Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » » Статья П. Криндача «Чернецов на Щетове»


Статья П. Криндача «Чернецов на Щетове»

Статья П. Криндача «Чернецов на Щетове»

Вот мы и на фронте. Мой приятель и я только что при­были на станцию Щетово в качестве «пополнения» в Чернецовский отряд. Я, студент-обыватель, представляющий себе войну по книгам и газетам, удивленно осматриваюсь кругом. Разве это война? Разве это фронт? Зная об отряде и его действиях только понаслышке, я, по простоте обыва­тельской, думал найти здесь нервную суетливость ближай­шего тыла, а там невдалеке, пройдя немного вперед, на­стоящий фронт с его окопами, проволокой, ревом орудий и пулеметным таканьем.

Оказалось - ничего подобного. Маленькую станцию и прилегающий к ней поселок пушистой пеленой покрыва­ет снег. Тихо, пустынно и немного торжественно. Разве изредка прорежет воздух резкий гудок маневрового паро­воза да мелькнет серая фигура партизана в поисках утрен­него кипятка. На фронте боевое затишье и отряд живет мирной лагерной жизнью. Весь отряд размещен в одном эшелоне, составленном в большей части из пассажирских вагонов. Пара орудий, походная кухня, расположенные на платформах, кажутся резким диссонансом и придают по­езду какой-то несуразный полуштатский, полувоенный вид.

Как непохоже все это на то, что рисовалось мне по до­роге к Щетову. И в войне и в отряде чудится мне что-то не­настоящее, игрушечное. Однако, надо явиться к командиру. С помощью тринадцатилетнего дитяти, одетого в шинель и гордо именующего себя партизаном, мы разыскиваем Чернецова в офицерском вагоне. Коренастый, неболь­шого роста человек с открытым румяным лицом стоит пе­ред нами и отрывисто и резко бросает фразы. После обычных вопросов - заявление:

-  Мои партизаны знают только один приказ - вперед; осмотритесь здесь хорошенько: малодушным и неженкам нет у меня места, если покажется тяжелым, можете вер­нуться.

Нас определяют во второй взвод и отпускают. Явив­шись в комфортабельный пульмановский вагон третьего класса, где помещается взвод, мы жадно набрасываемся с расспросами на своих будущих соратников.

-  Где противник? Какова его численность? Сколько на­ших?

Мы узнаем, что противник, силою до нескольких ты­сяч, находится в районе Дебальцево и держится пассивно. Наша задача - держать его в постоянном страхе и, не по­зволяя ему наступать, беспокоить его налетами. Ребята только позавчера совершили такой налет на Дебальцево, а потому разговор вертится исключительно около недав­них боевых встреч. С трудом прервав поток красноречия об одержанном успехе, мы наконец узнаем численность нашего отряда. Не больше и не меньше как 140 бойцов... Это невероятно - несколько тысяч против ста сорока!

-  Но ведь мы - Чернецовские партизаны, - самоуве­ренно заявляет то самое «дитя», что водило нас к есаулу.

Несколько недель спустя, под Каменской и Лихой я убедился в правоте его слов. Тот же самый малыш расска­зывает нам об отряде, о быте его и правах. Делится он на четыре взвода; каждому из них партизаны присвоили спе­циальное название. Первый называется взводом «вольно­определяющихся», третий - «кадетским», четвертый, по­чему-то, «непромокаемым». Наш взвод названия не имеет. Я назвал бы его «винегретным» - настолько разнятся меж­ду собою мои новые товарищи по своему социальному по­ложению и возрасту. В кучке партизан, тесно собравшихся в кружок и отчаянно дующихся в три листика, я различаю безусые лица еще не служивших станичников и крестьян. Пара столь нашумевших казаков-фронтовиков принимает деятельное участие в игре. Завистливо смотрят на играю­щих малыши, вроде моего первого знакомца - ученики городского училища. И старшие, и карман не позволяют им играть. Седоусый дед-станичник неодобрительно по­глядывает на игру и бормочет что-то старческое, ворчли­вое. Нагорит же играющим, если поручик Курочкин, стар­ший офицер и правая рука Чернецова, узнает об этом. Но сильна у партизана любовь к острым ощущениям, хотя бы даже карточным...

С первой полки доносится чувствительный романс:

-  «Полюбил всей душой я девицу...»

Ищу глазами исполнителя и вижу парня с лукавой ро­жей и бойкими, насмешливыми глазами. Подхожу, завязы­ваю разговор, оказывается, передо мной не кто иной, как лакей из киевского кафешантана. Наконец, нас, вновь при­бывших, вызывают и выдают обмундирование и винтовки.

-  «Большевистское», - усмехается офицер, заведую­щий складом, - только позавчера захватили! Мы облача­емся в шинель, напяливаем сапоги, папаху. Затем нам показывают ружейные приемы. Эта процедура длится не бо­лее пяти минут. Военное образование этим и кончается, - мы стали заправскими боевыми партизанами.

II

Нудно и однообразно проходят на Щетове Рождест­венские праздники. Боевых действий нет. Враг, видимо, никак не может оправиться от жестокой трепки, заданной ему нашими под Дебальцевом, молча зализывает он свои раны, не проявляя не малейшего желания наступать. Тоск­ливо тянутся серые зимние дни, скучно празднуем Новый год. Однообразие лишь изредка нарушается посылкой взвода на станцию Колпаково. Это - наша передовая за­става, каждому взводу по очереди приходится здесь дежу­рить. В одно из этих дежурств мне посчастливилось быть свидетелем довольно интересной сцены.

Хмурый январский вечер. Мой приятель и я сидим в те­леграфной комнате ст. Колпаково в качестве телефони­стов при полевом аппарате. В двух шагах от нас помещает­ся железнодорожный телеграф. Заспанный «викжель» клюет перед ним носом, сладко посапывая. Царит тишина, изредка прерываемая проверочным пищанием нашего те­лефона. Вдруг раздается призывный телеграфный стук; служащий пробуждается от спячки, прислушивается.

- Дебальцево хочет соединиться со Щетовым и про­сит провода.

Желание исполнено и аппарат снова начинает стучать. Наш взводный офицер, находящийся тут же, заинтересо­вавшись происходящим, приказывает телеграфисту вклю­чить ленту и читать. Вот, что выстукивал аппарат:

Дебальцево: - Я, главнокомандующий доблестными революционными войсками, хочу вести переговоры с ва­шим главнокомандующим, прошу ответа.

Щетово: - Я, командующий казачьими силами, есаул Чернецов, у аппарата, что вам нужно и как вас зовут?

Дебальцево: - Я предлагаю вам мирные переговоры; каковы ваши условия? До имени моего нет вам дела.

Щетово: - Думаю, переговоры эти все равно ни к чему не приведут, Впрочем, если вам так хочется узнать мои ус­ловия, «товарищ» таинственный главковерх, то вот они: все ваши «доблестные» революционные войска должны немедленно сложить оружие и выслать таковое в располо­жение моих войск; вы же и местные ваши комиссары явят­ся ко мне в качестве заложников. Это будет для начала, а там дальше посмотрим.

В ответ на это следует бешеный фонтан большевистско­го красноречия с его «гидрами контрреволюции», «ножом в спину пролетариата» и т. д. Каскад красноречия главковер­ха кончается категорическим отказом от каких бы то ни было переговоров. Аппарат замолкает, телеграфист снова собирается задремать, но нет - лента побежала опять.

Щетово выстукивает: «Официальные разговоры кончены; позвольте же мне, старому вояке, сказать на прощание несколько частных слов вам, неведомый главковерх, сты­дящийся своего имени. Я, конечно, не сомневаюсь в вашем блестящем знании и опытности в боевом деле, приобре­тенных вами, по всей вероятности, в бытность вашу чис­тильщиком сапог где-нибудь на улицах Ростова или Харь­кова. Все же мне почему-то кажется, что вас вскоре по­стигнет участь друга вашего Коняева (комиссар Коняев был пригвожден штыками к вагону во время налета парти­зан на Дебальцево). То же самое получат и все присные ва­ши: Бронштейны, Нахамкесы и прочие правители совет­ской державы. Напоследок позвольте у вас спросить: все ли вы продали, или еще, что осталось? Ну, до скорого сви­дания, ждите нас в гости!..»

Главковерх опешил - не отвечает.

В едких презрительно-насмешливых словах Чернецова как нельзя лучше сказался его характер: гордый и смелый, быстрый и решительный. Непостижимым образом умел он вливать эти качества в души своих партизан, превра­щая слабых полудетей в отважных бойцов, а большевист­ские полчища в панически бегущее стадо».

22 янв 2009, 14:44
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.