Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Статья В. Курганова «Одна ночь» о похоронах А.М. Каледина


Статья В. Курганова «Одна ночь» о похоронах А.М. Каледина

Статья В. Курганова «Одна ночь» о похоронах А.М. Каледина

29 января... На улице, в длинных коридорах областного правления чувствуется какая-то тревога, все куда-то торо­пятся, на ходу слышатся отрывистые фразы, которые не сразу поймешь, не сразу уловишь. Еще ничего не случи­лось, но сердце сжимают какие-то предчувствия.

В 4 часа в кафе к столику, за которым мне пришлось си­деть с приятелями, подошел торопливый швейцар и шепо­том спросил: «Правда ли, что атаман застрелился?».

Нет слов описать тот ужас, который посеяла эта весть.

Скорее, на улицу, к дворцу атамана. Моросит мелкий дождь, белесое небо хмурится... Оно уже оплакивает атама­на Каледина. Уныло падают капли небесных слез на мос­товую, печально поникли своими ветвями деревья в скве­ре перед дворцом, в тоске мечутся люди по дворцовой площади, даже лошади как-то понуро поводят ушами. Не­забываемая картина тоски по атаману и страха, отчаяния перед грядущим. Безысходно-унылая картина... Каледина нет. Горсть партизан, стерегущих дворец, окружает толпа, жадно глядящая на двери, за которыми скрыта пока тайна смерти атамана.

Толпа чуек и серых шинелей. Толпа, враждебная Дону и его вождю. Под руками у многих мешки, в руках у иных корзины. Слетелось воронье. И, как островки в толпе, скорбные лица, и печаль в глазах у немногих. У сквера, где летом за цветущей сиренью не видно порой атамана Пла­това, зовущего казаков на подвиг, на рюшечке точеная фи­гура кубанца. Не донца в чекмене, а кубанца в черкеске с выпавшими на чехол на груди газырями. Срывающимся голосом в толпу он бросает гневные слова упрека казакам за смерть атамана и зовет загладить вину перед мучени­ком. «Идите защищать Дон. За мной, сейчас, отсюда прямо пойдем брать винтовки и в поле, на врага!»

Из толпы слышится выкрик: «Хулиган!» Но толпу зажег кубанец. Она выталкивает ругателя. Готова растерзать его. Кубанец зовет идти за винтовками, просит простить руга­теля, как он его простил. За кубанцем уходит горсть юно­шей, а вся толпа слушает иные речи и долго топчется у дворца.

 

* * *

Жуткая ночь. На Московской улице, где движение зами­рает далеко за полночь, в 10 часов вечера было пусто. И только изредка будит тишину окрик патруля: «Партизан, кто идет?»

Пусто в кафе. Одинокие торопливо допивают чай. В ок­но доносится пиликанье гармоники с пролетки проез­жающего извозчика. И песенка гармоники звучит кощун­ством в такую ночь, когда во дворце спит мертвым сном Каледин, «единый за многих», а в станичном правлении, угрюмом доме на углу Ермаковского проспекта, обрекает себя на смерть другой - Назаров. Его просят черкасские казаки продолжить дело Каледина.

 

* * *

Поздней ночью с приятелем мне удается проникнуть во дворец. Пусто и тихо. В дежурной комнате внизу двое: полковник и молодой офицер. Не слышно шагов по ковру лестницы. Проходим в дворцовую церковь. В углу, заве­шенном черной материей, на полу спит монашенка в чер­ной одежде.

Как-то сразу глаза останавливаются на этом черном уг­лу, углу, где притаилась будто сама смерть в черной ризе. За аналоем другая монашка читает кофизмы, и слова, го­воримые быстро-быстро, падают, как камни земли на гро­бовую крышку.

На столе - атаман. Бледное, но удивительно спокой­ное лицо. Смерть не исказила ни одной черты на его лице. Он все тот же, с печалью за родной Дон в нависших бро­вях. По бокам - почетный караул. Тихо и страшно.

Там, за 10-15 верст от города, гремят орудия, там ки­пит бой за право власти, здесь - спокойное лицо атамана, который отдал жизнь за свой народ.

 

*  * *

Похороны Каледина... Его хоронили торжественно... Но я не забуду одного момента. От дворца атамана везли в катафалке по узкому переулку до Платовского проспекта. Катафалк был в тесном кольце почетной стражи. Тол­па теснила провожающих. И узкая лента стражи с ката­фалком в середине казалась крадущейся в этом узком проходе.

 

*  * *

Вместе с Калединым хоронили юнкера. Юноше Викто­ру Крупскому, отдавшему жизнь за Дон, суждено было пойти ординарцем в загробный мир при донском атамане Каледине.

 

*  * *

Как всю жизнь, Мария Петровна Каледина была при нем. Не покидала его и мертвого, пока не отняла его у нее земля. Бабы в казавецках глазели на атаманшу, повергну­тую в печаль и беспощадными злыми глазами впивались то в лицо мертвого, то в атаманшу.

Неведомый офицер зафиксировал аппаратом Каледи­на в гробу, у гроба М.П. Каледину и те страшные лица баб, что были у гроба. Негатив увез заграничный корреспон­дент, а единственный оттиск остался у М.П. Калединой.

Источник:
21 янв 2009, 15:38
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.