоря, музыка — что-то от пост-панка, что-то от нью-вэйва. Простые, но красивые гармонии, изобретательные рисунки баса… Простая (местами даже специально “припопсённая”) музыка, абсолютно никаких изысков: гитарные партии под силу даже начинающему музыканту, барабаны с лёгкостью заменяются обычной drum-машиной. В. Цой объясняет это так: “Нам за честность могут простить практически все: и, скажем, недостаточно профессиональную игру, и даже недостаточно профессиональные стихи… Можно считать себя честным сколько угодно. Главное в том, считают ли тебя честным остальные”.

Прохладность загадочно-кошачьей пластики, чарующая отстраненность мимики, подчеркнуто-бесстрастный вокал, в прижатости которого угадывается такое буйство крови, такая мучительная неудовлетворенность, такое бессонное желание выплеснуть себя, что не поверить этому странному голосу можно, только внушив себе — это категоричное, отмеренное ритмичным ходом гитары предложение неминуемого выбора “с нами или против нас” всего лишь померещилось в металлических и мягких, словно фольга, гармониях. Но нельзя рассматривать его тексты песен в отрыве от музыки, они многое таким образом теряют, т. к. текст и музыка едины, ведь мысль в них одна.

Половина песен написана просто от большой скуки и безделья, вторая половина, обладая глубоким смыслом, излагается очень просто и доступно. Его стихи — и простые, жизненные, на волнующие всех нас темы, и более сложные, с подтекстом. Он поясняет это так: “Мир многолик, многолики и стихи”.

Спору нет, заслуга Цоя велика: сделать рассмотрение сложной проблемы настолько простым и понятным, без потери глубины смысла и самой сути, и, не прибегая к размышлениям о высоких материях и различного рода философствованиям, дорогого стоит. В этом и была его основная ценность и уникальность. Именно это сделало его героем ещё при жизни. В текстах никакого тебе “навзрыда”, надрыва и крика, никакой “правды-матки”, столь характерной для так называемого “русского рока”. В его стихах, в нем самом, в его песнях чувствуется искренняя вера без оттенка “коммерческого” характера.

Мир Цоя — братство одиночек, поэтому и его лирический герой — одиночка, путешественник, просто асоциальный тип! Путник, идущий, подобно набоковскому Мартыну, за какой-то призрачной мечтой по зову свыше:

Hо странный стук зовет в дорогу

Mожет сердце, а может стук в дверь.

При всем своем имидже закрытого, молчаливого любителя гардероба всех оттенков черного, Цой был (есть!) потрясающе открыт для тех, кто внимательно слушает его песни:

Я не люблю, когда мне врут,

Но от правды я тоже устал.

Я пытался найти приют,

Говорят, что плохо искал.

Персонаж Виктора Цоя не просто готов выйти под дождь, отправиться в путь, вступить в бой. Он таинственно улыбается безусловной победе, даже когда сажает “алюминиевые огурцы на брезентовом поле”. И когда тонет, хотя, как и все, знает близлежащий брод. Дело не в том, что он отказывается от легкого пути, дело в том, что, позвав за собой, манит не на красивую гибель, а к выигрышу по большому счету. Так уж сложилось, поет Цой: “Где бы ты ни был, что б ты ни делал, между землей и небом — война”.

И в тотальной возне за место под солнцем уверенность в осмысленности, на первый взгляд, иррациональных, “невыгодных” поступков служит залогом сохранения духовности. В этом, собственно, и состоит цель песенного героя Виктора Цоя. Цель куда менее определенная, чем путь к ней, как расплывчаты контуры любой идиллии. Не предлагая чудодейственных рецептов, не скалясь на “отдельные недостатки”, Цой просто заявляет: “Дальше действовать будем мы”. И по дорогам снова мелькает плащ странствующего рыцаря.

Небольшой анализ стихотворения “Пачка сигарет”

Экзистенциальный смысл поэзии В. Цоя поражает своей глубиной, ясностью и лиризмом даже тех, кто не искушен в вопросах философии, эстетики и истории литературы. Наличие в кармане некоторого количества табачных изделий становится поворотным пунктом в мироощущении цоевского лирического героя и дает повод для оптимистического восприятия действительности. И хотя из песни становится ясным, что в немалой степени этому способствует проездной документ на самолет (находящийся, очевидно, в этом же кармане), все же доминирующим фактором является именно пачка сигарет — не случайно именно этот образ вынесен в заглавие всей песни.

Лирический герой Цоя архетипичен и ведет свою родословную из довольно скучной и известной всем из школьной программы галереи “ненужных людей” XIX века — Печориных, Чацких и Онегиных. “Последний Герой” Цоя — воплощенный образ самого автора — своего рода байроническая личность, загадочная и отчужденная, прежде всего потому, что нам непонятна природа его рефлексий: она скрыта глубоко внутри, может быть, в прошлом этого персонажа. Мы можем лишь смутно догадываться, по каким именно дорогам ходил персонаж в начале песни “Пачка сигарет” (“Я ходил по всем дорогам...”); непонятно и направление его движения (“и туда, и сюда”), и полной неясностью покрыта неспособность героя различить оставленные им (либо кем-либо другим) следы (“Обернулся — и не смог разглядеть следы”). Невозможность отследить, увидеть точку возникновения собственных мыслей и чувств рождает у героя смутное, но стабильное предчувствие скорых событий явно деструктивного характера, усугубляющееся отсутствием музыки, игравшей, очевидно, немаловажную роль в становлении его как личности (“А без музыки и на миру смерть не красна”).

Жестоким приговором окружающему миру, обществу потребления, звучат первые строки куплета (“И никто не хотел быть виноватым без вина/ И никто не хотел руками жар загребать”). Хотя обвинение это не персонифицировано, мы понимаем, что именно нежелание “загребать руками жар” и “быть виноватым без вина” более всего удручает лирического героя. Реминисценция из жизни самого Цоя, работавшего долгое время в котельной и в каком-то смысле загребавшего руками жар, позволяет нам говорить об общности переживаний автора и его героя. Интересно отметить, что в образной структуре “пачки” не оказалось места для таких важных элементов цоевской поэтики, как звезды и кровь.

Нетрудно заметить, что обобщения в текстах песен “Кино” носят просто космический размах. И если в ранних песнях еще присутствуют какие-то жизненные реалии (как котельная по прозвищу “Камчатка” или реальная девушка из песни “Восьмиклассница”), то в альбоме 1986 г. “Ночь” их нет в помине. Одной фразой Цой закрыл в своем творчестве болезненную для нашей страны тему войны в эпоху развала империи и зарождающихся межэтнических конфликтов:

Война — дело молодых,

Лекарство против морщин.

Кто после этой безжалостной фразы сможет спокойно говорить о “необходимости ввода ограниченного контингента советских войск…” и прочее? Масштаб философских обобщений не давал скатиться Цою-поэту до модных в тогдашнем русском роке злободневности и ерничанья. Прямых “приколов” в его творчестве в буквальном смысле раз два и обчелся:

И никто не хотел

Быть виноватым без вина.

И еще вот эта строчка:

Все говорят, что мы вместе

Все говорят, но немногие знают, в каком.

Ирония тоже неоднократно проявляется: в “Маме-анархии”, прямой пародии на Sex Pistols или “Когда твоя девушка больна”, косвенно пародирующей расхожие попсовые стандарты. Кстати, эта вещь — с посмертного безымянного альбома “Кино”, который все называют “черным”.

Некоторые символы в творчестве Виктора Цоя

Звезда — это, как правило, некоторая высокая, недостижимая цель, часто не до конца определенная самим автором (возможно, именно поэтому родился этот символ). Отсюда можно вывести значение символа “солнце” — идеальная звезда, которая не только светит, но и греет, т. е. приносит какие-то плоды, причем для всех людей, хотя на звезды обычно обращают внимание лишь немногие.

Другой “астрономический” символ — луна — обозначает “заменитель” солнца на время ночи, фальшивую цель, идею. Сама ночь обычно символизирует почти все недостатки общества как темная сторона дня; иногда вместо нее используется тень:

А над городом – ночь, а над ночью – луна,

И сегодня луна каплей крови красна.

Соответственно, спать — значит бездействовать во время ночи, не искать выхода из нее.

Звезды, солнце, луна — все это находится в небе, на высоте. Чтобы постичь их, человек (птица) должен уметь летать, т. е. мыслить высокими философскими категориями. Для полета, в свою очередь, нужны крылья.

Отдельную группу образуют символы, связанные с погодой и климатом. Здесь ветер — какие-то изменения в обществе, либо (если он встречный) препятствия, мешающие продвижению вперед. Иногда под ветром понимается время. Дождь иногда добавляется к ветру как к препятствию, либо, наоборот, служит вестником нового (после дождя воздух свежее). Снег связывается с приходом зимы. Четырем сезонам года также соответствуют свои символы, как правило, раскрывающие стадии жизни общества. Так, весне соответствует начало расцвета:

Весна —

Скоро вырастет трава…

Весна —

Вы посмотрите, как красиво.

Лето — наивысшая стадия, осень — угасание, а зима — “нижняя мертвая точка” развития:

Белая гадость лежит под окном.

Я ношу шапку и шерстяные носки…

Первый снег красив, но он несущий смерть.

Музыкальный стиль группы варьируется от мелодичного медленного рока до “heavy metal”. Тексты достаточно просты, и любой человек сможет уловить их основную мысль — необходимость движения вперед, от тьмы к свету, от ночи к дню. Направление движения не особо уточняется, зато констатируются недостатки существующего общественного строя и стиля жизни вообще:

Там за окном сказка с несчастливым концом,

Странная сказка…

При этом выделяются песни о группе людей (“мы”), которая знает, куда двигаться и силой своей жизненной энергии сможет преодолеть все трудности. В. Цой практически все свои песни связывает с действием. Как правило, эти песни носят повествовательный, либо рекомендательный характер. Рекомендуется выбор между простыми диалектическими противоположностями, такими как свет и тьма, добро и зло, движение и стояние на месте:

В наших глазах крики “Вперед!”

В наших глазах окрики “Стой!”

В наших глазах рождение дня.

И смерть огня.

В наших глазах звездная ночь.

В наших глазах потерянный рай.

В наших глазах закрытая дверь.

Что тебе нужно? Выбирай!

Высказывания на тему “что делать?” больше напоминают афоризмы, либо определенные идеалы, на основе которых и нужно строить свою жизнь, т. е. действовать:

Смерть стоит того, чтобы жить,

А любовь стоит того, чтобы ждать.

Реже встречаются более подробные указания на тему того, что именно нужно делать, каким быть. Такая постановка вопроса может свидетельствовать об изрядной доле экстремизма во взглядах:

Ты должен быть сильным, ты должен уметь

Сказать: “Руки прочь, прочь от меня”.

Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?

Что будут стоить тысячи слов,

Когда важна будет крепость руки?

И вот, ты стоишь на берегу и думаешь, плыть или не плыть.

Движение и вообще действие признается им как смысл жизни.

Краткий обзор-анализ альбомов

Первый альбом “45” (1982) был записан на обычном четырехдорожечном “Тембре”, а “Восьмиклассница” — даже на девятой скорости, забыли переключить (но получилось классно, по мнению Цоя). Альбом был акустическим, но даже на таком уровне записи он был очень сложен.

Альбом “46” (1984) —первоначально был “демо” к новому альбому, но позднее стал ходить в народе под этим названием.

Следующий альбом “Начальник Камчатки” (1986) был электрическим и несколько экспериментальным в области звукоформы.

“Не могу сказать, что он получился таким, каким мы его хотели видеть по звуку, стилевой направленности, но, с точки зрения эксперимента, это интересно”, — вспоминал В. Цой. Неоромантический альбом “Начальник Камчатки”, в записи которого принял участие сам “великий Боб” (Борис Гребенщиков), далек от профессионального совершенства. В удачном “Троллейбусе”, “Камчатке”, “Генерале” чувствуется влияние “Аквариума”, но все-таки..

.

Обаяние юности, неистребимая и загадочная энергия искреннего “Начальника” заставляют слушать этот немудреный “пэтэушный” рок, снабженный, правда, не такими уж и простыми текстами:

Где твой мундир, генерал?

Твои ордена, спина, как струна?

Его юношескую жилку нельзя не заметить. Особенно в бесхитростно скроенном, скромно аранжированном альбоме “Ночь”. Экспрессивный неоромантический настрой песен уживается с пугающе искренней агрессивностью, с этими точными звуками вырывающейся наружу душевной боли, так же, как в пятнадцатилетнем мальчике сосуществуют нежно-влюбленный девятиклассник и несговорчивый уличный хулиган. В этом и проявляется характерная для “Кино” поэтика “становящихся на ноги”; потому-то так часто вспоминает Цой “телефоны”, “сигареты”, “ночи”.

До 1986 г. группа “Кино” была символом “потерянного” поколения и четко отражала всю горечь и протест против духовного застоя в жизни человека Города; она отражала воззрения той локальной части людей молодого и среднего возраста, кто наиболее болезненно ощущал тупик в своей жизни, определенную безысходность. Если ранее энергия в песнях “работала на оборону”, то теперь она становится энергией атаки:

Перемен требуют наши сердца!

Перемен требуют наши глаза!

В нашем смехе, и в наших слезах, и в пульсации вен —

Перемен! Мы ждем перемен!

Несомненно, огромную силу и обаяние представляет очень цельная, трагичная и незаштампованная лирика Виктора Цоя. Обычные предметы, реалии окружающего мира неожиданно предстают перед нами, как в сказках Г. Х. Андерсена, в новом качестве, оживленные и наполненные внутренним светом. Альбом 1986 г. “Ночь” показателен в этом отношении. Индивидуальность слушателя независимо от его воли сливается с индивидуальностью лирического героя песен. Реальные вещи, понятия, ситуации в этом альбоме сосуществуют с немногочисленными символами — ночь, дождь, ветви деревьев, — которые опять же “скрывают” в себе четкую реальность. При всем этом даже в самой печальной песне присутствует ирония, и что более удивительно — самоирония.

Часто настроения песни от личностного восприятия переходят к чему-то более глобальному, и чувствуешь, что устами Цоя поет целое поколение.

Только капля за каплей из крана вода,

Только капля за каплей из времени дня,

Ты пойдешь рубить лес, а увидишь лишь пни...

Наше сердце работает как новый мотор!

Мы в четырнадцать лет знаем все, что нам надо знать,

И будем делать все, что мы захотим,

Пока вы не угробили весь этот мир...

Конечно, в отрыве от музыки слова покажутся кому-то слишком простыми. Но это не стихи, а именно тексты песен.

Альбом “Ночь” — единственный, выпущенный фирмой “Мелодия” и, кстати, даже без их ведома. Но она выпустила магнитофонный альбом “Ночь” с опозданием на два года, опоздав перед этим на пять лет с выпуском сингла из “Начальника”.

Потом была “ Это не любовь” (1987) — открытое гитарное звучание: тоже в некотором роде эксперимент. Им захотелось отбросить все студийные причиндалы — компьютеры, синтезаторы — и сыграть альбом просто на гитарах. Но Цоя он не очень устраивал. “Это не любовь” изрядно повеселила публику. Все эти “Уходи, я тебя не люблю”, “Я не могу больше ждать, я могу умереть” были очень милы, но... Путь Цоя лежал совсем в другие места, через ударные концертные номера: “Безъядерная зона”, “Дальше действовать будем мы”, “Хочу перемен”. Он приближался к “Группе крови”. “Война между землей и небом” обязана была случиться.

Весьма характерно заряд на бескомпромиссность проявился в последней работе квартета “Группа крови” (1988). Альбом на порядок выше четырех предыдущих. Цой явно вырос как поэт, лаконичная, как всегда, ритмика стала свежей и необычной, а скупые каспаряновские соло — необходимыми и достаточными; тексты — чуть героичнее, чем обычно.

Тон и ритм во внестилевом “Транквилизаторе” (“Метеоролог сказал, дождь будет недолго, я закрываю свой зонт, я экспериментатор”), похоже, становятся немного другими. Хлесткая оплеуха в адрес “Алисы” — “все говорят, мы в месте, но немногие знают, в каком”, язвительное пожелание “тем, кто ложится спать, спокойного сна, спокойная ночь” соседствует тут с сокровенным “а жизнь — только слово, есть лишь любовь и есть смерть”.

Вот что думал об этом альбоме В. Цой: “Мне нравится альбом “Группа крови”, хотя и не весь. Это почти похоже на то, что мы хотели сделать… А я вообще не могу сказать, что меня что-то устраивает. Если бы меня что-то устраивало, я бы этим просто перестал заниматься”.

Альбом 1988 г. “Группа крови” — это новый, второй поворот в творчестве Виктора Цоя, снова он не укладывается в привычные рамки:

Смерть стоит того, чтобы жить.

А любовь стоит того, чтобы ждать.

Следующий альбом — “Звезда по имени Солнце” (1989). Новое, что чувствуется сразу в этом альбоме, — пессимизм, непонятная безысходность, ненужность, тоска непонятно по чему:

Вроде жив и здоров.

Вроде жить — не тужить.

Так откуда взялась печаль?

Последний диск, без единой надписи, с фотографией-окном на абсолютно черном конверте, называют по-разному: и “Памяти Виктора Цоя”, и “Солнце мое, взгляни на меня”, и “Черный альбом”. Он вышел в конце 1990 года, и обнаружил новое, облегченное звучание группы. Тогда, в атмосфере всеобщей истерики по поводу выхода диска, перемена не очень бросалась в глаза, тем более что тексты были типично цоевскими, а теперь понятно, какой могла бы быть российская поп-музыка, если бы не…

Уже во второй половине 1990-х на компакт-дисках были переизданы все студийные альбомы “Кино” и сольные концертные выступления Цоя. Многие диски содержат бонус-треки с ранее не издававшимися песнями. Особняком среди “обретенных” песен Цоя стоит шестиминутная “Сосны на морском берегу”. Можно очень долго говорить о Цое-поэте, композиторе, певце, актере и т. д., а можно просто вспомнить, что

Я устал от чужих городов,

Я устал колоть этот лед,

Я хотел бы уснуть,

Но нет времени спать…

И я знаю, что мне

Недолго осталось ждать, чтобы снова увидеть

Сосны на морском берегу.

Это был человек Ночи, человек с тонким чувством юмора, с непреодолимой жаждой свободы, свободы от комплексов и стереотипов, свободы в выборе образа жизни и направления, куда пойти.

Он прожил только 28 лет, из которых почти десять — в рок-н-ролле: стремительный взлет от кочегара, в свободное время выступающего в небольших клубах, до лидера группы, способной собирать целые стадионы поклонников. Можно по-разному, конечно, относиться к песням Цоя и его вокальным данным. Но никто не будет оспаривать тот факт, что его влияние на молодежь было огромно. Иначе не возник бы палаточный городок на Богословском кладбище в Ленинграде, где он похоронен, не появилась бы “стена Цоя” на Арбате, не происходило бы то же самое в других городах страны. Чем он “брал” этих ребят? Колоссальной внутренней энергией, каким-то непонятным, труднообъяснимым ощущением свободы, не терпящей насилия над личностью.

Письмо, посланное Виктору после его смерти, неизвестным поклонником

На Смерть Виктора Цоя

Последний герой похоронен был в праздник Воздушного Флота.

Фонтаны салюта взлетали дежурно над ним.

А ливень все шел, замывая восторг идиотов,

И город, как прежде, огнями стрелял по живым.

Прогулка романтика кончена — плащ превращается в точку,

И ночь обнимает весь мир, велика и мудра.

Где тайны твои? Как звезда переплавлена в строчку?

И как, объясни, в эту ночь дожить до утра?

Библиографический список

Цой В. Звезда по имени Солнце. Стихи. Песни. Воспоминания. — М.: Эксмо-Пресс, 2000.

http://www.reaktor.nursat.kz/e-nailz/faces/tsoy/interviews.htm

http://zarock.samrock.ru/nudizm/tsoy.html

http://www.kvn.obninsk.ru/kino/helicon.htm

http://www.dva.narod.ru/rus_ts1.html

http://russianrock.h1.ru/articles/art.html

http://homiel.chat.ru/statia.htm

http://www.kinoman.net

http://music.uniyar.ac.ru/RUSROCK/viktor/art.htm

http://univer.omsk.su/students/shadrin/msg/3.htm

http://vtsoy.boom.ru/struna.htm

http://kinoshnik.narod.ru [/sms]

13 апр 2009, 12:03
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.