Последние новости
09 дек 2016, 23:07
 Уже вывешивают гирлянды. Готовятся к Новому году. Кто-то украшает живую елку,...
Поиск

» » » » Реферат: Становление советской государственности и социально-экономические преобразования


Реферат: Становление советской государственности и социально-экономические преобразования

Реферат: Становление советской государственности и социально-экономические преобразования Введение

В наши дни многие задумываются, что же толкнуло Россию идти по такому кровавому и тернистому пути, были ли у русского народа разумные альтернативы в 1917 году? Изучение этого вопроса позволит глубже понять всю сложность и неоднозначность русского менталитета. Почти семидесятилетняя история коммунистического правления является тяжелой вехой в истории нашей страны, а история зарождения этой трагической эпохи заслуживает самого пристального внимания.

В передаче утром 25 октября новой власти в руки ПВРК сказалось желание Ленина лишить полномочий съезд Советов и предупредить всякую “узаконенную” попытку — даже исходящую от его собственных друзей по большевистской партии — создать коалиционное правительство с другими партиями, которые поддержали восстание (левые эсеры, меньшевики-интернационалисты). Правительство, созданное 26 октября, состояло только из большевиков.
[sms]
Пока создавалось новое правительство, ПВРК, во главе которого стояли малоизвестные политические деятели, принял ряд жестких мер, отражающих низовую концепцию “демократии”: были закрыты семь газет (“День” — ежедневное издание умеренных социалистов, “Речь” — ежедневное издание кадетов, “Новое время” — самая крупная ежевечерняя газета, “Вечернее время”, “Русская воля”, “Народная правда”, “Биржевые ведомости”), установлен контроль над радио и телеграфом, выработан проект изъятия пустых помещений, частных квартир и автомобилей. Через два дня закрытие газет узаконил декрет, оставляющий за новыми властями право приостанавливать деятельность любого издания, “сеющего беспокойство в умах и публикующего заведомо ложную информацию”.

Цель работы — рассмотреть период власти большевиков. Задачи работы рассмотреть становление советской государственности и социально-экономические преобразования.

Становление советской государственности. Первая советская конституция

Против таких жестких мер и фактически тотального захвата власти большевиками росло недовольство, в том числе внутри партии большевиков. Первым выступил Центральный Исполнительный комитет крестьянских депутатов, находящийся в руках эсеров; за ним последовали меньшевики и эсеры из Петроградского Совета, другие организации. Они призывали народ объединяться вокруг Комитета защиты революции, созданного при Петроградской думе, единственной организации, представлявшей все слои населения. Этот Комитет заявил о том, что он берет на себя временные полномочия до созыва Учредительного собрания.

Как только выяснилось, что новый режим выражает волю большевистской партии, а не Советов, часть приверженцев восстания резко изменила свою позицию. Меньшевики-интернационалисты и левые эсеры, объединившиеся вокруг издаваемой Горьким газеты “Новая жизнь” и анархо-синдикалистской газеты “Знамя труда”, поддерживаемые Бундом и Польской социалистической партией, выступили за образование социалистического революционного правительства, которое состояло бы не только из большевиков. Это течение получило поддержку многочисленных рабочих профсоюзов, Советов, заводских комитетов. Совет Выборгской стороны, безоговорочно поддерживавший большевиков с апреля, опубликовал воззвание, подписанное и меньшевиками и большевиками, о формировании коалиционного социалистического правительства [Чаадаев П. Я.. Сочинения — Москва: Правда. 2000, С.197].

Руководство “социалистической” оппозицией взял на себя профсоюз железнодорожников (Викжель), где большевики всегда были в меньшинстве. Не желая принимать участие в “братоубийственной борьбе”, профсоюз направил властям ультиматум (29 октября), требуя образования социалистического правительства, откуда были бы исключены Ленин и Троцкий, и угрожая всеобщей забастовкой железнодорожников.

По вопросам свободы печати и создания коалиционного социалистического правительства мнения большевиков разделились. Одиннадцать членов правительства и пять членов Центрального Комитета партии (Каменев, Зиновьев, Рыков, Рязанов, Ногин) подали в отставку в знак протеста против “поддержания чисто большевистского правительства с помощью террора”. Ленин же посчитал “инцидент” предательством нескольких “отдельных интеллигентов”. На самом деле в октябре, так же как и в июле, до захвата власти и после, шла борьба двух внутрипартийных концепций большевизма. Большевистская дисциплина оказалась таким же далеким от реальности мифом, как и так называемая “власть Советов”. Оппозиция большевиков-диссидентов продлилась, однако, недолго. ЦК потребовал, чтобы оппозиционеры изменили свое мнение, пригрозив исключением из состава ЦК. Зиновьев подчинился 9 ноября. Остальные продержались до 30 ноября и также признали свои ошибки. Тем временем, к радости Викжеля, Ленин заключил договор о совместных действиях с левыми эсерами. Меньшевистские и эсеровские делегаты были выведены из Центрального Исполнительного Комитета XI Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, состоявшегося 26 ноября. В результате этой совместной акции левые эсеры вошли в правительство. Состав его оставался временным, поскольку, по общему мнению, только Учредительное собрание, которое должно было собраться в январе, могло назначить законное и представительное правительство, способное заставить большевиков пойти на уступки.

К открытию Учредительного собрания 5 января 1918 г. большевики подготовили пространную “Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа”, повторяющую резолюции съезда Советов по аграрной реформе, рабочему контролю и миру. Один из пунктов декларации, зачитанной Свердловым, гласил: Учредительное собрание считает, что его задачи исчерпываются установлением коренных оснований социалистического переустройства общества. Делегаты отвергли это заявление о капитуляции и 244 голосами против 153 выбрали в председатели эсера В. Чернова, а не М. Спиридонову, поддерживаемую большевиками. Кроме того. Учредительное собрание отменило октябрьские декреты. Тогда на заседании Совета Народных Комиссаров большевики потребовали немедленного роспуска Учредительного собрания. Левые эсеры заявили о необходимости альтернативы: новые выборы или немедленное объединение сил, оппозиционных Учредительному собранию, в Революционное собрание. Центральный Исполнительный Комитет (ИНК) тоже высказался за роспуск. На следующий день, 6 января, красногвардейцы, дежурившие у дверей зала заседаний, не допустили туда делегатов Учредительного собрания, которое было объявлено распущенным. Этот произвол не вызвал в стране особого отклика. Лишь отдельные петроградские эсеры попытались оказать вооруженное сопротивление, но оно потерпело фиаско. Войска, верные большевикам, открыли огонь по нескольким сотням безоружных демонстрантов, протестовавших против роспуска Учредительного собрания, возмутившего демократов, умеренных социалистов, некоторых большевиков. Общественность осталась безразличной. Опыт парламентской демократии продлился несколько часов [Гумилев Л. Н.. География этноса в исторический период. — Москва: Наука, 2000-С.279].

“Власть снизу”, то есть “власть Советов”, набиравшая силу с февраля по октябрь, через различные децентрализованные институты, созданные как потенциальное противостояние власти, в мгновение ока превратилась во “власть сверху”, присвоив себе все возможные полномочия, используя бюрократические меры и прибегая к насилию. Власть перешла от общества к государству, а в государстве к партии большевиков, монополизировавших исполнительную и законодательную власть. Еще некоторое время в Советах, лишенных своих полномочий, находились небольшевики, но еще до того, как была запрещена их деятельность, к их мнению перестали прислушиваться.

В 1917 – 1918 гг. Российская империя распалась. Из ее состава вышли Польша, Финляндия, Украина и др. Россия стала называться РСФСР. Однако в ходе гражданской войны пошли обратные процессы — большевики национальных окраин начали объединяться с российскими для борьбы со своими врагами. После гражданской войны создана согласительная комиссия, чтобы устранить противоречия между центром и окраинами при образовании объединенного государства. Глава комиссии И. В. Сталин предлагал включить национальные окраины в РСФСР на правах автономий, Ленин — объединить их на равных в союз с РСФСР с правом выхода из союза. Этот проект приняли за основу. 30 декабря 1922 г. на Всесоюзном съезде Советов было принято решение о заключении союзного договора и создании СССР. В него вошли РСФСР, Украина, Белоруссия и Закавказская Советская Федеративная Социалистическая Республика (ЗСФСР), объединявшая Грузию, Армению, Азербайджан. В 1924 г. в СССР вошли Туркмения и Узбекистан (Таджикистан был тогда его частью). Казахстан и Киргизия являлись частью РСФСР. Как союзная республика Таджикистан вошел в состав СССР в 1929, Казахстан и Киргизия — 1936, Эстония, Литва и Латвия — 1940 г. В 1936 г. ЗСФСР разделилась на союзные республики — Грузию, Армению и Азербайджан [Соловьев В. С.. Философская публицистика. — Москва: Правда, 2000, С. 198].

31 января 1924 г. была принята первая конституция СССР. Высшие органы власти — съезд Советов, в промежутках между съездами — ЦИК СССР. Территория республик не могла быть изменена без их согласия. На деле эти права были условностью — республики возглавлялись местными коммунистическими партиями, жестко подчинявшимися находившемуся в Москве ЦК ВКП(б). Не могли республики и выйти из СССР — не было юридической процедуры выхода.

Социально-экономические преобразования в советской России

По мнению Ленина, сущностью нэпа должен был стать союз рабочих и крестьян, поскольку только он мог решить проблему экономической отсталости страны. Экономика России была слабо развитой, свободного капитала не хватало, обращение за помощью к иностранному капиталу было теперь безнадежно. Решить насущные задачи можно было одним из двух взаимоисключающих способов: либо улучшить снабжение деревни средствами производства и таким образом повысить производительность труда в сельском хозяйстве (при этом следовало учесть отток капиталов из промышленности и замедление ее развития), либо все средства направить на индустриализацию, чтобы создать рабочие места вне сельского хозяйства. В последнем случае крестьяне становились страдающей стороной. Царское правительство в свое время предлагало пойти по второму пути. Ленинская концепция нэпа отрицала возможность развития только промышленности или только сельского хозяйства и неизбежность ущемления (прямого или косвенного) одного другим как единственного источника экономического роста. Промышленность и сельское хозяйство должны были помогать друг другу и развиваться одновременно, по следующей схеме “технического союза”: восстановление тяжелой промышленности, ориентированной прежде всего на то, чтобы обеспечить сельское хозяйство средствами производства; поощрение мелких сельских предпринимателей; импорт сельскохозяйственной техники в обмен на сырье, которое советская промышленность еще не могла обрабатывать. Быстрое улучшение технической базы сельского хозяйства вызвало бы немедленное увеличение его производительности и прирост сельскохозяйственной продукции, которая будет направлена на рынок. Таким образом, город будет накормлен, и страна снова сможет экспортировать сельскохозяйственную продукцию, получая взамен машины и оборудование для промышленности. В то же время излишки этой продукции стимулировали бы развитие внутреннего рынка и позволили бы промышленности накопить новые средства, необходимые для последующего развития народного хозяйства.

По сравнению с дореволюционным периодом крестьяне проиграли в очень важной области - при товарообмене, - и обязаны этим они были экономической политике государства. Промышленные товары были дорогими, плохого качества и, главное, труднодоступными. В 1925 – 1926 гг. деревня переживала страшный недостаток сельскохозяйственного оборудования (которое не обновлялось с 1913 г.). Государственные же закупочные цены на зерно были очень низкими и часто не покрывали даже себестоимости. Выращивать скот и технические культуры было гораздо выгоднее. Этим и занимались крестьяне, пряча зерно до лучших времен, когда им могла представиться возможность продать его частным лицам по более высокой цене. Неизбежный в таких условиях рост закупочных цен на свободном рынке не вдохновлял крестьян на продажу продуктов государству. Дефицит товаров и заниженные закупочные цены, делавшие для крестьян невыгодной продажу зерна, заставили их принять единственно логичную экономическую позицию: выращивать зерновые, исходя из собственных нужд и покупательных возможностей. Эта тактика крестьян объяснялась, помимо всего, пагубным опытом “военного коммунизма” и воспоминаниями о продразверстке. Крестьянин, таким образом, производил столько зерна, сколько было ему необходимо для пропитания и возможных покупок, но при этом отлично понимая, что стоит властям заметить у него малейший достаток, как он сразу будет причислен к “классу кулаков”. На самом деле эти “сельские капиталисты” очень пострадали во время революции. Чтобы оказаться в “классе кулаков”, достаточно было нанять сезонного рабочего, иметь сельскохозяйственную технику, чуть менее примитивную, чем обычный плуг, или держать две лошади и четыре коровы (кулаки составляли примерно 750 тыс. – 1 млн. семей). Сами критерии (чаще всего неопределенные) принадлежности к кулачеству (“враги советской власти”) говорили об очень непрочном положении этих землевладельцев, зажиточных разве что по меркам русской деревни. “Опасность со стороны кулачества” объяснялась на деле крайним напряжением между властями и крестьянами, возникавшим каждую осень, когда государственные ведомства и кооперативы не справлялись с планом по закупке на рынке зерна для города и армии. Поскольку зажиточные крестьяне производили 1/5 зерна для продажи, власти сделали вывод, что закупочные кампании срываются из-за кулаков, которым удается выплачивать налоги за счет технических культур и продукции животноводства и которые скрывают излишки зерна, для того чтобы продать их весной по более высоким ценам. В действительности провал закупочной кампании (количество зерна уменьшалось с каждым годом: в 1926/27 г. было закуплено 10,6 млн. т, в 1927 – 1928 гг. — 10,1 млн. т, а в 1928 – 1929 гг. — 9,4 млн. т) объяснялся враждебным отношением не только кулаков, а всего крестьянства, недовольного условиями купли-продажи и политикой властей.

В 1926 – 1927 гг. стало очевидным, что “союз рабочих и крестьян” на грани распада. Просчеты властей не ограничивались несбалансированной политикой цен. Правительство без внимания отнеслось к различным формам кооперации, начиная с артелей, кончая “товариществами по совместной обработке земли” (ТОЗами), которые возникли стихийно и к 1927 г. Уже объединяли около 1 млн. крестьянских хозяйств. Абсолютно заброшенными оказались совхозы. Это кажется тем более удивительным, что совхозы были редкими островками государственного сектора в деревне. Однако они не могли быть образцом для мелких землевладельцев, так как были крайне бедными. Что же касается селекции семян, улучшения культуры землепользования, многополья, укрупнения хозяйств, распространения агрономических знаний в деревне, обучения агрономов и механиков — все это было записано в решениях и документах, принимавшихся на самом высоком уровне. Однако чаще всего такие решения оставались на бумаге.

Вопреки ленинскому плану промышленность не обеспечивала крестьян необходимыми товарами. Судя по конфликтам, возникавшим между руководителями ВСНХ, промышленная политика 20-х годов была непоследовательной. Заместитель председателя ВСНХ с 1923 г. Пятаков, талантливый администратор, но никудышный экономист, выступал за планируемую, централизованную индустриализацию при абсолютном приоритете тяжелой промышленности, которая лишала бы тресты, появившиеся вовремя нэпа, их финансовой независимости, основанной на условиях рынка. В 1924 – 1926 гг. Пятаков попытался установить контроль за прибылью и амортизационными фондами трестов легкой промышленности, чтобы создать инвестиционные фонды для тяжелой промышленности. В отличие от Пятакова, начавшего осуществлять с 1926 г. свои грандиозные замыслы ускоренной индустриализации, рассчитанные на ближайшую десятилетку, Дзержинский, сменивший Рыкова в начале 1924 г. на посту главы ВСНХ, ратовал за развитие легкой промышленности, которое принесло бы государству временные, но быстрые прибыли и частично удовлетворило бы запросы крестьян. Однако речь шла о производстве достаточно ограниченного ассортимента товаров, в основном текстиля, и крестьяне, нуждавшиеся главным образом в инвентаре и технике, не могли этим довольствоваться. В июле 1926 г. произошел жесткий спор между Дзержинским и Пятаковым относительно экономической ориентации ВСНХ. После смерти Дзержинского (в июле 1926 г.) председателем ВСНХ стал Куйбышев — человек, совершенно некомпетентный в области экономики, но близкий Сталину. Курс на “сверхиндустриализацию”, предложенный Пятаковым (вскоре смещенным со своей должности за связи с Троцким), был продолжен новыми руководителями, среди которых теперь преобладали “сталинцы” — Косиор, Межлаук и другие.

В упадке находилась и мелкая сельская промышленность, которая могла обеспечить хотя бы часть крестьянских потребностей. Отсутствие кредитов и налоговый гнет сделали практически невозможным развитие этого сектора, процветавшего до революции. Уровень обеспеченности сельскохозяйственной техникой в 1925 – 1926 гг. упал до самой низкой отметки по сравнению с 1913 г. Если к 1926 г. в промышленности уже заканчивался восстановительный период, то в сельском хозяйстве, особенно в его техническом оснащении, следовало начинать с нуля. В этом году возобновилась работа существующих промышленных предприятий и в целом был достигнут уровень 1913 г. Должен был начаться новый, гораздо более сложный период В 1926 г. перед промышленностью встала серьезная проблема: требовалось кардинальное обновление промышленного оборудования, которое использовалось еще с довоенных лет. Модернизация предполагала не только сооружение новых производственных мощностей, но и гораздо большие капиталовложения, чем требовалось на восстановление уже имеющихся промышленных структур. Необходимо было принимать срочные решения.

Замедленные темпы промышленного роста в 20-е годы вызывали постоянно растущую безработицу. Безработица, вызванная кризисом ремесленного производства и непродуманным распределением малоквалифицированной рабочей силы, в первую очередь ударила по молодежи. Действительно, после разрухи 1917 – 1921 гг. во время экономического подъема 1923 г. в промышленность в основном нанимали опытных рабочих [Вебер М.. Избранные произведения. — Москва: Прогресс. 2000, С. 554].

Несмотря на установленное профсоюзами правило, согласно которому предприятия обязывались брать на работу определенное число молодых людей, последние составляли только 20% общего числа нанятых. Кроме того, этой плохо обученной рабочей молодежи пришлось выдерживать конкуренцию деревенских рабочих, согласных на меньшую зарплату. Безработица все больше утяжеляла социальный и моральный климат города Каждый четвертый взрослый был безработным.

Перед молодежью на долгое время встала проблема ее реальных перспектив и социального продвижения. Несмотря на борьбу с неграмотностью, которая охватила более 5 млн. человек, 40% деревенских детей от 8 до 12 лет оказались вне школы. Росло новое поколение неграмотных (400 тыс. в год). Ассигнования на культуру были мизерными: реальная зарплата преподавателей была вдвое меньше, чем до революции. На XV съезде партии нарком просвещения Луначарский говорил, что советская власть выделяет школам средств меньше, чем царское правительство. Возможность продвинуться по службе, получить образование по-прежнему была очень мала и в городе, несмотря на рабочие университеты (рабфаки) — 50 тыс. мест и фабрично-заводские училища (ФЗУ) — 90 тыс. мест. В институтах (120 тыс. студентов) четверть мест выделялось для “рекомендованных”) от партии или профсоюзов. Сложившееся положение не могло погасить растущее недовольство городской молодежи, разочаровавшейся в нэпе [Андреев Д.. Роза мира, Москва, Прометей. 2001, С. 288].

Чувство неудовлетворенности особенно выражалось через “распущенность” в личной жизни: законодательно проводилась линия на разрушение семейного уклада. Начиная с 1921 г. в Москве и Ленинграде средняя продолжительность браков не превышала восьми месяцев, число разводов в период с 1922 по 1928 г. возросло в шесть раз. На одно рождение ребенка приходилось три официально зарегистрированных аборта. В 20-е годы количество дел об установлении отцовства и выплате алиментов увеличилось одновременно с количеством разводов и достигли в 1929 г. 200 тыс.

Еще одним свидетельством болезни общества стала коррупция, порожденная существованием целого слоя посредников, мелких спекулянтов и частных торговцев, заключающих сделки с продажными чиновниками. В обществе существовали две иерархии и два пути для карьеры: один основывался на богатстве — путь нэпманов, предпринимателей и торговцев, другой определялся местом в государственном или партийном аппарате. В обществе, где экономический рост не обеспечивал занятости населения, огромный бюрократический аппарат — более 3,5 млн. государственных служащих, — бездеятельный, коррумпированный и малоквалифицированный, привлекал к себе всех, кто мечтал о малоутомительной работе или о частичке власти. Существование паразитической бюрократии, культурный застой, коррупция, “распущенность”, невозможность продвинуться по службе, безработица угрожали советской власти. В стране, отсталой почти во всех отраслях народного хозяйства, общество, о котором мечтали большевики, приобретало вид социума, где заправляли тунеядцы, паразиты, спекулянты и продажные чиновники. Ежедневно увеличивалась пропасть между идеей и несбывшейся реальностью. Общее “разгильдяйство” и “социальная деградация” при снисходительном потворстве властей привели к тому, что в конце 20-х годов подавляющее большинство коммунистов высказалось за необходимость “большого скачка” вперед, который означал бы, как во времена “военного коммунизма”, возврат к источникам и чистоте революционного учения, “извращенного” новой экономической политикой.

Одной из главных задач стало снижение себестоимости и увеличение производительности труда. Троцкий полагал, что эти задачи могут быть решены только особыми усилиями пролетариата, поскольку он управляет командными рычагами государства и должен быть готов к тому, чтобы оказать кредит своему государству, если это государство в данный момент не может выплачивать ему полную зарплату. В последующие годы он часто возвращался к мысли о том, что “товарный голод” угрожает экономическому балансу. Однако наряду с проблемой роста промышленного производства вставал важнейший вопрос об инвестициях. В книге “Новая экономика”,вышедшей в 1926 г., Преображенский вновь вернулся к вопросу об “изначальном социалистическом накоплении”, поднятому Троцким в 1923 г. В условиях враждебного международного окружения и экономической отсталости страны средства, необходимые для индустриализации, могли быть получены только за счет их “перекачки” из частного сектора в государственный,. Это “перемещение капиталов” можно было произвести за счет налогообложения крестьянства и неравного товарообмена. Такое “изначальное социалистическое накопление”, естественно вызывающее недовольство большой массы мелких крестьянских производителей, позволяло увеличить объем промышленного производства в рамках одного плана и снизить цены на промышленные товары, что впоследствии должно было убедить крестьян в правильности такой политики. Бухарин считал, что такая политика “убивала курицу, несущую золотые яйца” и лишала “союз рабочих и крестьян” последней надежды на будущее. По его мнению, следовало прежде всего обеспечить потребности крестьян, убедить их в выгодности производить больше продуктов и последовательно развивать рыночную экономику. Об этом он говорил в своем знаменитом выступлении 17 апреля 1925 г., где призывал крестьян “обогащаться, не боясь никаких репрессий”. Чтобы каким-то образом ликвидировать технологическое отставание, у крестьян оставался один выход: объединяться в производственные и распределительные кооперативы, поддерживаемые государством. Благодаря этим кооперативам крестьянская экономика постепенно вышла бы на уровень государственного сектора, дав ему нужные средства для того, чтобы он “черепашьими шагами” двигался к социалистической экономике. Бухарин считал, что этот процесс должен продлиться несколько десятков лет, но все-таки это было менее опасно, чем резкий разрыв отношений с крестьянством, который неизбежно произойдет из-за слишком высоких темпов индустриализации, осуществляемой за счет деревни.

У остальных партийных руководителей — Сталина, Каменева, Зиновьева — не было четкой позиции в вопросе о путях экономического развития страны. В своих решениях они руководствовались сиюминутной политической стратегией, целью которой была борьба за власть. Так, до 1924 г. Зиновьев и Каменев поддерживали Сталина против Троцкого и принадлежали к “правому” направлению, но начиная с 1925 г. они перешли на “левые” позиции и оказались на одной стороне с Троцким против Сталина и Бухарина. Сталин же умел искусно лавировать и вставать в позу беспристрастного судьи между теми и другими, прежде чем, обеспечив за собой политическую победу, использовать решения своих противников, в данном случае “левых”. Для него завоевание власти было необходимым вступлением.

Заключение

Заглянув в не столь далекое прошлое своей родной страны, понимаешь, история — это не поле для развешивания ярлыков и четкого разграничение. Крутой поворот, который совершила наша родная страна в 1917 году причиной действия многих сил. Почти семидесятилетний период коммунистического правления является одной из самых трагических эпох в истории страны, но еще не известно, что бы стало с Россией в те далекие года, пойди она по другому пути.

Проблемы, вызванные различными трудностями, и все более явный провал идеи “союза рабочих и крестьян” вызывали оживленные внутрипартийные споры на всем протяжении 20-х годов. Столкнулись два направления: “левое”, наиболее последовательно отстаиваемое Троцким, Преображенским и Пятаковым, проводившим эту линию через ВСНХ, и “правое”, главным теоретиком которого был Бухарин, а проводником этих идей в ВСНХ — Дзержинский. Еще на XII съезде партии в 1923 г. Троцкий настаивал на установлении “диктатуры промышленности”. “Ножницы” между высокими ценами на промышленные товары и низкими закупочными сельскохозяйственными ценами сразу выявили неспособность промышленности производить дешевые товары.

Библиографический список


Андреев Д.. Роза мира, — М. Прометей. 2001 – 288 с.

Вебер М.. Избранные произведения. — М.: Прогресс. 2000 – 807 с.

Гумилев Л. Н. География этноса в исторический период. — М.: Наука, 2000 – 648 с.

Соловьев В. С.. Философская публицистика. — М.: Правда, 2000. – 688 с.

Чаадаев П. Я.. Сочинения — М.,: Правда. 2000 – 655 с. [/sms]
26 янв 2009, 10:13
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.