Последние новости
04 дек 2016, 21:59
Все ближе и ближе веселый праздник – Новый год. Понемногу начинают продавать...
Поиск

» » » » Статья Владимира Эмина «Конец Николая Голубова» в журнале «Донская волна»


Статья Владимира Эмина «Конец Николая Голубова» в журнале «Донская волна»

Статья Владимира Эмина «Конец Николая Голубова» в журнале «Донская волна»

«Быстро разнеслась весть по задонским степям о смер­ти войскового старшины Голубова, человека самой пест­рой биографии и самых противоречивых дерзаний. Гово­рили, что убил Николая Голубова офицер Пухляков в ста­нице Заплавской.

У пишущего эти строки был товарищем по реальному училищу некий Федор Пухляков, ныне студент землемер­ного училища. Когда мне удалось в этом апреле встретить в Новочеркасске старого школьного товарища, то я преж­де всего спросил его: - Не твой ли брат убил Николая Го­лубова?

Я знал, что у Федора Пухлякова был брат - офицер. Фе­дор Пухляков, немного запнувшись, ответил: - Я тебе мо­гу рассказать все подробности смерти Голубова.

Затем, немного погодя, Пухляков добавил:

- Многие думают, что Голубова убил мой брат подъе­саул Андрей Пухляков, но ошибаются - Голубова убил я.

И Федор Пухляков рассказал мне подробно, как утром, 30 марта, пал от его руки Николай Голубов. Федор Пухля­ков познакомился ближе с Голубовым в конце декабря прошлого года, состоя в студенческой дружине, работав­шей против красной гвардии на станции Миллерово. Здесь ему не раз приходилось слышать от распропаганди­рованных казаков:

- Голубова давай атаманом, а не Каледина. Смерть Ка­ледину.

Уже в то время у студента Пухлякова мелькнула мысль об убийстве Голубова во имя спасения Дона. Однако, не было подходящего времени и места. Судьба послала двум донским студентам роковую встречу уже после смерти двух донских атаманов и накануне смерти Митрофана Бо­гаевского.

Пал Новочеркасск - красные подходили к его воро­там. Студенческая дружина была распущена. Пухляков не поступал ни в какой отряд и 11 февраля бежал в родную Раздорскую станицу. В ней он пробыл до конца марта, ко­гда восстали кривянские казаки под предводительством Фетисова. Первыми на врсстание откликнулись раздорцы. 28 марта они узнали о восстании Фетисова, а 29 в 3 часа дня они были в Заплавской станице, - в немногих верстах от Кривянской. Остановились в этой станице. И здесь Пух­ляков на улице узнал от казака о приезде Голубова.

Вместе со своими станичниками Пухляков поспешил в станичное правление. Там было много народу... Голубов проехал мимо правления в сопровождении богаевских ка­заков. Его увидел атаман и упросил слезть с лошади и зай­ти побеседовать... Все слушали речь Голубова, в которой он пытался в глазах казаков оправдать свои действия. Рас­сказал свою биографию, обрисовал свою работу в воен­ном отделе областного исполнительного комитета; гово­рил о своих заслугах с революционной точки зрения: го­ворил в продолжение четырех часов.

Сидел он на столе, положив рядом с собой винтовку... Пухляков присел сбоку. А у окна стал приятель Пухлякова студент Сулин и дядя Пухлякова В.А. Александров. Кроме них у окна снаружи стало двое казаков из взвода Пухляко­ва с винтовками на случай, если бы Голубов попытался бе­жать.

- Я не виноват, - говорил Голубов, - многие считают меня виновником современного положения на Дону... Кто-то что-то делал, кто-то в чем-то виноват - но все сла­галось так, что во всем - оказался виноват Николай Голу­бов.

Пухляков задал Голубову несколько вопросов, но не по­лучил ответа, так как казаки потребовали не мешать гово­рить Голубову. В 11 часов ночи, по инициативе Пухлякова Голубову объявили об его аресте и обезору­жили его. Голубов пытался скрыть браунинг...

- Моя смерть в ваших руках, не выдавайте меня красногвардейцам. А если думаете выдать, то оставьте мне браунинг - я застрелюсь.

Ночь Голубов провел на част­ной квартире под стражей из вось­ми человек. Прошла ночь...

Около шести часов утра стали собираться казаки. Из толпы раздались крики по адресу Пухлякова:

- Федор Федорович, ведите Голубова.

Пухляков приказал трубить сбор по всей станице, как делегат, отправился к поручику Александрову, начальнику раздорского отряда, за Голубовым, зайдя предварительно к брату и взяв у него «наган»...

Повели Голубова в правление; впереди четыре казака, затем Голубов и Пухляков, а позади еще четыре казака и поручик - начальник отряда... Управления - громадная толпа из женщин, казаков и даже детей. Недаром про­трубили сбор. Все были без оружия, кроме тридцати-сорока богаевцев, стоявших отдельной кучкой...

Ввести Голубова в правление казаки не дали. Раздались крики по адресу Голубова: - Стой здесь и отвечай на вче­рашние вопросы.

Он стал на площадку около ступенек, а Пухляков, при­слонившись к двери, стал позади. Внизу у ступенек со штыком на винтовке стал студент Сулин.

Пухляков повторил вчерашние вопросы:

- Почему был убит Чернецов и почему преследова­лись партизаны?

- Товарищи! - начал Голубов. Поднялся крик

- Станичники! В смерти Чернецова я не виноват. Я арестовал его, чтобы спасти. Но не мог спасти, потому что не мог сдержать страсть казаков... и в оправдание мое, что я не виноват в смерти партизана Чернецова, укажу на тот факт, что спасал его партизан на своих подводах и на свои средства триста верст от преследования красной гвардии!

- Господин Голубов, это странно! Там спасаете черне-цовских партизан, а в Сальском округе почему-то гоня­лись за партизанами Попова?

Голубов что-то глухо пробормотал. Поднялись крики:

- Врешь! - Дайте оправдаться! - Душегуб!

Пухляков, забыв что у него в руке револьвер, поднял ру­ку. Блеснул «наган». Сразу стало тихо и Пухляков задал но­вый вопрос:

- Почему вы, несмотря на свое обещание, шли против Каледина и его правительства и против интересов казаче­ства?

- Против Каледина, правительства и всего казачества я в корне не шел, но в мелких деталях я с ними не был согла­сен.

Голубов гордым взглядом окинул толпу, а затем доба­вил: - Как и все вы!

Кончил и исподлобья взглянул на своих богаевцев. Но богаевцы молчали. Пухляков напомнил Голубову о семи расстрелянных - атамане Назарове и других. Голубов молчал. Тогда Пухляков под шинелью взвел курок «нага­на». А толпа с гневно искаженными лицами кричала: - Из­менник! Предатель!

- Дайте же оправдаться! - просил Голубов.

Снова Пухляков поднял руку и толпа смолкла... Вновь «наган» описал полукруг над головой Голубова. Голубов тихо пробормотал: - Ах, как тяжело!

Из толпы донесся тихий ответ: - А нам легко?

Тогда заговорил опять Пухляков:

- Станичники! Голубов, еще будучи членом военного отдела областного исполнительного комитета, еще в то время грозил Войсковому правительству шестнадцатью тысячами штыков новочеркасского солдатского гарни­зона.

Сказал и потерял самообладание, - ткнув дулом «нага­на» в затылок Голубова, спустил курок. Выстрела не было слышно. Пуля вышла в правую бровь... Голубов стал падать на Пухлякова. Тот оттолкнул его... Голубов упал на грудь и голова его стала поворачиваться в сторону Пухлякова. Гла­за выражали удивление и негодование; они, казалось, го­ворили: - Кто осмелился это сделать?

Пухляков вскрикнул и выстрелил ему в левое ухо... Оце­пеневшая было толпа закричала и завопила: - Добей его! Добей!

Пухляков в третий раз выстрелил в висок Голубову. Из толпы бросились к Пухлякову и стали жать руки, целовать, благодарить. Его благословляли, а Голубову, уже мертвому, слали проклятия. Голубов лежал на ступеньках. Голова его раздулась, кровь фонтаном била из всех шести отвер­стий - он был полнокровным.

После, когда пришло успокоение, Пухляков боялся сойти с ума. Несколько дней подряд его преследовали кошмары...»

Источник:
29 янв 2009, 11:18
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.