Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Реферат: Особенности употребления жаргонной лексики в СМИ


Реферат: Особенности употребления жаргонной лексики в СМИ

Реферат: Особенности употребления жаргонной лексики в СМИ Слово ‘арго’ произошло от фр.’argot’- речь определенных, замкнутых групп, которая создается с целью языкового обособления. Это в основном специальная или своеобразно освоенная общеупотребительная лексика.

‘Жаргон’ – от фр. ’jargon’ – речь социальной или профессиональной группы, которая отличается от общеразговорного языка особым составом слов и выражений. Это условный язык, понятный только в определенной среде, в нем много искусственных, иногда условных слов и выражений.
[sms]
‘Жаргон’ противостоит официальному, общепринятому языку и, по мнению лексикографов, до конца понятен лишь представителям узкого круга лиц, принадлежащих к той или иной социальной или профессиональной группе, которая ввела в обиход данное слово или выражение.

Пропасть между ‘классической’ речью и сленгом расширяется с каждым днем в связи с не просто демократизацией, но и ‘вульгаризацией’ общественной жизни. Значительную роль в появлении новых слов играют средства массовой информации, особенно телевидение, которое смотрят все. Жаргон теснит респектабельную речь и благодаря массовой культуре накладывает свой отпечаток на язык всей нации. Поэтому изучение данного вопроса является весьма актуальным.

С течением времени (особенно в 20-м веке) ускоряется темп жизни. Соответственно, растет словарный запас, ведь каждому новому понятию должно соответствовать как минимум одно слово. Соответственно расширяется словарь сленга. В связи с бурным ростом массовых коммуникаций были добавлены тысячи новых слов, отразивших политические и социальные перемены. Новые слова возникают и для того, чтобы освежить старые понятия.

Языковые новшества отражаются в средствах массовой информации, естественно, что они находят свое отражение и в жаргоне. В нем - вызов ‘правильной’ жизни.

Цель настоящей работы – выявить и рассмотреть особенности употребления жаргонной лексики в средствах массовой информации.

Для достижения поставленной цели необходимо рассмотреть следующие задачи:

1. Употребление жаргонной лексики.

2. Использование жаргонной лексики в современном публицистическом стиле.

3. Употребление жаргонизмов в молодежных журналах.

4. Какие существуют средства воздействия в языке СМИ.

5. Тексты массовой информации и особенности языка СМИ.

6. Жаргоны, как средство воздействия в языке СМИ.


 

Глава 1. Употребление жаргонной лексики

1.1. Жаргонная лексика в современном публицистическом стиле

Среди множества причин, обусловливающих эскалацию жаргонной лексики в публицистическом стиле, прежде всего следует назвать основной, так называемый экстралингвистический фактор. Демократизация общественных отношений вызвала и либерализацию лексических норм, т.е. снятие ограничений на использование в литературном языке единиц из некодифицированной части национального языка. Среди частных внешних факторов отметим снижение духовного уровня части общества, криминализацию правового сознания носителей языка, тесные взаимосвязи различных слоев населения. Одним из факторов интенсивного вовлечения жаргонной лексики в современные СМИ является и стремление индивидуума к яркому выражению своей личности. Все перечисленные явления порождают в современном социуме своеобразную моду на жаргонные слова.

Активизации подобных слов в СМИ способствуют и законы рыночной конъюнктуры. В погоне за увеличением числа подписчиков, слушателей некоторые современные газеты, журналы, радио- и телепрограммы слепо следуют за установившейся в сознании носителей языка речевой модой.

Экспансии лексики ограниченной сферы употребления в СМИ способствует также яркая стилистическая отмеченность данного пласта лексики. Именно эта особенность позволяет жаргонным словам выполнять в публицистических текстах самые разнообразные коммуникативные задания, превращая рациональную публицистическую информацию в заряжающе воздействующую, см., например, высокую степень оценочности и экспрессивности следующих жаргонных слов: на халяву, продвинутый, гудеть.

Вместе с тем в современных СМИ отражаются и процессы нейтрализации жаргонной лексики, например: “Меж тем зеков – носителей вируса – направляют в Кирово-Чепецк уже в течение года”; “Правда, вместо ваших ста “баксов” у вас в руках окажется однодолларовик”. Жаргонная лексика нередко заполняет номинативные лакуны, существующие в кодифицированном языке (кукольник “мошенник, занимающийся аферами с пачками фальшивых денег”, зачистка "проверка местности с целью ликвидации боевиков"), именно этим объясняется проникновение части жаргонных слов в СМИ.

Как известно, жаргонный пласт лексики – это довольно-таки пёстрая мозаичная система, поскольку он включает в себя лексику представителей различных социальных слоев. Анализ жаргонизмов с этой точки зрения показывает, что наиболее интенсивно в современных СМИ используется так называемый интержаргон, или общее арго, то есть слова из устной речи представителей разных социальных слоев общества, например: раскрутить “создать хорошую рекламу”, прокол “неудача”, крутой “о высшей степени проявления признака”, кинуть “подвести кого-либо” и т.д. Не менее активна и лексика деклассированных элементов: общак “общий денежный фонд”, крыша “прикрытие от рэкета”, замочить “убить” и т. д. Популярен в современной публицистике и молодежный жаргон: прикид “одежда”, выпендрёж “пижонство”, чики-чики “отлично”, окучивать “ухаживать; заниматься чем-либо” и т.п. Производственный жаргон, а также специфическая лексика группировок людей по увлечениям в периодической печати, в радио- и телепрограммах используются сравнительно не столь часто: комтусовка – у депутатов “собрание коммунистов”, швейная машинка – у пограничников “шестиствольная корабельная пушка”, фанера – у музыкантов “фонограмма”.

Следует отметить и тот факт, что в современном публицистическом стиле используются не только жаргонные лексические единицы, но и жаргонные фразеологизмы, например: вор в законе “рецидивист”, сесть на иглу “начать регулярно вводить себе наркотики внутривенно”, забить стрелку “договориться о встрече”.

Еще одной особенностью использования жаргонной лексики в публицистическом стиле является то, что жаргонизмы в современных СМИ подвергаются семантическим переосмыслениям, см., например, использование жаргонизма гоп-стоп “ограбление” в заголовке статьи: “Гоп-стоп в УНИКСе. Розенбаум весь в черном, элегантен, как рояль”.

На активность жаргонизмов в публицистическом стиле рубежа веков указывают и многочисленные случаи проникновения этого пласта лексики в названия рубрик (например, “Атас!”, “Подобьем бабки”), заголовки статей (например, “Дружба дружбой, а бабки врозь”), “Отморозки” оказались круче Татарина. “Вор в законе” из Челнов убит в Тольятти”, в информационные и аналитические жанры публицистического стиля. Таким образом, современные СМИ способствуют интенсивному проникновению жаргонной лексики в разговорную речь носителей языка и в конечном итоге – в общелитературный языковой фонд (см., например, закрепление в литературном языке таких слов, как бомж, челнок, зачистка).

1.2. Употребление жаргонизмов в молодежных журналах

В разговорной речи молодежь часто употребляет разные слова, на мой взгляд, засоряющие русский язык. Эти слова молодые люди используют, общаясь друг с другом. Характер лексики разговорного происхождения – от шутливо-ироничного до грубо-вульгарного – зависит от социальной группы: носит она открытый или замкнутый характер, органически входит в общество или противопоставляет себя ему.

Мне хотелось проанализировать: почему молодежь так любит употреблять жаргонизмы, встречаются ли эти слова в литературной речи или являются только средством общения в разговоре?

Способствуют ли эти слова восприятию материала, изложенного в статье, или они мешают нам понять журналиста?

Является ли жаргон главным способом выражения мысли?

Осознают ли журналисты, употребляющие жаргонные слова, их дополнительный характер по отношению к словам литературного языка?
Чтобы ответить на эти вопросы, я решил посмотреть журналы и другую литературу и убедился, что такие слова довольно часто встречаются в молодежных журналах.

Жаргон – это своего рода язык в языке. Это слово пришло из французского языка, где первоначально обозначало “щебетание, болтовня, непонятный язык”. Строго говоря, жаргон – это разновидность речи какой-либо группы людей, объединенных единой профессией (жаргон летчиков, шахтеров, моряков), занятием (жаргон спортсменов, коллекционеров) или возрастом. Иногда термин жаргон применяют для обозначения искаженной, неправильной речи. Поэтому в собственно терминологическом смысле его часто заменяют словосочетаниями типа язык студенчества или терминами сленг (от англ. slang) или арго (от франц. argot). Молодежный жаргон – это сленг.

От общенародного языка жаргон отличается специфической лексикой и фразеологией, а также особым использованием словообразовательных средств.

В молодежной среде жаргон бытовал издавна (жаргон семинаристов, гимназистов). Главное в этом языковом явлении – отход от обыденности, игра, ирония, маска. Раскованный, непринужденный молодежный жаргон стремится уйти от скучного мира взрослых, родителей и учителей.

Молодежный сленг подобен его носителям – он резкий, громкий, дерзкий. Он – результат своеобразного желания переделать мир на иной манер, а также знак “я свой”. Язык здесь отражает внутренние устремления молодых ярче и сильнее, чем одежда, прически, образ жизни. Школьники называют оценки – "тройбан", "параша". Студенты академический отпуск называют "академкой".

Молодежный жаргон легко вбирает в себя слова из разных языков. Например, из английского – шузы, бэг, мэн; из немецкого – копф – “голова”. Из разных диалектов (ухайдокать, утомить), из уголовного языка – круто, шмон, беспредел. Но большая часть лексики сленга создается путем переоформления, а чаще  – переосмысления общеупотребительных слов.

Поколения молодых сменяются через пять–семь лет, а с ними меняется и жаргон. Новый или старый, жаргон остается с молодежью как условие непременной игры, как островок естественности и свободы в строго регламентированном мире взрослых, как фенечка на руке или хайратник на голове.

Публицистический, научно-популярный и литературно-художественный иллюстрированный журнал “Студенческий меридиан” (СМ), издаваемый с мая 1924 года, довольно часто использует молодежный сленг в своих статьях. Предложения типа: Но вернемся к нашим баранам. Приходить на лекцию в лом говорят нам о том, что статью пишет молодой журналист, желающий донести какую-то информацию до определенной группы молодежи, например, до студентов.

Так, Юлия Иванова в своей статье пишет: Ведь человеческая память – штука отличная – абзац в учебнике прочитал, внял занудной речи препода, и полный фонтан. Журнал советует студентам: Хорошая шпаргалка – не халява, а способ выжить.

Ответственного студента называют ботан, кто-то спокойный как удав, ему все по барабану, кто стеснялся, кому было просто обломно, о человеке, который не сразу все понимает, пишут тормозной.

Жаргонизмы чаще отражают юмористическое или фамильярное отношение к предметам действительности.

В журнале описываются разные ультрамодные места, огромные тусовки, которые ведут самые продвинутые московские диджеи. Некоторые слова в молодежном сленге заимствованы из английского языка (ди-джей). В СМ (ноябрь 1999 г.) Яна Казавчинская ведет рубрику “Тусовка”:

– Самое клевое в том, что не только определенная часть народа признала и полюбила песни “Мумий Тролля”.

– Звук на новом CD – классный.

В статье Юлии Ивановой о молодежной политике “Болтать надо меньше” встречается предложение: “Думать и делать” намного интересней, чем просто глотать халявное предвыборное пиво”. Или: “Современный молодняк на мякине не проведешь: можно закидать его всяческими милыми штучками с партийной символикой, одарить парочкой супер-пупер-дискотек и на халяву устроить объедаловку где-нибудь в Лужниках”.

В спортивной колонке этого же журнала Ариадна Ильина и Ирина Шуняева часто используют англицизмы: тайм-аут, фризби (метание диска), традиционный хеппи-энд, шоумен. Зеленая пластмассовая тарелка поднимет вам настроение, только настоящего экстрима вы не получите.

В журналах для подростков “Страна игр” часто употребляются глаголы слизывали, затесался, ломануться, не напрягает, продолжает клепать. В рассказах о компьютерных играх корреспонденты (по-видимому, относящиеся к молодежи) позволяют себе использовать сленг, вероятно, для того, чтобы молодежная аудитория их лучше поняла. Попадаются предложения типа:

– Это лишь модная фишка.

– Конечно, прикольно было смотреть.

– Им лишь бы срубить бабки и свалить.

– Самое клевое место и чертовски стильное.

– Приходится таскаться на работу к родителям.

– В наше время это бесспорный плюс.

– Игра – действительно полная лажа.

Интересны и словосочетания: тупой и скучный отстой, чистая развлекаловка (т.е. то, чем убивают свободное время), полный бред, обалдевшие от счастья, настоящий фурор.

Вот некоторые выдержки из журнала “Страна игр” (ноябрь 2000 г.):

1. Сергей Овчинников: Разработчик устраивает крутую презентацию для журналистов.

2. Вячеслав Назаров: На экранах появляется много замечательных фильмов, рассчитанных на зрителей с интеллектом на уровне моей любимой табуретки.

3. Лев Емельянов: Круто! Не то слово! Помню, я балдел от замков...

В журнале “Страна игр” за март 2000 г. встречается подзаголовок “Оттяг, полный оттяг!”. А Сергей Долинский обещает: Можно оторваться на полную катушку. Рассказывая о новой игре “Нокс”, Сергей Дрегалин советует любителям компьютерных игр (скорее всего подросткам): Только лупить по бочкам надо с особой осторожностью, некоторые лучше шубуршить с безопасной дистанции.

В номере “Страны игр” за февраль 2000 г. тот же Дрегалин сообщает, что он слегка обалдел от такого оборота событий.

Борис Романов пишет: “На то они и фанаты, чтобы тупо фанатеть и не замечать всего того, что творится в мире”. “И хотя таким образом полностью избавиться от RPG-шной тягомотины им не удалось, их старания не остались незамеченными”.

Журналисты используют сленг для того, чтобы быть своими для молодежи, чтобы привлечь больше молодых людей, подростков к своим изданиям.

В молодежном журнале “Бумеранг” № 5, май 2001 г., Александра Филюшкина в своей статье “Как я сфоткалась с Deep Purple” почти в каждом абзаце использует жаргонную лексику: “Вокруг тусуются мои коллеги...”
“Где в этот момент шлялись Гловер и Лорд?”

А вот, просматривая международный молодежный иллюстрированный ежемесячник “Ровесник”, который издается с июля 1962 г., получаешь истинное удовольствие. Даже рассказывая о популярных группах, о хит-парадах, журналисты используют нормальный литературный язык, грамотно строят фразы. И без ходовых словечек их статьи не менее интересны и не менее понятны для молодежи. В “Ровеснике” № 5 за октябрь 2001 г. было обнаружено бросившееся в глаза слово. У английского журналиста Фила Сатклиффа в статье “Кем быть и кем не быть” есть фраза: Жизнь у всех этих людей (Элвис Пресли, Пол Оукен, Мэрайя Кери) была далеко не сахар. А мы еще удивляемся, отчего все ломанулись в музыку...

Употребление жаргонных слов обычно оценивается отрицательно с точки зрения чистоты и красоты языка.

В наше время, когда жаргонные словечки часто встречаются в газетах и журналах, звучат по радио, в телевизионных передачах, невозможно избежать популярности этих слов.

Сленг в молодежных журналах не мешает нам понять смысл той или иной статьи. Это не главный способ выражения мысли. С помощью сленга репортеры ставят акценты в нужных местах своего сообщения. Мне кажется, они понимают дополнительный его характер по отношению к словам литературного языка. Это лишь способ напомнить читателю: “я свой”, “я тебе близок по духу”.

Лексика жаргона проникает в литературный язык через просторечие и язык художественной литературы, где она используется как средство речевой характеристики.

Но если человек не знает других слов, кроме жаргонных, или не умеет их употреблять, такой человек неинтересен для других людей, он не владеет в полной мере родным языком. Борьба с жаргонизмами за чистоту языка и культуру речи отражает неприятие обществом языкового обособления.

 

Глава 2. Средства воздействия в языке СМИ

2.2. Тексты массовой информации: особенности языка СМИ

За последнее десятилетие положение газетной речи в стилистической системе русского языка стало еще более сложным, “размытым”, чем это было прежде. Есть, по-видимому, две основные причины, которые вызывают такое осложнение.

Первая причина неустойчивости стилистической позиции газетной речи состоит в том, что газетная речь “размывается” снаружи: прежде всего она испытывает сильное воздействие иных функциональных разновидностей речи внутри литературного языка, а также внелитературных языковых подсистем.

Какой была до недавнего времени стилистическая система литературного языка и как формы национального языка взаимодействовали друг с другом? И какое положение занимала в этой системе газетная речь?

Обособленность, отдельность литературного языка как основной формы национального языка была коммуникативным законом для СМИ. Использование иных форм национального языка, безусловно, было возможно. Однако, во-первых, подобные факты были редкостью, а, во-вторых, всегда требовали очевидного стилистического оправдания. Таким образом, газетная речь оставалась в рамках литературного языка и более того – в рамках так называемых книжных стилей; появление в текстах СМИ элементов разговорной речи всегда было связано с решением какой-либо стилистической задачи. Собственно, газетная речь находилась в оппозиции и по отношению к своим ближайшим соседям - иным книжным стилям, хотя некоторые из них имели больше шансов проникнуть в язык СМИ (к последним относим деловую речь и художественную речь, которые в силу своей речевой противоположности взаимно уравновешивали друг друга в их влиянии на газетную речь). Вообще во влиянии на язык СМИ различных речевых подсистем национального языка, тесноте их контактов с языком СМИ всегда есть некая иерархия. Например, влияние диалектов на язык СМИ - особенно в региональных газетах и журналах - было сильнее, чем влияние жаргонов и просторечия. Может быть, поэтому региональные газеты и журналы оказались более устойчивыми перед натиском жаргонизмов. Все эти речевые законы в СМИ были обеспечены “стилистической” цензурой и самоцензурой; ее наличие было обязательным.

Сегодня ситуация изменилась.

Особенности лингвистического вкуса русского этноса в настоящее время отражают те изменения в языковой системе, которые мы пока оцениваем как разного рода отклонения и ошибки. Основные тенденции этих изменений можно наблюдать прежде всего в тех связях, которые устанавливаются между формами языка, между языковыми единицами

В соотношении основных форм национального языка очевидна экспансия двух не основных, периферийных форм – жаргона и просторечия. Однако при этом такая не основная форма, как диалект, вытесняется “за ненадобностью; показательно, что исследователи не отмечают активности диалектных элементов и в современной разговорной провинциальной речи; правда, в региональных СМИ элементы диалектной речи, может быть, и более активны, хотя пока нет исследований, подтверждающих это предположение.

Тот факт, что элементы жаргона в наше время СМИ используют чаще, чем десять лет назад, лежит на поверхности. Но интересно проследить, каким образом происходили эти количественные изменения. Жаргонное слово всегда таило в себе какую-то особую привлекательность - свободой от литературной нормы, оригинальностью, грубоватым остроумием, какой-то лихостью. Поэтому когда газеты, радио и ТВ так свободно начали говорить о том, о чем раньше не говорилось, дорога в общий язык СМИ для жаргонизмов оказалась широко открытой. Однако затем эти языковые единицы без особого труда переместились и в тексты иной тематики. Интересно, что журналисты заимствуют прежде всего слова и выражения из уголовного жаргона, хотя речь идет не о текстах уголовной тематики (кстати, в газетах, которые издаются в местах лишения свободы, жаргонизмов нет; по-видимому, там они воспринимаются как знаки “опасной культуры”). В остальных СМИ сегодня для элементов жаргона практически нет тематических ограничений (это может быть материал о политике, экономике, спорте или искусстве):

“Сеул, напротив, Москву употребляет грамотно и с удовольствием, добиваясь для себя видимых и ощутимых достижений.”

“Продолжим сами: страна после введения драконовских мер больше не поимела. Наварили на античелночном постановлении пока только коррумпированные таможенники.” ИЛИ: “За шестьдесят лет они - работницы хозструктуры системы народного образования и дошкольного воспитания - ни разу не поимели от г-жи Клыковой нареканий по мазку...” ИЛИ: “Вот ежели поиметь ярлык титульного спонсора да сам приз “Известий” в честь себя переименовать.”

“Молодец и Немов. Ему не удалось блеснуть в многоборье, но когда началась разборка в отдельных видах, превзошел всех в вольных упражнениях и увез-таки домой золотую награду”.

“Но этому добрейшему пожилому человеку, имя которого знают во всей Америке, не объяснишь, что наш шоу-бизнес зациклен на тюремных песнях, голых задах и фантасмагорических спецэффектах имени Жана Мишеля Жара. А нормальная, живая, здоровая музыка не хиляет”.

“Не беда, если вспомнить, что двадцать лет назад бюджет у фильма был всего семь миллионов. А народ до сих пор прет в кинотеатры, как подорванный.”

Так говорят журналисты, а не герои их материалов. При этом жаргонизмы все реже поясняются в тексте, все чаще употребляются без кавычек, а это означает, что многие из них уже входят в речевой обиход. И СМИ только отражают эту языковую реальность. В связи с этим показательна прямая зависимость между увеличением количества жаргонизмов в газете и ростом ее тиража.

Экспансия жаргона состоит, однако, не только в количественных изменениях, но также и в изменении его роли, его статуса. Жаргонное слово очень часто является доминирующим наименованием, находится в смысловом центре фразы, занимает сильную синтаксическую позицию, и это создает впечатление его “веса”, значимости. Особая любовь СМИ к жаргону, его “отмывание” в СМИ проявляется и в том, что жаргонизмы часто помещаются в облагораживающее окружение, рядом со словами, которые в нашем сознании имеют положительную окраску, даже ореол возвышенности; часто жаргон используется как строительный материал для создания образности речи:

“”МК” уже писал об убийстве Бориса Красиловского-Зильбира – одного из патриархов старой воровской школы, иначе “законника” Бори Душанбинского... 23 июня свою смерть нашел и представитель более молодой воровской поросли – Зеленый, в миру известный как Вячеслав Чуварзин”.

“Небольшой японский город Ито на полуострове Идзу к юго-западу от Токио охвачен паникой: его жителей терроризирует “банда” из шести крайне агрессивных диких обезьян.

Изменения касаются также основных функциональных разновидности литературного языка: появляются или “возвращаются” типы речевых сообщений, которые не укладываются в традиционную систему функциональных разновидностей (рекламные тексты, ораторские тексты); одна из функциональных разновидностей (деловая речь) становится очень влиятельной, часто диктует свои правила неделовым текстам. В эту стилистическую перестройку включается и газетная речь. Обозначим основные изменения в ее положении:

1) прежде всего именно тексты СМИ стали тем полем, на котором было открыты границы между литературным языком и внелитературными формами национального языка; не существует более стилистических границ между газетной речью, просторечием, жаргонами и диалектами; однако при этом роли второстепенных форм национального языка меняются: диалекты, по-видимому, безвозвратно утрачивают свое влияние на язык СМИ, а жаргоны и просторечие, наоборот, приобретают сильную власть над газетной речью;

2) газетная речь вышла из жесткой системы книжных стилей и активно взаимодействует с разговорной речью; при этом ближайшим к газетной речи соседом среди книжных стилей становится, как это ни парадоксально, деловая речь;

3) газетная речь активно взаимодействует с рекламными и ораторскими текстами - вновь актуализированными подсистемами литературного языка (это происходит в значительной степени потому, что СМИ являются основным каналом для передачи речевых сообщений подобного типа), которые при всей своей близости к языку СМИ все-таки подчиняются иным стилистическим закономерностям.

В такой ситуации стилистическая идентичность газетной речи оказывается под очевидной угрозой.

Рассмотрим несколько информационных заметок, опубликованных в разных московских газетах.

Текст 1.

“Чистокровные кряквы скоро, по всей видимости, станут настоящей редкостью на столичных водоемах.

Как сообщили “МК” в Московском государственном университете, последнее время орнитологам, изучающим городских пернатых, стали попадаться гибриды крякв с другими утками. Об этом в основном свидетельствует изменение их окраски.

Вообще-то диким кряквам не свойственны межвидовые браки, к этому уток подтолкнул городской уклад жизни, вернее, вынужденное соседство с другими водоплавающими.

Гибридизация происходит в результате импринтинга (фиксации в памяти отличительных признаков своих сородичей) у только что вылупившихся утят. Из-за того, что вокруг плавает много других уток, новорожденные птенцы получают ложную информацию о том, как должны выглядеть их родственники. Поэтому, подрастая, они подбирают себе в пару утку из чужой стаи, по ошибке записав ее в кряквы.

Текст 2.

“Российские таможенники предотвратили контрабандный вывоз с территории Калининградской области 64 тонн спирта. Груз направлялся в Германию. Содержимое 78 контейнеров было задекларировано как моющее средство. Экспертиза показала, что вещество, находившееся в контейнерах, состояло на 80% из этилового спирта, а на 20% из аммиака.”.

Текст 3.

“О награде в $1 млн. За голову Шамиля Басаева объявил командующий восточной группировкой федеральных сило, дислоцированных в Шелковском районе Чечни и в Дагестане Геннадий Трошев, подчеркнув, что “не важно, кто это будет - чеченцы или наш спецназ постарается”. Естественно, чего не уточнил высокопоставленный военный, - источники финансирования. Обещан ли этот самый миллион из кармана налогоплательщиков?

Руководитель Российского информационного центра Михаил Маргелов, подтвердив, что обещанный миллион не является личной инициативой Трошева, заявил, что “ни одного рубля за голову Басаева из федерального бюджета выдано не будет. В России достаточно организаций и частных лиц, которые готовы предоставить указанную сумму за уничтожение международного террориста.”.

Стилистическое различие этих газетных текстов очевидно. В этом различии проявляется одна очень важная закономерность: газетная речь растягивается между двумя разнонаправленными стилистическими полюсами - деловой речью и речью разговорной; к тому же газетная речь перенимает некоторые особенности так называемых публичных текстов - публичных выступлений, рекламных сообщений.

Конечно, такое взаимодействие было всегда, но современная стилистическая ситуация в СМИ состоит в том, что цель газеты, журнала или телевизионной передачи становится как бы шлюзом, который открывает или, наоборот, закрывает) путь “чужому” стилистическому потоку. И если этот путь открывается, то журналист нередко освобождается от обязанностей находить какое-либо оправдание “чужим” стилистическим средствам.

При этом стилистическое растягивание газетной речи может выглядеть по-разному:

1) с одной стороны, мы видим сочетание, соединение элементов деловой и разговорной речи в пределах одного речевого сообщения (заметим, что такое слияние типично для газет с доминантой на адресате, с настройкой коммуникативного поведения на агитацию, в том числе - и на манипуляцию);

2) с другой стороны, мы видим, как выстраивается система стилистических предпочтений:

- есть издания с деловой стилистической тональностью, которая демонстрируется прежде всего на уровне лексики (лексическая основа текста - нейтральные слова, но много книжной лексики, терминов; разговорные слова допускаются с большим трудом, а просторечие вообще вряд ли возможно), но в то же время синтаксис остается простым, без украшений, грамматические формы слова не оцениваются как источник какой бы то ни было выразительности; это как бы красота стандарта; языковые единицы в основном используются как прозрачная форма, которая ничего или почти ничего не добавляет к выражаемой информации, но и не мешает ей; понятно, что такую картину мы видим в газетах и журналах с доминантой на референте, с настройкой коммуникативного поведения на информирование, чистое оповещение;

- есть, наоборот, издания с разговорно-сниженной тональностью, которая в лучших своих образцах демонстрируется именно на уровне синтаксиса и отчасти - на уровне лексики (такую картину мы скорее найдем в изданиях с доминантой на контакте, с настройкой коммуникативного поведения на взаимодействие); в худших примерах разговорно-сниженная тональность демонстрируется прежде всего на уровне лексики (такую картину мы найдем в газетах и журналах, телевизионных передачах с доминантой на адресате, с настройкой коммуникативного поведения на агитацию, в том числе - и на манипуляцию, а также в изданиях с доминантой на адресанте, с настройкой коммуникативного поведения на приспособление, самореализацию).

Как уже было сказано, газетная речь не только “растягивается”, она еще и “бомбардируется” - внелитературными формами национального языка, в первую очередь жаргонами и просторечием, которые, как признается многими, легко приживаются в газетной речи. Использование в языке СМИ нелитературных элементов, как правило, диктуется поиском синонимических экспрессивных замен, которые не всегда находятся в пределах литературного словаря. Однако надо признать, что и здесь картина не столь однозначна. Наблюдения показывают, что существует немало изданий, радио- и телевизионных программ, где нет жаргонизмов и грубо просторечных слов (хотя в первые годы перестройки даже самые консервативные СМИ не отказывались от таких языковых средств). Внелитературные слова, как и слова разговорные, приживаются в СМИ с доминантой на адресате (настройка коммуникативного поведения - агитация/манипуляция) или на адресанте (настройка коммуникативного поведения - приспособление, самореализация). Поэтому, например, в “Московском комсомольце” жаргонизмов больше, чем в “Московских новостях” или “Новой газете”. Но дело не только в этом количественном показателе - дело в отношении журналистов к таким языковым единицам. В “Московском комсомольце” жаргонизмы выходят за пределы своей тематической области, часто заимствования из уголовного жаргона употребляются журналистами без определенного стилистического задания. Такое “тиражирование” ненормативных слов на страницах газеты приводит к тому, что они входят в ее нейтральный фон и закрепляются в нем. Это вызывает целый ряд коммуникативных последствий. С одной стороны, ненормативные слова становятся привычными для адресата. С другой стороны, они становятся привычными для адресанта (что неизбежно снижает их стилистический потенциал, превращает их в новые газетные штампы). Вот характерный пример использования одного и того же жаргонного слова в трех названных газетах:

“Так что, по сути, очень многое зависит от того, насколько хорошо был подготовлен нынешний наезд на “Мост”. (МК. 2000. 12 мая)

“…Естественно, что государственные спецслужбы давно ждали случая провести показательный “наезд” - показать, “кто в доме хозяин”, - на какую либо крупную охранную структуру…”(МН. 2000. №19. 16 мая)

“Новая газета” провела журналистское расследование случившегося. И сегодня мы готовы рассказать об истинных причинах этого “наезда”. (Новая газета. 2000. №22. 8 июня)

Это не единственный случай. “Московские новости” и “Новая газета” очень часто используют жаргонизмы в кавычках, указывая тем самым на их чужеродность в языковой стихии газеты.

Однако “бомбардировка” и “размывание” газетной речи снаружи не единственная причина ее неустойчивости. Вторая причина неустойчивости стилистической позиции газетной речи состоит в том, что газетная речь “размывается” изнутри: здесь прежде всего сказывается наличие разных каналов передачи информации. Ясно, что собственно газетная, журнальная, радио- и телевизионная речь все чаще имеют различные стилистические характеристики. Просто потому, что в радио- и телевизионной речи слово перестает быть единственным способом передачи информации. Например, на телевидении происходит очевидная стерилизация газетной речи. Во-первых, утрачивается необходимость в использовании изобразительно-выразительных средств языка; их роль выполняют здесь аудио- и видеоряд. Во-вторых, упрощенный (и грамматически, и лексически) способ выражения информации становится жестко обязательным, что, безусловно, требует языкового мастерства от журналиста и редактора, однако это мастерство состоит не в разнообразии и оригинальности, а в точном использовании ограниченного репертуара языковых единиц, что в языке газеты оценивается как штамп.

Конечно, степень “размывания” газетной речи и его характер зависят от доминанты коммуникативной стратегии СМИ, от набора и иерархии его коммуникативных целей. Если вспомнить о том, что цели у СМИ могут быть разными, становится ясно, что воздействие и внешних, и внутренних причин на “размывание” газетной речи происходит явно неравномерно, поэтому стилистические особенности двух газет или двух телевизионных передач нередко оказываются различными, порой диаметрально противоположными. Значит ли это, что газетной речи как функционально-стилистической подсистемы сегодня не существует? Ответ “да” требует ответа и на другой вопрос: какому стилевому принципу (или стилевым принципам?) подчиняется газетная речь? Мы исходим из того, что результат (стилистические особенности речи) создается не собственно функцией, а отношением коммуникантов к этой функции, т.е. прежде всего доминантой и настройкой коммуникативного поведения, целью, которую ставит перед собой журналист (или издание в целом).

2.2. Жаргоны, как средство воздействия в языке СМИ

Современную публицистическую речь, отражающую политические события, характеризует изобилие клишированных форм, "готовых к употреблению" блоков, оборотов и речевых стереотипов, которые используются для начала и завершения статьи, а также для ее названия, что и определяет привычный газетный жанр: передовая статья; очерк о политике (на 2-й, 3-й полосах); репортаж с места событий; фельетон; интервью и др.

На сегодняшний день, говоря о стиле газетного заголовка, можно констатировать изменения в стилевой установке языка прессы. Письменная форма, публичность, идеологическая направленность, социальный статус общественного агитатора и пропагандиста диктовали книжно-литературную манеру изложения: употребление "высокой" лексики и фразеологии, усложненность синтаксического строя, приверженность к развернутым сравнениям.

Сейчас в газетной речи наблюдается взаимодействие книжного и разговорного вариантов литературного языка, а также сильно влияние просторечия и жаргона на язык СМИ.

Журналисты нередко используют самые ходовые, широко распространенные слова и выражения разговорно-бытовой лексики.

Наконец-то в России конфликт закончился не "мордобоем", а взаимоприемлемым компромиссом.

В "респектабельных" газетах, рассчитанных на более образованного читателя, разговорные слова выступают как нечто неожиданное. Стилистический контраст с окружающей нейтральной лексикой повышает их экспрессивность в глазах читателя.

"Правым обломали рога".

Попадая в тексты так называемых "качественных" ("Коммерсант", "Время МН") газет, разговорно-бытовые слова оказываются в чуждой им среде - на фоне нейтрального литературного языка они задерживают на себе внимание читателей, придают колорит тексту, способствуют передаче оценочной информации.

Под горячую руку постовые "загребли" еще одного африканца (МН, 4.06.95) - о дне выборов.

"Отечество на троих" (Время МН, 1999, #46, 30.11-6.12) - о борьбе представителей трех блоков за кресло губернатора Московской области.

В письменную речь активно проникают элементы неофициального межличностного общения:

"Рокировка на все четыре стороны" ("Время ММ", 1999, #48, 14-20 декабря);

"Думу заказывали? На парламентских выборах Путин обеспечил победу прокремлевским блокам" ("Время ММ", 1999, #49, 21-27 декабря).

В языке прессы присутствуют, помимо просторечных и разговорных и иноязычных лексем, элементы подъязыков, отграниченных экстралингвистическим признаком. В сущности, все, что обреталось в раскованной бытовой речи (и многое сверх того) сейчас допускается в письменные тексты, во всяком случае, в сферу масс-медиа. Эти подъязыки - жаргоны, арго, диалекты, пиджинизмы.

В литературный обиход входят иногда целые группы образов, ранее характерных только для жаргона. Типичный пример - понятие наехать, накатить, достать, напрячь, в смысле сделать объектом каких-либо, обычно преступных действий:

"Последний "накат" Т. совершил на престарелую бабушку" - о специфике предвыборной агитации;

"Не голосуй "по понятиям" ("Время МЫ", 1999, #48, 14-20 декабря) - о "грязных" предвыборных технологиях и о потоке обвинений противоборствующих сторон в связи с мафией.

Наблюдается употребление сниженной лексики, неполных синтаксических структур и пр.:

"Годами дурью мучились";

"Он был директором амс в пяти местах".

Это следствие сознательного сдвига в стилевой установке, необходимость которого диктуется новой ситуацией в обществе.

"АН нет, снял погоны, нацепил крестик и давай Россию спасать".

В таких газетах, как МК, где вульгарные выражения встречаются довольно часто и без предупредительных сигналов (вроде кавычек), моделируется "интимная" ситуация общения. Подобные единицы обычно тяготеют к заголовку, выполняя при этом эмоционально-оценочную функцию.

С помощью разговорно-бытовой лексики журналистам удается "маркировать свою аудиторию". При этом они могут употреблять выражения не только "нелитературного", но зачастую даже и вульгарного характера:

"Дерьмовое дело!" - в тексте речь идет о коррупции среди государственных чиновников.

Броскость заголовка и его яркая оценочность является результатом вульгаризма, который, по мысли журналиста, помогает инициировать контакт с читателем.

Часто вульгаризмы подаются в сокращенном виде:

"В б... поступках не замечен";

"Позволит ли Дума ткнуть нос в собственное д...".

 

Заключение

Чтобы проникнуть в литературный язык, жаргонизм должен часто употребляться в речи, иметь яркую эмоционально-экспрессивную окраску, давать удачную характеристику предмету или явлению и не быть грубым и вульгарным.

В настоящее время жаргоны употребляются в прессе и даже в литературе для придания речи живости, ведь даже президент употребляет в разговоре просторечные слова, следовательно, нельзя относиться к жаргонам, как к чему-то, что загрязняет русский язык, это такая же неотъемлемая часть языка наравне с просторечием.

Сленг нельзя назвать отдельным языком, в нем нет своих правил фонетики, грамматики. Он отличается от общеупотребительного языка, главным образом, в лексике.

Все нужные значения человек может передать словами литературного языка.

Недолговечность, быстрая изменчивость – одна из особенностей жаргонной лексики.

Сленг можно употреблять только в разговорной речи. В других случаях происходит засорение общепонятного литературного языка.

Журналисты используют сленг, чтобы быть как можно ближе к современной молодежи, чтобы привлечь внимание большего количества подростков к своим изданиям.

Но существует и опасность массового употребления жаргонной в СМИ. С одной стороны, свободное проникновение жаргонных слов делает русскую речь более свободной. Но с другой стороны, история русской культуры свидетельствует о том, что смелые, прогрессивные, опасные для определенной эпохи мысли выражались чистым, литературным языком.

Бранную и жаргонную лексику  сегодня употребляют определенные современные писатели, журналисты, дикторы и артисты эстрады. Все это не очень хорошо сказывается на чистоте и красоте русской речи.

Вряд ли слово валяйте “делайте”, “пишите” и выпендреж, произнесенное журналисткой, украшают их речь.

Нельзя писать о чистоте русского языка в одних работах и проповедовать идеи, которые вызывают засорение и разрушение нормативного строя языка.

Подводя итог, следует заметить, что свободное употребление жаргонизмов следует ограничивать в работах журналистов и писателей, так как “Не всякая свобода — благо” .



Список литературы


Беглова Е.И. Жаргон в системе репрезентивных факторов развития русского языка конца XX века // Язык. Система. Личность. Екатеринбург, 1998.

Береговская Э.М. Молодежный сленг: формирование и функционирование // Вопросы языковедения. 1996.

Бумеранг, № 5, май 2001.

Васильев А.Д. Слово в телеэфире: Очерки новейшего словоупотребления в российском келевещании. Красноярск, 2000.

Вёрсты.– 2001.– 25 янв.

Вечерний Ростов. – 1995.– 19 июня.

Восточный экспресс.– 2001.– 16–22 февр.

Восточный экспресс.– 2001.– 2–8 февр.

Время МК, 1999, № 50, 28 декабря-3 января.

Горбаневский М.В. Особенности языка СМИ. М., 2003.

Жаргонные слова, выражения и татуировки преступного мира. Словарь. Сост. Вакутин Ю.А., Валитов В.Г. Изд. 2-е, исправ. И доп. Омск, 1997.

Земская Е.А. Проникновение жаргонной лекики. // Газета “ТВ плюс”, 2004.

Известия, 15.3.95.

Коммерсантъ, 1999, № 227, 8 декабря.

Коммерсантъ. “На границе пойман контрабандный спирт”, 8 полоса - ПРОИСШЕСТВИЯ. 1999. 30 окт.

Крысин Л. Изучение современного русского языка под социальным углом зрения // РЯШ, 1991, № 5.

Литературная газета, 5.07.95.

Литературная газета, 8.02.95.

Мардиева Л.А. Жаргонная лексика в современном публицистическом стиле / Л.А.Мардиева // Бодуэновские чтения: Бодуэн де Куртенэ и современная лингвистика: Междунар. науч. конф. (Казань, 11-13 дек. 2001 г.): Труды и материалы: В 2 т. / Под общ. ред. К.Р. Галиуллина, Г.А.Николаева. - Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2001.– Т. 2.- C.21-23.

Московский Комсомолец. “Московские кряквы стали заключать брачные союзы с кем попало”, 1 полоса. 1999. 16 нояб.

Неделя. 1998. № 4.

Новая газета. “Новость вне конкуренции”. 2 полоса - ПОДРОБНОСТИ.1999. № 40(Д). 28-31 окт.

Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. М., 1970.

Ольшанский О. Жаргонная лексика. // “Экран Донбасса”, 2003.

Поиск, 1995, 43.

Ровесник, № 5 за октябрь 2001.

Советская Россия.– 2001.– 10 янв.

Студенческий меридиан, декабрь 1999 г.

Толковый словарь русского языка конца XX века. Языковые изменения. СПб., 1998.

Харлицкий М.С. Новые явления в лексике современной масс-медиа // Язык и социум. Ч. 1. Минск, 1998 [/sms]
02 апр 2009, 13:35
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.