Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Статья П.И Ковалева «Страничка прошлого» об А.М. Каледине


Статья П.И Ковалева «Страничка прошлого» об А.М. Каледине

Статья П.И Ковалева «Страничка прошлого» об А.М. Каледине

Эти беглые строки принадлежат перу члена совета ка­зачьих войск П.И. Ковалева, бывшего свидетелем истори­ческих событий на Дону, и, главным образом, в Петрогра­де во все дни русской революции.

П.И. Ковалев разделил вместе с другими членами союза всю печальную участь союза. От эпохи Керенского, требо­вавшего от союза осуждения А.М. Каледину и Л.Г.Корнило­ву, до эпохи Ленина, заключившего членов союза в Пере­сыльную тюрьму, где один из членов союза молодой Худя­ков умер мучеником.

Беседа с А.М. Калединым, с которым говорит П.И. Кова­лев в своих беглых строках, велась в сентябре прошлого года, после «мятежа» атамана.

Коротая долгие декабрьские вечера в Пересыльной тюрьме в Петрограде, я любил со своим сотрудником по Совету Андреем Филимоновичем Худяковым, ныне покой­ным, вспоминать свои родные поля, говорить о своих дон­ских делах и в сотый раз делиться впечатлениями о глубо­ко нами любимых Митроше Богаевском и Алексее Макси­мовиче Каледине. Будто совсем недавно это было, а между тем, сколько, меж тем, изменилось: не стало баяна казаче­ства - Богаевского, сгноила в своих стенах суровая тюрьма Худякова, наконец, отошел в лучший мир атаман Кале­дин.

Печально стало кругом, осиротела наша родина. Луч­ших не стало, говорят старики: «Глас народа - глас бо­жий».

Действительно, угасшие наши герои, живой упрек на­шей низости и малодушия, были лучшими людьми нашей печальной современности. И пора, по крайней мере, нам об этом громко заговорить. Настало время хоть после смерти отдать глубокую дань уважения тем, кого мы не умели ценить при жизни. Все, кто, например, близко знал нравственный облик покойного Каледина, кто близко мог наблюдать его могучий ум и непреклонную волю, в один голос повторяют:

«В Алексее Максимовиче мы потеряли, может быть, не­сравненную величину, который мог бы...» Я считаю себя счастливым, что имел великую честь не только наблюдать близко Алексея Максимовича, но и вести с ним беседы са­мого доверительного характера, где со всей полнотой раскрывалася душа великого донского патриота. В первый раз я встретился близко с покойным атаманом, в первых числах сентября минувшего года на Войсковом Круге, ко­гда я выступал от имени совета Союза казачьих войск с докладом о выступлении генерала Корнилова, которое было неразрывно связано с делом донского атамана. Ви­димо, мой доклад произвел на последнего благоприятное впечатление, ибо при первой же встрече Митрофан Пет­рович Богаевский заявил мне: «Алексей Максимович хотел побеседовать с вами. Зайдите к нему».

В то время я собирался ехать в Петроград и побеседо­вать с атаманом по важнейшим вопросам текущего мо­мента было крайне необходимо, чтобы можно было Пет­роградский совет Союза казачьих войск точно и подроб­но ознакомить со взглядами Войскового правительства Дона, выразителем которых был, конечно, его атаман. Как сейчас вижу перед собой Алексея Максимовича, скромно

сидевшим рядом со мной у рабочего стола в своем каби­нете во дворце. Так просто он себя держал, так вниматель­но, я бы сказал, участливо со мной беседовал, что мне ка­залось, что я веду беседу с давно знакомым и преданным мне другом. Беседа касалась большею частью вопросов общеполитического характера, и я лишь теперь могу ска­зать, с какой необыкновенной прозорливостью Алексей Максимович мог предвидеть все то, что потом должно бы­ло случиться.

Касаясь лиц, стоявших тогда у власти, он давал им весь­ма меткие характеристики. О Керенском, например, он го­ворил: «Этот флюгер привел Россию на край гибели, но все же его приходится терпеть, как гораздо меньшее зло, по сравнению с тем, что представляют собой Ленин и К. Впрочем, - добавил Алексей Максимович, - «мы все рав­но стремимся к определенному концу».

Тут я невольно заметил на лице у него какую-то затаен­ную грусть. Может быть, его душа чувствовала близость роковой развязки...

Весьма правильно давал характеристики своим бли­жайшим сотрудникам. Помню особенно хорошо, как он двумя-тремя штрихами удивительно метко охарактеризо­вал П.М. Агеева и М.П. Богаевского. Очевидно было, что к последнему он относился, как к любимому сыну. Беседа велась после выступления Л.Г. Корнилова и, естественно, что мне захотелось узнать взгляд атамана на Корнилова. Я рассказал А. М. Каледину о взгляде на Корнилова Влади­мира Бурцева, который не считал «мятежником» Корнило­ва, а наоборот - патриотом.

А.М. Каледин заметил, что «мятеж» Корнилова не боль­ше, как плод фантазий Керенского и его друзей. «Корни­лов - горячий патриот».

От Корнилова, главнокомандующего, перешли к поло­жению на фронте. Боевой генерал Каледин смотрел на фронт пессимистически. Пессимизм у него, говорят, был в характере. «Если союзники нам не помогут вовремя - на­ше дело проиграно».

Уже в сентябре 1917 г. А.М. Каледин не верил в успех русского оружия, обвитого прокламациями и воззвания­ми. Хотелось атаману увести вовремя казаков с фронта. Он не верил интендантам и боялся, что казаки будут голодать на фронте. «Лучше им отдохнуть в станицах. Россия безна­дежно больна, пусть хоть казачества не коснется всерос­сийская зараза».

Очарованным я вышел от своего атамана. Много раз после того я встречался с А.М., и с каждым разом мои сим­патии к нему увеличивались, перейдя потом в преклоне­ние. И все это случилось, несмотря на внешнюю суровость и молчаливость атамана. Что же заставляло людей так сильно преклоняться перед ним? Ведь умных людей много и добрых немало. По-моему, в нем все находили одно ред­кое качество, которого, кажется, сейчас не найти и у очень больших людей: это кристальной честности и необык­новенного благородства. Теперь часто приходится слы­шать праздные вопросы: «Почему Каледин застрелился, почему он не бежал?» и т. д.

Да потому, что чистый, благородный, цельный по нату­ре, он не мог жить с презренными людьми. Ведь все мы не более не менее, как предатели. Не мы ли ему курили фими­ам и бешено рукоплескали? А скажет ли по совести кто-нибудь, что поднялся он на защиту своего избранника? Ка­жется, ответ ясен. Прав сто раз был Митроша Богаевский, когда 6 февраля в зале областного правления бросал Вой­сковому Кругу горькие упреки: «Донские казаки подло продали всех своих атаманов, начиная с Кондратия Була-вина и кончая Калединым». Он тогда конечно не знал, что казаки предадут и преемника Каледина и его самого. По­гиб Каледин, но его героический образ будет служить веч­ным памятником великого служения долгу.

Источник:
21 янв 2009, 09:44
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.