Последние новости
09 дек 2016, 22:27
Воспитанники государственных учреждений ничем не отличаются от своих сверстников,...
Поиск

» » » » Реферат: Начало самодержавия в России. Иван Грозный


Реферат: Начало самодержавия в России. Иван Грозный

Реферат: Начало самодержавия в России. Иван Грозный Реформы Ивана Грозного: цели, формы, содержание

Восстание 1547 г. привело к новой расстановке политических сил. После разгрома восстания Иван IV искал новых путей управления государством, жадно внимая своим советникам.

Кружок молодых мечтателей, приближенных к царю, вынашивал планы переустройства России, сулившие ей великое будущее.

В Думе выделился небольшой круг лиц, который князь Курбский позднее по польскому образцу назвал “Избранной радой”. Главным лицом в правительстве Избранной рады с 1549 г. был Алексей Федорович Адашев. Неродовитый дворянин, Адашев обладал широким политическим кругозором. В течение десятилетия, будучи у кормила власти, он сумел наметить важнейшие направления внутренних преобразований, часть которых удалось провести в жизнь.

Программу Избранной рады четверть века спустя изложил Андрей Курбский Праведный суд и оборона страны — вот обязанности монарха. Резкая критика иосифлянского большинства с его стремлением к наживе сочеталась у деятелей Избранной рады с заботой о рядовом воинстве. Избранная рада надеялась упорядочить законы и управление страной, укрепить государственный аппарат, подорвать основы экономического могущества церкви, расширить источники поступления доходов в казну в интересах дворянства и боярства, создать новые возможности для борьбы с растущим народным сопротивлением.
[sms]
27 февраля 1549 г. было созвано совещание, на котором присутствовали Боярская дума в полном составе. Фактически это был первый Земский собор. Иван IV выступил с широкой программой консолидации господствующего класса и проведения внутренних реформ. Царь торжественно объявил, что намерен положить конец бесправию, “продажам и обидам великим в землях и в холопех”, которые “до его царского возраста” “чинились” от бояр и дворцовых чинов “детям боярским и всем христьянам”. “Умильные” ответы царя свидетельствуют о том, что главным вопросом политической жизни были отношения правящей верхушки общества — боярства с уездным дворянством и “христианством”, под которыми имелось в виду тяглое население города и деревни — крестьяне и посадские люди, не участвовавшие в заседаниях собора. Но борьба народных масс за свои права обусловила позицию царя, который вынужден был упомянуть о них наравне с детьми боярскими.

Созыв собора 1549 г., получившего в литературе название “собора примирения”, свидетельствовал о создании центрального сословно – представительного учреждения, о превращении Русского государства в сословно – представительную монархию. При всем различии прав сословий, их взаимоотношений с верховной светской властью создание института сословного представительства в форме Земского собора, именуемого иностранцами на свой манер то сеймом, то риксдагом, то ландтагом, роднило, как подчеркнул Л. В. Черепнин, Российское государство со всеми иными европейскими сословно-представительными монархиями (Францией, Англией, Испанией, Швецией, Речью Посполитой и т. д.).

Земский собор был (по мысли Н. И. Павленко) тем органом, который позволил верховной власти лавировать между дворянством и боярством. Он ограничил права крупных феодалов, расширив права дворянства. 28 февраля был принят приговор, согласно которому в ведении наместников остался суд над детьми боярскими только по самым главным уголовным преступлениям (убийству, краже и разбою с поличным). По всем остальным вопросам дети боярские освобождались от суда наместников. Этим временем можно датировать начало оформления сословных привилегий дворянства.

.Реформы, проведенные в жизнь Избранной радой, прежде всего касались вопросов управления и суда. Царский суд детям боярским должен был даваться после того, как они обратятся к царю. Для приема этих просьб была создана специальная Челобитная изба, которой ведал Алексей Адашев. Порядок ее деятельности был установлен довольно строгий. Наказание ждало того боярина, который будет уличен в плутовстве. За проволчочку в решении дела боярину, нельзя было избегнуть “кручины” (опалы) от государя. Челобитная изба как высшее апелляционное ведомство и контрольный орган осуществляла контроль над другими правительственными учреждениями, боролась со злоупотреблениями наместников.

Вторым центральным органом управления была Посольская изба, ведавшая дипломатическими сношениями Русского государства. Во главе ее стоял И. М. Висковатый. Для организации ямского дела (службы связи) в 1550 г. была учреждена Ямская изба. Специальные ямские слободы содействовали налаживанию службы связи. Из ведения казны, которой раньше подлежали все дела дворцового ведомства, выделились Сытный дворец (1547 – 1548 гг.), Конюшенная изба (1548 г.) и др. Постепенно территориальный принцип управления заменялся функциональным. Лишь управление вновь присоединенными землями оставалось в руках территориальных ведомств (Казанский, Сибирский дворец).

Содействуя росту идеологического престижа церкви, государство одновременно начало наступление на ее права — финансовые и поземельные. Это стало важным источником пополнения государственной казны. С 1549 г. прекратилась выдача тарханных (льготных) грамот. Большинство монастырей отныне лишались права беспошлинной торговли и обязаны были платить главные прямые налоги: ямские деньги и посоху. Лишь крупнейшие из них — Троице-Сергиев, Соловецкий, Кириллов и Новодевичий — сохранили свои привилегии, финансовые и поземельные.

Упорядочивая систему государственного управления, систему взимания налогов и создавая новые основы финансовой политики, сокращая привилегии духовных феодалов, правительство Избранной рады не забывало о главной задаче, — укреплении господства над массами крестьянства и холопства. Было продолжено проведение губной реформы, задержанное в период правления Шуйских. Осенью 1549 г. правительство Адашева вернулось к выдаче губных грамот; губной наказ отличался от предшествующих: разбойные дела передавались в руки выборных губных старост не из крестьян, а из детей боярских. Полностью восстанавливалось центральное ведомство по разбойным делам — комиссия бояр, “которым разбойные дела приказаны”. Эта комиссия послужила костяком Разбойной избы, первое упоминание о которой относится к 1555 г.

Деятельность правительства Адашева в 1549 г. ясно показывает быстрые успехи централизации управления страною, финансов, борьбы с непокорным крестьянством. Однако этим одним не исчерпывались задачи преобразования государства.

Включив в свой состав Новгород и Псков, Россия унаследовала и их внешнеполитические задачи, главной из которых была борьба с Ливонским орденом и Швецией за пограничные территории в Карелии и свободу торговых отношений. По-прежнему оставался открытым вопрос о воссоединении украинских и белорусских земель, находившихся в составе Великого княжества Литовского. Необходимо было организовать и борьбу с набегами казанских и крымских феодалов на востоке и юге страны. Для этого была предпринята реорганизация войска. Из старых отрядов пищальников летом 1550 г. выделились стрельцы — новый тип вооруженных сил. “Выборные стрельцы”, располагавшие огнестрельным оружием, должны были жить в Воробьевой слободе, в непосредственной близости от резиденции царя. Это войско и по социальному составу отличалось от дворянской конницы. Оно набиралось из лишенного постоянных источников дохода городского населения. Для выплаты ему строго установленного денежного вознаграждения (по 4 руб. в год) был введен подворный налог — “пищальные деньги”. Эта постоянная личная охрана царя стала костяком будущей регулярной армии.

Важным вопросом было и обеспечение поместного войска землей. Новый Судебник, принятый в июне 1550 г., лишь подчеркнул остроту этой проблемы, но не решил ее. Статья 85, содержавшая особое уложение “О вотчинах суд”, предусматривала лишение права выкупа отчужденной земельной собственности. Этим она содействовала переходу вотчинно-боярской собственности в руки предприимчивых помещиков и, самое главное, монастырей...

Самым крупным начинанием правительства компромисса было составление в июне 1550 г. нового Судебника, который заменил устаревший Судебник 1497 г. Судебник предписал под угрозой “опалы” не “волочить дела”, а давать управу жалобщикам “своего приказу”. Взяточничество каралось в основном денежными штрафами — получатель их должен был выплатить “истцов иск”, заплатить втрое судебные пошлины, выплатить “пеню”, “что государь укажет”. Тем не менее Судебник 1550 г. сохранил старую систему управления и суда на местах, но с поправками: власть наместников и волостелей сокращалась за счет уменьшения полномочий в области суда и усиления контроля над ними со стороны местной и центральной администрации. Впервые в общегосударственном масштабе была введена губная реформа, и дела о “ведомых известных разбойниках” передавались в ведение губных старост. В судопроизводстве наместников и волостелей отныне должны были участвовать старосты и целовальники — своеобразные присяжные заседатели, защищавшие интересы дворянства, черного крестьянства и посадских людей, что, впрочем, не способствовало упорядочению отношений между кормленщиками и детьми боярскими и всеми “христианами”, а, напротив, еще больше накаляло атмосферу.

Центральная власть начинала отныне строго контролировать деятельность наместников: без доклада государю наместники не имели права “татя и душегубца и всякого лихого человека ... ни продати, ни казнити, ни отпустити”. Каждодневный контроль над деятельностью наместников должны были осуществлять в центре царские дьяки, выдававшие наместникам уставные грамоты, а местному населению доходные списки, т. е. документы, которыми определялись судебные и финансовые прерогативы наместников. Устанавливался единый размер наместничьих судебных пошлин.

Были также отменены торговые привилегии феодалов. Право сбора тамги (основной торговой пошлины того времени) переходило к царской администрации. Отмена торговых привилегий феодалов удовлетворяла требованиям посадской и волостной верхушки (купцов и ремесленников) все больше втягивавшихся в торговлю.

В отношении крестьянства Судебник 1550 г. сохранил старые права выхода крестьян один раз в году (за неделю до и неделю после Юрьева дня — 24 ноября ) после уплаты так называемого пожилого. Однако в интересах создания поместного войска он запретил холопить детей боярских, годных исполнять служилые обязанности.

Новые законы должны были приниматься “с государева докладу и со всех бояр приговору”. Дела должны были докладываться государю, а потом при участии Боярской думы принимался окончательный приговор.

В целом Судебник 1550 г, отражал компромисс между растущим дворянством, сторонником укрепления царского самодержавия, и феодальной знатью, цеплявшейся за права и прерогативы Боярской думы.

В январе – феврале 1551 г. церковный собор утвердил новый Судебник. На соборе были также зачитаны царские вопросы, составленные Сильвестром и проникнутые нестяжательским духом. Ответы на них составили сто глав приговора собора, получившего название Стоглавого или Стоглава. Царя и его окружение волновало, “достойно ли” монастырям приобретать земли, получать различные льготные грамоты. Прекращение царского вспомоществования монастырям, имеющим села и другие владения, лишало их постоянного дохода. Пекущихся об устройстве “небесных дел” постигло еще одно разочарование:

Стоглав запретил из монастырской казны давать деньги в “рост” и хлеб “в насп”, т. е. под проценты, чем лишил монастыри верного и постоянного дохода. Наконец, монастыри вместе со всей землей должны были участвовать в сборе “полоняничных денег” (налога на выкуп пленных), хотя церковнослужителей устраивало больше возносить к небу молитвы о спасении “плененных свободе”.

Программу церковных реформ, намеченную Избранной радой, в наиболее существенных пунктах Стоглавый собор отклонил. Гнев Ивана IV после собора обрушился на наиболее видных представителей иосифлянства.

В целом, несмотря на сопротивление церковников, правительству Избранной рады удалось нанести серьезный удар по церковно-монастырскому землевладению и податным привилегиям монастырей-вотчинников.

Ход Стоглавого собора показал, что чисто церковная идеология не могла удовлетворительно справиться с задачей теоретического обоснования самодержавия, более того, она даже приходила в некоторый конфликт с ним.

Вынуждено было изыскивать иные источники доходов. Введение новых прямых налогов — пищальных и полоняничных денег — потребовало произвести учет земель, с населения которых шли доходы в казну. Перепись, начатая в 1550 г., принципиально отличалась от предшествующих. Она сопровождалась реформой поземельного обложения: подворное обложение было заменено поземельным. На основных территориях вводилась новая единица — “большая соха”, размеры которой колебались в зависимости от социального положения землевладельца. У служилых людей большая соха соответствовала. Не решив финансового вопроса за счет секуляризации монастырской и церковной собственности, правительство Ивана IV 800 четвертям “доброй земли” в одном поле, у монастырей и церквей — 600 четвертям, у черносошных крестьян — 500. Таким образом, при равном количестве земли больше сох было у черносошных крестьян, которые, следовательно, и платили больше податей. Новая реформа несколько ущемляла интересы церковного землевладения. Это соответствовало общему духу реформ.

Вторым мероприятием по упорядочению финансовой системы была таможенная реформа. Наметился переход к единой рублевой пошлине, которая должна была заменить основные подати и пошлины — торговые, ямские, пищальные деньги. Тенденция унификации таможенного обложения и постепенное введение откупной системы сбора косвенных налогов, восторжествовавшей в соседних государствах, в частности Великом княжестве Литовском, содействовала развитию товарно-денежных отношений в стране, ликвидируя мелочную опеку наместничьей администрации. Одновременно происходила и унификация мер. Результаты реформ в этой области охарактеризовал немец-опричник Штаден: “Нынешний великий князь достиг того, что по всей Русской земле, по всей его державе одна вера, один вес, одна мера”. Таможенная, так же как и губная, реформа, подводила к ликвидации кормленой системы.

Реформа, получившая название земской, проводилась крайне медленно. Она охватывала лишь районы черносошного крестьянства, где отсутствовало вотчинное и поместное землевладение. Реформа отвечала интересам зажиточной верхушки деревни, верхов посада, а также дворянства, для которых отныне создавалась возможность участия в сословно-представительных учреждениях на местах.

Смысл реформы сводился к замене наместников и волостелей органами земского самоуправления, выбиравшимися из среды посадского населения и зажиточных кругов крестьянства. Земские власти творили суд и расправу по делам второстепенной важности и собирали подати, которые ранее платились кормленщикам (“кормлёный окуп”). Эти подати теперь поступали в царскую казну, а позднее в особые финансовые приказы (четверти), и шли на обеспечение дворянской армии. Губные и земские учреждения были сословно-представительными органами дворянства, а также верхов посада и зажиточного черносошного крестьянства. Реформа местного управления содействовала уничтожению феодальной раздробленности в местном правительственном аппарате, укрепляла власть феодалов над крепостным крестьянством и городскими низами. По-видимому, единого указа об отмене кормлений не было. Наместники постепенно сменялись “излюбленными старостами”, выборными из посадского населения и зажиточных кругов крестьянства.

В целом на основных территориях земская реформа оставалась неосуществленной, но власть наместников-кормленщиков постепенно заменилась воеводским управлением, более тесно связанным с центральным правительственным аппаратом.

Целям централизации власти была подчинена и военная реформа. Принятое в 1555 – 1556 гг. уложение о службе установило для дворянства строгий порядок несения ратной службы. Каждый служилый человек, вотчинник или помещик, помимо личного участия, должен был выставлять вооруженных воинов из числа своих людей: один конный воин в полном вооружении, для дальнего похода снабженный запасным конем со 100 четвертей “доброй” земли в одном поле. За каждого выставленного господин получал небольшое вознаграждение, а за недоданного — платил двойной штраф.

.Для урегулирования местнических споров было проведено еще одно мероприятие: в 1555 г. был составлен “Государев родословец”, справочник по вопросам “родовитости” феодальной знати. Другим справочником, касающимся военной службы феодалов, стали разрядные книги, содержавшие списки — “росписи” воевод в походах и на городовой службе. “Государев разряд” систематизировал сведения о военной службе знати за 80 лет (1475 – 1556 гг.). Наряду с “Государевым родословцем” разряд помогал регулировать и контролировать местнические споры. Способствуя наведению порядка в местнических отношениях знати и признав тем самым местничество, “Государев разряд” отразил противоречивый, компромиссный характер деятельности Избранной рады.

В ходе реформы сложились два учреждения по руководству военно-служилыми делами — Поместная и Разрядная избы. Первая ведала вопросами земельного обеспечения дворянства, вторая — организацией его военной службы.

Так в середине 50-х годов начинает оформляться система центрального приказного управления. Место территориального принципа, господствовавшего в управлении страной до этого, постепенно начинал занимать функциональный. Термин “изба” как нарицательное наименование центрального правительственного учреждения вскоре вытесняется другим — “приказ”, служащие которого получают название “приказных людей”. К 70-м годам приказами стали именоваться не только бывшие избы, но и учреждения дворцового ведомства —- Дворцовый, Постельный, Бронный, Конюшенный приказы. Но и в это время названия “изба” и “приказ” сосуществовали (говорили о Ямской, Поместной, Посольской избах)

Реформы коснулись и имущественных отношений в среде феодалов. Частые войны, рост товарно-денежных отношений в стране приводили к обеднению и задолженности некоторой части служилых людей. Приговором 5 мая 1555 г. устанавливался месячный срок взыскания (правежа), в течение которого долг должен был быть уплачен, иначе должник превращался в холопа своего заимодавца. Через два года, убедившись, что закон мая 1555 г. лишает государство большого числа военно-служилых людей, а это в условиях подготовки Ливонской войны было нежелательно, правительство пошло на уступки.

Одновременно с этим правительство предпринимало меры, чтобы сохранить земельные владения дворянства и боярства, быстро переходившие в руки духовных феодалов Приговор 1558 г., как и другие законы в области гражданского права, защищал интересы служилых людей, основной опоры царской власти.

50-е годы — это завершающий этап деятельности Избранной рады, время необычайной остроты идеологической борьбы противников и защитников самодержавия. Достигнув значительных успехов в централизации страны, обеспечив финансы и войско, укрепившееся самодержавие безжалостно подавляло всякие попытки вольномыслия и, как всякое теократическое государство, нашло союзника, хотя и непоследовательного, в лице церкви. Таким образом был предопределен путь дальнейшего усиления реакции.

Истоки Российского деспотизма

В 1480 г. Московская Русь начала свой исторический марш. На волне национально-освободительного движения Москва начала свой марш необыкновенно успешно, несколько поколений после этого начала она была не в обороне, а в непрерывном наступлении. Казалось, она осознавала свою историческую цель и упорно шла к ее реализации. И цель эта, заключалась в завершении Реконкисты (т. е. в возрождении разрушенной Киевской Руси) и в реевропеизации страны (т. е. во вступлении в европейскую семью народов не самым младшим запоздалым братом, но равноправным партнером).

И международная геополитическая ситуация благоприятствовала осуществлению этой цели. В первой половине XV века османы захватывают Балканский полуостров, в середине века сокрушают Восточную Римскую империю, а к началу XVI уже угрожают важнейшим жизненным центрам Средней Европы...

Из этого изменения политической, геометрии в Европе и могла вырасти новая конструктивная роль России. Москва оказывалась в позиции ценного потенциального союзника для любой европейской антитурецкой коалиции.

Москве предстояло для завершения Реконкисты в первую очередь избавиться от наследства двухвековой татарщины, основательно деевропеизировавшей страну, и завершить процесс ее политического, социального, экономического, правового и культурного воссоединения.

Страна нуждалась в глубоко продуманной и гибкой национальной стратегии, для достижения двоякой исторической цели: завершения Реконкисты и реевропеизации страны.

На протяжении всего “Столетия выбора” Москва сделала достаточно много.

Можно утверждать, следовательно, что древняя европейская часть “русской традиции” на протяжении всего “Столетия выбора” была в наступлении. Во всяком случае, до 1560-го могло казаться, что, продолжая идти в направлении реевропеизации, Москва снова, как во времена Киевской Руси, входит в европейскую семью народов. Вся сумма постепенно складывающихся ограничений царской власти, хотя и не затрагивавшая непосредственно политической сферы, тем не менее де-факто лишала эту власть ее автократического (неограниченного) характера.

Ядром этого выбора оставался вопрос стратегический: продолжит ли Москва свое так удачно начавшееся наступление против последнего осколка Золотой Орды — Крымского ханства и стоявшей за ним Турции (присоединившись тем самым де-факто к европейской, антитутрецкой коалиции) — или ударит по Ливонии, “повернет на Германы”, говоря языком Ивана IV (став, таким образом, де-факто членом антиевропейской коалиции). От этого выбора, зависела вся политическая судьба страны: будет она продолжением реевропеизации или реставрацией татарщины.

На самом деле война с Крымом уже началась, когда Иван Грозный вдруг круто “Повернул на Германы”. И началась отлично, блестяще. И ничего, конечно, нет удивительного в том, что именно по этому вопросу .московское правительство (так называемое “правительство компромисса”, управлявшее страной с 1547-го) раскололось. Большинство его действительно, стояло за антитатарскую стратегию, казавшуюся не только единственно правильной, но и естественной национальной политикой. Естественной даже с точки зрения чисто тактической. Никто не угрожал России с Запада, тогда как оставлять открытой южную границу было смертельно опасно.

Тем не менее царь и аппарат внешнеполитического ведомства (опираясь на “коалицию страха”) выбрали стратегию противоположную. В 1560 г. Иван Грозный совершил государственный переворот, разогнав “правительство компромисса”. После учреждения в начале 1565 г. опричнины переворот этот перешел в “революцию сверху”, сопровождавшуюся массовым террором, постепенно переросшим в террор тотальный, в. ходе которого погибли не только сторонники “правительства компромисса”, но и его противники, инициаторы государственного переворота, а затем и сами инициаторы террора.

Уже тот факт, что для проведения антиевропейской стратегии царю пришлось — впервые в русской истории — применить политический террор, да еще тотальный, в результате которого были истреблены все лучшие дипломатические, военные и административные кадры страны, уже один этот факт говорит о первостепенной исторической важности стратегического выбора царя. А если мы еще примем во внимание, что в ходе этого террора были не только уничтожены десятки тысяч людей, но и сокрушена традиционная политическая структура, то мы поймем, что выбор этот имел действительно историческое значение для судеб России. И значение это состояло в том, что европейская часть “русской традиции” была раздавлена как политический феномен. Восторжествовала татарская ее часть. Антиевропейская стратегия Ливонской войны принесла России антиевропейскую Автократию.

И тут мы подходим к самой интересной и загадочной проблеме.

Правилен ли был “поворот на Германы”, с точки зрения сугубо прагматической, с точки зрения реализации национальных целей России? Ливонская война стала колыбелью русского деспотизма, т. е. той структуры управления, которая означала деевропеизацию России и предопределила ее трагическую судьбу на столетия вперед — до наших дней, этот выбор.

Разгром России в Ливонской войне вовсе не был простым военным поражением. Не был даже тяжелым поражением. Это был политический коллапс Москвы. Как сырьевой рынок и как удобный способ сообщения с Персией она, конечно, не перестала существовать и после Ливонской войны. Она перестала существовать как один из центров мировой торговли и европейской политики. С ней перестали считаться. Ее перестали бояться и перестали уважать. Она превратилась в третьестепенную державу.

Так обстоит дело с точки зрения беспристрастного здравого смысла. Так говорят факты. Но не так думали — и не думают! — русские историки. Наоборот, их заключение прямо противоположно.— за исключением Н. И. Костомарова. И уж во всяком случае никто из них никогда не интерпретировал Ливонскую войну как историческую катастрофу, положившую начало деевропеизации России. И началу русского деспотизма. Никто даже не пытался серьезно анализировать альтернативы этой войне, как будто бы она была естественной, фатальной, неотвратимой, единственно возможной стратегией русского государства. Никто не связывал ее с происхождением русской автократии.

Многое было в Иваниане, как многое было в русской истории, были открытия и были разочарования, были надежды и было отчаяние. Но нас в данном случае интересует не то, что в ней было, а то, чего в ней не было. А не было в ней гипотезы об Иване Грозном как о прародителе, изобретателе русской автократии, т. е. той псевдоевропейской политической формы, которая отличается как от восточного деспотизма, так и от европейского абсолютизма, той политической формы, которая словно бы эклектически совмещает параметры обеих этих кажущихся несовместимыми политических форм и вместе с тем демонстрирует миру такую устойчивость и силу, что ни государственные перевороты, ни реформы, ни революции оказались неспособны сокрушить ее — до наших дней. Не было в Иваниане гипотезы о Ливонской войне как о своего рода алхимической лаборатории, в которой выработана была эта чудовищная, как будто бы .неподвластная времени и коррозии форма. Не было в ней гипотезы об автократии как о результате “революции сверху”, проведенной Иваном Грозным в начале 1565 года.

Опричнина Ивана Грозного была не только политической революцией, обрекшей страну на странное циклическое воспроизведение собственной истории — все новых и новых ее террористических взлетов, неизменно сменяющихся бесцветным прозябанием; не только экономической революцией, обрекшей страну на периодическую смену судорожной модернизации и затяжного застоя, периодических попыток “догнать и перегнать Европу”, неизменно кончающихся унизительной зависимостью от этой самой Европы; она была и культурной революцией, обрекшей многие лучшие умы России, в том числе и умы ее историков, на унизительную интеллектуальную зависимость от автократического стереотипа.

Библиографический список


Зимин А. А., Хорошкевич А. Л. Россия времени Ивана Грозного — М.: Наука, 1982 г.

История СССР с древнейших времен до конца 17 века. Учебное пособие — М., 1981 г.

Ключевский В. О. Краткий курс истории России — М, 1994 г.

Пушкарев С. Г. Обзор русской истории — Ставрополь, 1983 г.

Янов А. Происхождение автократии // Диалог № 9, 1990 г. [/sms]
20 янв 2009, 14:07
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.