Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » 29 января 1918 года - день смерти А.М. Каледина


29 января 1918 года - день смерти А.М. Каледина

29 января 1918 года - день смерти А.М. Каледина

Это число в истории Дона останется навсегда. В этот день в 2... дня кончил свои дни первый выборный атаман Войска Донского Алексей Максимович Каледин.

6 месяцев и 10 дней был я при нем в должности товари­ща Войскового атамана и на свежую память теперь же счи­таю своим долгом рассказать, как все произошло.

Кроме заседаний, я обычно виделся с А.М. два раза в день: утром приходил за распоряжениями и для осведом­ления, а вечером в 6-7 часов докладывал о ходе заседа­ний, работе и т. д. В экстренных случаях он вызывал меня из квартиры, и я знал, что случилось что-нибудь недоброе. Так было и в это роковое утро.

Пасмурный день с ветром и холодным дождем нагонял тоску, сумрачно было в кабинете А.М., подавлен и уныл был он сам. Поздоровавшись, передал телеграммы, из ко­торых было ясно, что дела наши совсем невеселы: почти все окружные станицы в руках большевиков, частей нет, Добровольческая армия собирается уйти с Дона, форми­рования дружин идут очень вяло.

А.М., познакомивши меня с положением дел, потребо­вал немедленно созвать Объединенное правительство. До прихода членов правительства мы стали намечать вопро­сы для обсуждения. А.М. сказал мне, что его план сводится к следующему: ввиду полной невозможности, за отсутст­вием людей защищать Дон, - сложить свои полномочия и принять меры к тому, чтобы власть перешла в руки какой-либо общественной организации, которая могла бы всту­пить в переговоры с большевиками, сохранить в городе порядок и не допустить до кровавых расправ.

Когда собрались члены правительства, А.М., стоя за сво­им письменным столом, прочитал телеграммы, кратко по­знакомил с положением на «фронтах» и по области, а за­тем почти буквально сказал: «Положение наше безнадеж­ное. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивле­ние бесполезно. Я не хочу лишних жертв, лишнего крово­пролития, предлагаю сложить свои полномочия и пере­дать власть в другие руки. Свои полномочия Войскового атамана я с себя слагаю».

Затем он предложил без длинных речей наметить, что делать. Я в немногих словах дополнил сказанное А.М. о тя­жести нашего положения и также сложил с себя полномо­чия, так как ни у А.М., ни у меня уже не было веры в то, что соберется Войсковой Круг: жизнь войска пришла в полное расстройство.

Никто из членов Объединенного Правительства не возражал против такой постановки вопроса и такого ре­шения: в тот момент мы все были убеждены, что, имея за собой около 150 штыков, которые держали в своих руках, главным образом, дети-гимназисты, - сопротивляться - значит проливать много крови, вызывать жестокую рас­праву. A.M. и все мы считали невозможным оставаться у власти, которую население не признавало и относилось к ней враждебно.

Но мы все-таки обязаны были кому-то эту власть пере­дать. Остановились на такой комбинации: временно ее возьмут: городская дума, Новочеркасское станичное прав­ление и военный комитет; они могут по своему усмотре­нию привлечь и другие организации. Были вызваны пред­ставители этих организаций и им было сказано решение Объединенного Правительства. После некоторых перего­воров было решено, что эти организации в 4 ч. дня в гор. думе устроят совместное заседание для выработки даль­нейшего плана действий. Когда обмен мнений по поводу организации новой власти несколько затянулся и принял неясные формы, AM. настойчиво просил говорить короче и, выходя в другую комнату, с горечью бросил фразу, что от болтовни и Россия погибла.

Около половины 2-го закончилось заседание Объеди­ненного Правительства, причем постановление о переда­че власти, рекомендованное А.П. Епифановым (бывший член Донского Объединенного Правительства от казачье­го населения) и 2-3 раза прочитанное, никем подписано не было; произошло это без всякого умысла, второпях. Во время заседания AM. был вызван по делу. Пользуясь его от­сутствием В.В. Брыкин (бывший эмиссар от неказачьего населения в Правительстве, доктор. Погиб от руки неиз­вестных убийц вскоре после смерти А.М. Каледина) сказал небольшую речь, в которой характеризовал А.М., как боль­шую государственную величину и настаивал на необходи­мости спасения А.М. от самосуда большевиков. Члены правительства отнеслись к этой мысли весьма сочувст­венно. В это же время группа офицеров независимо от правительства принимала меры к осуществлению этой же мысли.

После заседания Объединенного Правительства AM. просил остаться Войсковое правительство, членам его он дал некоторые поручения, касающиеся денег, находив­шихся в его распоряжении. Это были деньги, предостав­ленные разными, по большей части неизвестными лица­ми в безотчетное распоряжение А.М. на его усмотрение. Абсолютно никаких казенных и войсковых денег, конеч­но, у него на руках не было. Мне лично он передал пакет с несколькими десятками рублей, которые были найдены у него в кабинете на полу и велел их присоединить к благо­творительным суммам.

Около половины 3-го стали расходиться члены Вой­скового правительства. Во дворце становилось тихо и жутко. Я несколько раз хотел подойти к AM. и попро­щаться с ним, как с бывшим Атаманом, но каждый раз что-нибудь мешало. Я спустился вниз в свою квартиру, но уже чрез несколько минут был вызван криком войсково­го есаула Г.П. Янова: «М.П., Алексей Максимович застре­лился...»

Я бросился наверх, пробежал чрез большой кабинет и вбежал в маленькую комнату рядом с ним, где обычно жил брат А.М. Посредине комнаты стояла деревянная неболь­шая кровать, а на ней лежало еще теплое тело атамана Ка­ледина...

Когда наверху никого не осталось, A.M., видимо, стал искать Марию Петровну, подошел к столу, где она вела де­ловой разговор с посетителем, глянул в дверь и быстрыми шагами прошел чрез зал и кабинет в комнату. Снял тужур­ку и шейный Георгиевский крест, лег на кровать и выстре­лил в сердце из большого револьвера системы «Кольт». Пу­ля обожгла белую рубаху, пронзила А.М. насквозь, прошла через тюфяк и матрац, расплющилась о железную решетку кровати и была мною найдена на полу (передана в музей). Выстрела, благодаря коврам на полу, слышно не было, но в комнату очень скоро вошли Мария Петровна и денщик А.М.

Крик М.П. заставил чуть живого А.М. повернуть голову и слегка приоткрыть глаза. Но уже не было в них жизни. На кровати уже лежал труп Атамана. В белой рубахе, в под­тяжках, в казачьих брюках с лампасами и высоких со шпо­рами сапогах лежал он, закинувши голову на подушке и со скрещенными на груди руками. И никто ему их не склады­вал, а сам он, очевидно, выстрелив, имел силы так сложить их, вытянуть ноги и выпрямиться во весь рост. Лицо было совершенно спокойно, смерть наступила быстро и не тер­зала его так, как 6 месяцев делали это с ним русские люди, а особенно донские братья - казаки...

На кровати рядом лежал большой револьвер: он помог Атаману не дождаться зверской расправы большевиков над собой. Уже не верил Атаман своему великому Войску Донскому, не верил, что донские казаки не выдадут его на расправу лютым палачам, не захотел допустить позора вы­дачи и поругания, ибо «с чистым именем он пришел, а с проклятиями должен был уйти».

Я пришел в гостиную, окна которой выходят на восток: из них видны займище, задонские станицы и степи. Пла­кал хмурый холодный день, а над Доном вал за валом мед­ленно ползли свинцовые сине-черные тучи, и не летние грозы с теплым дождем они несли: зловещие, жуткие тяну­лись они над Доном и сулили ему горе, смерть и разоре­ние...

А эхо страшного выстрела уже гулко отдавалось по все­му Дону и донским степям и рекам, и ликовал враг, и тор­жествовала буйная казачья молодежь, и лишь старые каза­чьи сердца чутко прислушивались к этому эху и недоброе почуяли они: донские казаки сами загубили своего луч­шего рыцаря - казака, первого выборного Атамана. Про­тяжно гудит старый соборный колокол: еще недавно звал он на вольный круг, а теперь, говорят, звонит он по душе Атамана, Алексея Каледина, говорят и другое: что звонит колокол похоронный звон по донскому вольному казаче­ству.

«А по-над Доном в час ночной тихо реют тени прежних атаманов, Славных честью боевой».

В ночь с 29-го на 30-е прибавилась еще одна тень, и алая кровь сочится у нас из сердца. Это тень атамана - му­ченика Алексея Каледина...

Источник:
21 янв 2009, 10:20
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.