Последние новости
04 дек 2016, 21:59
Все ближе и ближе веселый праздник – Новый год. Понемногу начинают продавать...
Поиск

» » » » Из «Казачьего словаря-справочника» о Голубове


Из «Казачьего словаря-справочника» о Голубове

Из «Казачьего словаря-справочника» о Голубове

«ГОЛУБОВ Николай Матвеевич (дон.) - рожд. 1881 г., ст. Новочеркасской; войсковой старшина, артиллерист, мятежная душа; в эпоху борьбы за Казачий Присуд сыграл гнусную роль предателя. Учился в Донском кадетском кор­пусе, который окончил в 1899 г. С юных лет отличался не­уравновешенным, порывистым и буйным характером; учился неважно и часто подвергался наказаниям за дикие шалости и нарушения дисциплины. В 1902 г. из Михайлов­ского артиллерийского училища выпущен хорунжим в 3-ю Дон. каз. батарею. Молодым офицером со страстью увле­кался скаковым спортом; на своем вороном жеребце «Сант Яго» часто приходил первым во время состязаний и получил несколько призов.

В начале Русско-японской войны перевелся в 19-й Дон. каз. полк и добровольцем ушел на фронт. С командиром полка не ужился и был откомандирован в 26-й Дон. каз. полк. Тут приобрел репутацию одного из лучших офице­ров-разведчиков, но вскоре стал знаменитым и по сканда­лам в харбинских притонах. После войны ему пришлось уйти в запас, как говорили, из-за редакции расписки в по­лучении боевого ордена: «Орден в память поражения рус­ской армии японцами получил».

Оказавшись вне строя, Г. поступил в одну из высших школ г. Томска. Здесь его буйная натура вскоре проявилась в избиении редактора местной газеты за непочтительный отзыв о донских институтках. В студенческой среде он впервые ознакомился с идеалами русского революцион­ного движения, и они нашли какой-то отклик в его мятеж­ной душе, несмотря на то что он оставался патриотом и внимание, оказанное ему государем, ценил очень высоко. Противоречия подобного рода находили место во многих его жизненных правилах и поступках.

Во время Балканской войны 1912 г. он оказался добро­вольцем в Болгарской армии, командовал батареей и на­гражден военным крестом, который демонстративно вер­нул болгарскому царю, после выступления Болгарии на стороне врагов России в 1914 г. Во время Первой мировой войны сотник Г. снова зачислился в конницу, а не в артил­лерию. Состоял в 27-м Дон. каз. полку, отличался исключи­тельной храбростью. Говорили о нем, что он никогда не ложился под обстрелом противника, был ранен 1б раз пу­лями и осколками снарядов, вел себя по-братски с рядовы­ми и независимо с начальством. Может быть, благодаря этому постоянно запаздывал с продвижением в чинах, что его весьма возмущало.

Февральская революция застала Голубова в Новочер­касске на излечении очередного ранения. Человек стихии, азартный игрок во всех проявлениях, он с полным рвени­ем включился и в политическую деятельность. Неизвест­но, стал ли он членом какой-либо партии или руково­дствовался личными склонностями и побуждениями. Во всяком случае, он провозглашал идеи крайние, которые пришлись по вкусу малому количеству казаков, но зато де­лали его своим человеком у солдат запасного полка. Попав представителем казачьего гарнизона на Первый Донской Круг, он выступал с теми же идеями и оттолкнул от себя солидных и умеренных во взглядах «стариков». В резкой и активной позиции по отношению к законной донской власти проявлялась его деятельность во время атамана А.М. Каледина. Трудно предполагать в нем искреннего сто­ронника большевиков. Чего он хотел, не выяснилось до конца его дней. Вернее всего, в его действиях нашла отра­жение основная установка его хаотической натуры: оппо­зиция ради самой оппозиции. При весьма своеобразных представлениях о чести, о доблести, он готов был риско­вать, идти против течения при любых обстоятельствах, было ли это на поле битвы или на арене политической. За подрывную деятельность в пользу русских революцион­ных идей он был арестован по приказанию заместителя донского атамана М.П. Богаевского. Но давши обещание уйти от всякой политики и по ходатайству Походного ата­мана ген. Назарова, вскоре был выпущен с гауптвахты. Ос­вободившись, Г. сразу же скрылся в ст. Каменскую, стал во главе войск Военно-революционного комитета, способст­вовал гибели есаула Чернецова и разгрому его партизан­ского отряда. Потом, ведя пропаганду среди остатков некоторых полков, убедил их в необходимости присоеди­ниться к его отряду, хотя бы для того, чтобы занять Ново­черкасск раньше красногвардейцев и матросов. Напри­мер, 10-й Дон. каз. полк присоединился к нему по причинам скорее патриотическим. Сохранившийся от демобилиза­ции и верный правительству, полк еще недавно защищал свои станицы от налетов красной гвардии. Но Г. сумел убе­дить рядовых и офицеров, что Донское правительство так или иначе падет, а если в Новочеркасск ворвутся первыми матросы, то они там не оставят камня на камне. После это­го полк вместе с офицерами примкнул к его отряду, с ним вместе занял донскую столицу и, действительно, не давал разбушеваться красным, пришедшим на следующий день. Новочеркасск потерял много офицеров, расстрелянных красными, но он потерял бы много больше, если бы жите­ли и их дома не находили защиту у голубовцев. Рассмот-ревшись в обстановке, казаки не дали большевикам рас­стрелять офицеров, арестованных на гауптвахте. Погибли только взятые в первый день, среди них атаман Назаров и С ним шесть генералов и штаб-офицеров. Красная гвардия распоряжалась в городе не более двух-трех суток. В даль­нейшем дежурные сотни голубовцев решительно препят­ствовали арестам и грабежам до тех пор, пока красногвар­дейцы не ушли из города. Когда Г. появлялся в обществен­ных местах, его тотчас же окружала толпа просителей и если он не руководствовался личными антипатиями и был в состоянии помочь, то помогал. В некоторых случаях раз­решал казакам укрывать в своих рядах местных офицеров. На улицах города постоянно возникали столкновения ме­жду солдатами революции и голубовцами.

Через неделю красная гвардия, расстреляв атамана На­зарова и др., передвинулась дальше, унося в душе злобу и недоверие к «революционным» казакам и их командиру. Разделял с ними те же чувства и ростовский Исполнитель­ный комитет. Для того, чтобы очиститься от подозрений в измене революции. Г. решил организовать набег на Сальские степи, найти там и разгромить партизан походного атамана П.Х. Попова. Объявлен был поход и назначена по­грузка в вагоны. Но казаки считали свою миссию закон­ченной. Ни у кого не было желания углублять революцию или гоняться по степям за своими же казачьими партиза­нами. Все хотели домой, а у многих уже назревала мысль, что «чужую рвань» скоро придется с казачьей земли выру­бать шашками. Голубовцы неохотно собрались на рампе и не спешили размещаться по вагонам. О настроении отря­да сообщили Г-ву, погрузка была отменена. Г. отправился в ст. Великокняжескую с небольшим штабом, в надежде на помощь местных иногородних. И он не ошибся в расчете: толпа добровольцев и доносителей помогли ему разы­скать и пленить М.П. Богаевского.

Перед рассветом 6-го марта 1918 г. Г. арестовал его в доме калмыцкого гелюна (священника) ст. Денисовской. Он привез его в Новочеркасск и поместил на гауптвахту. Но торжества не чувствовалось в его докладе на гарнизон­ном собрании, не радовались его «успехам» и голубовцы. Рознь между ними и ростовским красным центром росла и расширялась. Ростов требовал беспрекословного пови­новения от человека, не признававшего никаких автори­тетов, не переносившего никакого подчинения. По преж­ним обыкновениям азартного игрока и, очевидно, по лич­ной инициативе Г. устроил выступление М.П. Богаевского, плененного Донского Златоуста, перед казачьим гарнизо­ном Новочеркасска, позволив ему говорить свободно более трех часов. И его речь была принята слушателями, как при­зыв возвратиться на путь истинных казачьих интересов, против успевших надоесть пришельцев с их заманчивыми лозунгами и отталкивающими действиями. В настроениях гарнизона стала проявляться подлинная контрреволюция.

Собрание происходило в присутствии комиссара Ла­рина и тот не преминул донести обо всем в Ростов. Отряд и его командир потеряли всякую видимость революцион­ности. На требование выдать пленника Г. отмалчивался. Потребовали его самого для доклада, он не поехал. И то­гда, 27 марта утром, по улицам Новочеркасска загремели броневики красной карательной экспедиции. Казачий «ре­волюционный» отряд разбредался по окрестностям. Сам. Г. и с ним тридцать человек 29 марта появились в ст. Заплавской. Ему разрешили выступить с речью в станичном правлении. Он начал с призыва к восстанию против боль­шевиков, но станичники потребовали от него оправданий в его предыдущих поступках, в смерти партизана Черне­цова, в смерти атамана Назарова и всех, расстрелянных по его вине казаков. Его слушали в течение четырех часов и когда толпа была уже готова простить своему заблудшему сыну его вины, один из присутствующих, студент Пухля­ков, тремя выстрелами из револьвера прекратил жизнь этому неистовому политикану. Уже мертвому посылали люди ему проклятия и благодарили убийцу.

В истории Г. оказался вне симпатий какой-либо рус­ской или казачьей политической группировки. Память о нем сохранилась только, как о Иуде-предателе, [т. 1, с. 140- 143].

Источник:
23 янв 2009, 10:04
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.