Последние новости
04 дек 2016, 21:59
Все ближе и ближе веселый праздник – Новый год. Понемногу начинают продавать...
Поиск

» » » » Из воспоминаний об A.M. Каледине


Из воспоминаний об A.M. Каледине

Из воспоминаний об A.M. Каледине

Человек он был... Гамлет

Он появился между нами спокойный, как бы печаль­ный, молчаливый среди безудержной болтовни вокруг.

С первого взгляда казался угрюмым, суровым (про AM. Бо-гаевский говорил: «наш атаман улыбается раз в две неде­ли»); но глаза - и тогда уже усталые - изобличали добро­ту сердечную.

Я знавал Алексея Максимовича раньше - в 90-х годах, когда он в Новочеркасске занимал дожность начальника юнкерского училища, а потом - помощника начальника войскового штаба. Еще молодой тогда, он был так же спо­коен, так же сосредоточенно молчалив. И так же прост в обращении - тою простотою, которая свойственна крупному и искреннему человеку, никогда не играющему роли.

На другой день после избрания его на Войсковом Круге атаманом, А.М. сделал мне визит, как занимавшему тогда Должность председателя Областного Исполнительного Комитета; не застал, а на следующий день, 19 июня, я, отве­чая на визит, имел с ним продолжительную беседу. Легко было беседовать с А.М., легко при полном отсутствии улы­бок с его стороны. И это потому, что собеседник сразу же чувствовал полную искренность А.М., верил каждому его слову. Беседа велась по душе. Я рассказал ему о трудных обстоятельствах, при которых приходилось работать Ис­полнительному Комитету с углубителями революции в его среде - Голубовыми, Арнаутовыми, Мамановыми, Швецо­выми, Боссэ и проч. А.М. говорил мне о положении армии, которую он был вынужден оставить, о колеблющейся по­литике высшего командования по отношению к советам и комитетам, разлагавшим армию.

- Армия гибнет. Армия драться не станет, не хочет. Ар­мии, как таковой уже нет, - упавшим голосом говорил А.М. и помолчав, прибавил: - Дай бог, чтобы я ошибался.

Это говорилось за час до получения в Новочеркасске телеграммы о «наступлении 18 июня». Вечером поздно я звонил А.М.: - Алексей Максимович! вы ошиблись: армия у нас есть, - она наступает и бьет немцев.

- Я рад своей ошибке, готов каяться в ней всенародно. Но ошибся ли я? Надолго ли хватит этого подъема от ре­чей Керенского? Не судороги ли это трупа, который галь­ванизирует? Дай бог мне быть худым пророком, но, повто­ряю, нет у меня веры: слишком много я видел; слишком много знаю. - Не ошибся доблестный воин: армия-труп снова впала в трупное окоченение. Труп стал быстро, от­вратительно разлагаться.

Во время июльской попытки большевиков свергнуть Временное правительство А.М. вызвал меня к себе. Он был очень обеспокоен и находил необходимым немедленно же созвать объединенное заседание войскового прави­тельства со всеми общественными организациями- Ис­полнительным Комитетом, советом рабочих депутатов, советом крестьянских депутатов - для выработки соот­ветствующего воззвания к населению города и области; просил меня заготовить проект воззвания.

- Попытка восстания подавлена; иначе и быть не мог­ло. Но дальше... надо смотреть дальше. Большевизм страш­но опасен, - раздумчиво и с особым ударением произ­нес А.М.

- Но на Дону-то нам нечего бояться; здесь он не может привиться.

- Вы говорите - на Дону? Конечно, трудно ожидать этого: казак слишком общественно развит, чтобы пове­рить в несбыточность обещаний Ленина; но все же против большевизма и на Дону следует немедленно принять ме­ры: слишком он притягателен для масс, и кто знает, как пойдут события дальше и у нас на Дону.

Дальнейшее показало, как пошли события: как вода на мельницу большевизма.

Соединенное собрание приняло предложенный мною текст воззвания. Помню, с какою грустью устало слушал А.М., как представители совета рабочих депутатов изо всех сил старались по возможности смягчить резкие выраже­ния; как они протестовали против резких выражений про­тив инициаторов восстания; как они приходили в ужас при упоминании о войне «до победного конца»; как на­стаивали, чтобы в воззвание ни к селу ни к городу была вклеена пошлая бессмыслица: «без аннексий и контрибу­ций».

При редких и коротких встречах с А.М. летом и осе­нью 1917 г., я все же выносил впечатление из разговоров с ним, что он верит в Дон; в то, что его большевизм не по­бедит.

В последний раз я виделся с А.М. 17 января, за 12 дней до его смерти. Я пришел к нему от лица союза обществен­ных деятелей. Когда я всмотрелся в лицо атамана, по обыкновению любезно встретившего меня, - у меня упа­ло сердце: в глазах выражалась страшная смертельная усталость. Но не только это. Тогда я не понял, что именно страшное светилось в этих полузакрытых опухшими от бессонных ночей веками глазах. Когда раздался выстрел, лишивший Дон и Россию Каледина, я понял: это было от­чаяние.

(Печатая статью А.И. Петровского, редакция счита­ет своим долгом заявить, что она не склонна рассмат­ривать самоубийство A.M. Каледина, как акт отчаяния и считает это субъективным мнением А.И. Петровского).

Источник:
21 янв 2009, 09:37
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.