Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Статья Е.Е. Чирикова «Страничка воспоминаний» (К походу В.М. Чернецова)


Статья Е.Е. Чирикова «Страничка воспоминаний» (К походу В.М. Чернецова)

Статья Е.Е. Чирикова «Страничка воспоминаний» (К походу В.М. Чернецова)

«Я - один из 12 уцелевших от 4-й роты офицерского батальона, принимавшего участие в походе есаула Черне­цова. К сожалению, в моей памяти сохранилось от этого похода лишь несколько эпизодов:   участие в походе с гене­ралом Корниловым к Екатеринодару, длинный ряд боев, выдержанных на этом тернистом пути, тяжкое ранение под Афинской, двухнедельное путешествие в тряской те­леге в полусознательном положении и ужасы пребывания в станице Дядьковской, где была оставлена часть ране­ных, - успели изгладить из памяти поход с Чернецовым... Постараюсь собрать хотя обломки этих воспоминаний, всплывающие теперь в мозгу, быть может, без достаточ­ной последовательности...

В средних числах января двинулись мы к станице Ка­менской, где вспыхнул первый большевистский бунт и где зародилось или намечалось к зарождению самозванное Большевистское правительство с Подтелковым во главе... Помню первый бой под Зверевом... Наш удар был стреми­тельный и, вероятно, неожиданный: сопротивление боль­шевиков было сломлено быстро и закончилось их беспо­рядочным бегством и большими потерями. Успех окры­лил как самого храбреца Чернецова, так и весь его отряд. Помню нашу первую радость и тот экстаз, которым заго­рались наши сердца при виде бравого есаула. Думаю, что главной целью его было окружить и захватить ст. Камен­скую, ядро вспыхнувшего большевизма. Двинулись дальше и без боя заняли ст. Лихую. Здесь есаул оставил нашу 4-ю роту, а сам двинулся далее к ст. Каменской.

Совершенно неожиданно со стороны Дебальцево большевики стали наступать большими силами. Часть их стала обходить занятую нами Лихую с тыла и над горстью нашей роты повисла угроза быть отрезанными, окружен­ными и уничтоженными. Командир роты, подполковник Морозов отдал распоряжение отступать по направлению к ст. Каменской, которая была уже взята к тому времени лихим есаулом. Непрерывный гром орудийного огня «впустую» со стороны наступающей к Лихой врага все же говорил о серьезных силах его.

На полпути нас встретила посланная нам в помощь сотня из отряда Чернецова, с одним орудием юнкерской батареи и с приказанием есаула вернуться и взять занятую неприятелем ст. Лихую. Задача не из легких, нас всего бы­ло человек 200-250. Эта горсточка должна была высту­пить против нескольких тысяч большевиков... помню, что мысли об этом несоответствии вставали среди многих из нас. Кто-то бравурно и весело подчеркнул это беззабот­ным восклицанием:

-  Немного нас, но мы - славяне.

- Пушка есть... Чего вам еще... да еще под командой штабс-капитана Шперлинга... - Вперед!..

Повели наступление. Наша рота - по левую, сотня - по правую сторону железнодорожного полотна. Загрохо­тали большевистские орудия, затрещали пулеметы. Нет-нет да и наша пушка ахнет... Подходили к Лихой под страшным, но беспорядочным огнем неприятеля. Одна­ко, чем ближе подходили, тем огонь становился действи­тельнее. Было ясно, что силы несоизмеримы. Только ата­ка могла спасти положение. Победа или гибель. Такая ди­лемма делает из обыкновенного человека героя... Пошли в атаку стремительной лавиной. Вероятно, враг вообра­зил, что наступавшие 200-250 человек - это лишь пере­довые цепи и что нас много где-то там. Тем лучше для нас... - Ура-а...

В паническом ужасе побежали в разные стороны не­сколько групп неприятеля и увлекли своим примером ос­тальных товарищей... Множество убитых и раненых оста­валось на пути бегства... Мы захватили 17 пулеметов и не­сколько поездов с воинским снаряжением и продуктами, целый эшелон кавалерийских лошадей, всадники которых предпочли коням свои ноги. Нельзя, однако, сказать, что у нас дело обошлось без потерь... большевистские силы по­спешно отступили, откуда пришли, т. е. по направлению к Дебальцево. Другая их часть с «правительством» утверди­лась на ст. Глубокой. Есаул Чернецов шел напролом. По его плану было решено наступать на Глубокую с двух сто­рон: со стороны Каменской вдоль полотна железной до­роги и обойти ее с тыла. Наш отряд, составленный из не­сколько поредевшей 4-й роты и новой сотни отряда Чер­нецова, должен был обойти ст. Глубокую и ударить в тыл.

Должны были выступить ночью, но задержались почти до рассвета. Шли степями и к полудню следующего дня выполнили задачу: обошли. Помню, был страшный холод, земля промерзла, под ногами звенел ломавшийся лед, в лицо бил леденящий ветер с острой снеговою «крупою». Мы все продрогли, руки окостенели, ноги омертвели. Ид­ти в бой было немыслимо. Нам дали водки и разрешили погреться кто как сумеет. До сумерек сидели в засаде. В су­мерках двинулись в наступление, не имея сведений о том, . подошли ли наши от ст. Каменской. Глубокая загремела орудийным и пулеметным огнем. Наша единственная пушка подвела нас: поломалась и угрюмо молчала, пребы­вая в укрытии. Мы вошли в предместье Глубокой уже когда стемнело. Большевистский огонь был, по обыкновению, очень силен, но беспорядочен. Наступила ночь. Огонь стал стихать. Что это значит? Быть может, Глубокая уже в наших руках, а быть может, наше наступление со стороны Каменской кончилось печально...

Ночная темнота разбила нашу связь, мы бродили в предместье Глубокой маленькой кучкой и подошли к депо станции. У полотна поймали несколько большевиков: ока­залось, что это большевистский отряд Красного Креста подбирает раненых. Запугали их: сказали, что Глубокая со всех сторон окружена нами, что спасенья им нет. Отпус­тили с миром. Потом собрались в кучу. Нас оказалось че­ловек 18-20 и среди нас был командир нашей роты, под­полковник Морозов. Устроили совет: меня и добровольца Химченко отправили в разведку. Мы повертелись вблизи станции и узнали, что она занята большевиками.

Захватили и увели станичника-большевика к нашим. Приказали ему вывести нас в степь. Когда выбирались из предместья Глубокой, на полотне дороги двигались огни ручных фонарей: большевики разбирали или собирали путь. Вышли в степь. Темная ночь, ветер и холод. Встрети­ли трех человек, направлявшихся к полотну.

- Кто идет?

- Свои, товарищи... путь собирать.

Стрелять было опасно. Захватили их с собой. Отошли несколько верст от станции, спустились в лощину и шли вдоль овражка, где хрустели под ногами подмерзшие ру­чьи и лужи. Неожиданно на белесоватом фоне небес по­явились фигуры всадников. Мы залегли, слились с землей и пригнули к ней пленных. Целый конный отряд. Слышно громыхание орудий...

А вдруг наши пленники закричат и выдадут наше при­сутствие? Что с ними делать? Застрелить? Приколоть? Ус­лышат выстрелы, крики, и мы пропали...

- Наши едут... - врем вслух. - Нет... Это наши... - шеп­чут пленники.

- Молчите... Иначе и вам ведь конец... Пристрелим вас моментально.

Притихли. Сжались. Всадники с пушками поколыха­лись на фоне небес и потонули. Как вдруг наши пленники, словно по уговору, вскочили и стремглав побежали за ис­чезнувшими. Что делать? Стрелять - значит выдать себя. Убежали. Исчезли. Вот сейчас всадники вернутся и приколят... Пошептались и снялись, гуськом пробегая вдоль ло­щинки. Где пригнешься, где припадешь на колено, поле­жишь и дальше. Надо подальше от опасности. Ночная те­мень - спасительница... То яма, то кустарник. В темноте разбились. Час страшных треволнений, сердце отказыва­ется работать. Так бы лег на землю и не двинулся больше. Убьют пусть. Сошлись несколько человек.

- Отдохнуть бы, братцы... Приляжем-ка, покурим, а там что будет... Вот тут в овражке-то.

Пали наземь. Я моментально уснул, как убитый. Не помню, чтобы когда-нибудь сон казался мне таким огром­ным счастьем. Проснулся от выстрела. Вздрогнул, прислу­шался. Тишина. Почудилось. Озираюсь, никого около нет. Побрел по овражку. Вот еще один спит. Разбудил. Пошли искать и будить остальных. Все исчезли. Осмотрелись, по­думали, куда направить путь. Пошли быстро, чтобы ото­греться, ибо задрогли. Нагнали еще несколько человек своих. Долго бродили по степи, заблудились. На свету ори­ентировались и к утру добрались до ст. Каменской.

Здесь собрались остатки уцелевших от смерти и плена сподвижников есаула Чернецова. В числе их был Тепля­ков (?) из нашей 4-й роты, который поведал нам о послед­них часах захваченных в плен есаула с остатками своих соратников. Большевики стянули огромные силы от Воро­нежа, с Царицынской ветки и от Дебальцево. Под страш­ным перекрестным огнем погибла смелая рота удальцов, а есаул с несколькими сподвижниками, раненный в ногу, был загнан в балку, окружен и захвачен в плен. Он попал в руки Голубова и Подтелкова. Остатки от отряда, отрезан­ные занятой большевиками ст. Лихой, несколько дней ждали помощи со стороны Новочеркасска, отбивались от наседавшего неприятеля и, видя неминуемую гибель, ре­шили пробиваться из все теснее охватывающего нас боль­шевистского мешка. Под командой подъесаула Лазарева мы двинулись на последний подвиг... Труден был путь наш, и все меньше оставалось нас... Только миновав царицын­скую ветку, мы вздохнули свободно и увы - здесь нас под­жидала трагическая весть о самоубийстве генерала Кале­дина и о том, что большевики победно продвинулись поч­ти к самому Новочеркасску... Опоздай мы на два дня, - пришли бы и попали в лапы большевиков. 7-го февраля мы добрались до Новочеркасска, а 8-го уже выступили и присоединились в Ростове к армии генерала Корнилова, двинулись на новый крестный путь...»

Источник:
22 янв 2009, 15:16
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.