Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Реферат: Методологии и теории истории


Реферат: Методологии и теории истории

Реферат: Методологии и теории истории СОДЕРЖАНИЕ

 

Введение………………………………………………………………………….

1. Этапы развития историографии……………………………………………3

2. Формирование “научной истории”…………………………………………4

3. “Исторический поворот” в гуманитарных науках……………………….8

4. Современное состояние методологии…………………………………......12

Заключение……………………………………………………………………...16

Список использованной литературы………………………………………..19
[sms]

Введение


...Все создаваемое в области
метода носит лишь временный
характер, так как методы меняются
по мере развития науки
                       Э. Дюркгейм


Современные тенденции развития методологии истории определяют не только особенности состояния исторической науки, но и перспективы ее развития в XXI столетии. Хронологические рамки при анализе историографического процесса весьма условны. Однако принято считать “нижней границей” современного этапа развития методологии и историографии период 1960-х-70-х гг. В этот период, который в историческом сообществе называют еще “периодом между модернизмом и постмодернизмом”5, формировались те черты методологии истории, которые определяют характер ее развития на рубеже XX и XXI столетий, а динамика которых и составляет содержание эволюции теоретико-методологических оснований современной исторической науки и в какой-то степени определяет ее развитие в обозримом будущем. В самом обобщенном виде эти тенденции могут быть сформулированы, исходя из различия в трактовке кардинальных вопросов, относящихся к теоретико-методологическим основаниям исторической науки. Они проявляются в поиске новых дисциплинарных теорий, изменениях в понимании и проявлении междисципогинарности в исторических исследованиях, появлении новых междисциплинарных областей, эволюции “научной истории”, воздействии “постмодернистского вызова” на историографическую традицию, возрождении нарратива и “нового историцизма”.

 

1. Этапы развития историографии

Современный этап развития историографии характеризуется “плюрализмом” в области методологии истории, кратковременными волнами “популярных” методологий и их сменой - девальвацией одних и “вызовом” других методологических и теоретических парадигм. Общую ситуацию конца XX столетия характеризуют как период кризиса в исторической науке, прежде всего, связанного с неудовлетворенностью исторического сообщества теоретико-методологическими основаниями своей предметной области научного знания. Наиболее характерной чертой развития современной историографии в теоретико-методологическом аспекте, как отмечают историографы, является борьба двух тенденций - сциентической, научной, социологизирующегся истории и культурологической, “историзирующейся” истории. Историки также связывают эти два направления соответственно с оптимистическими и пессимистическими воззрениями на научно-технический прогресс.

Представляется целесообразным дать краткие характеристики этих направлений в аспекте раскрытия их теоретико-методологических оснований.

При характеристике “научной истории” важно подчеркнуть, что она является движением за аналитическую междисциплинарную историю, обогащенную теоретическими моделями и исследовательскими методами социальных наук. Поэтому она также называется “социологизирующейся” историей, а свое название “научной” приобрела за пристрастие к научным подходам к историческому исследованию, в том числе с применением методов точных наук, в частности методологии квантификации, т.е. применения количественных методов в историческом исследовании. Последнее направление имеет богатую традицию использования в конкретно-исторических исследованиях и основательно разработано в отечественной и зарубежной литературе теоретико-методологического характера.

“Научная история” также претендовала на роль “новой истории”, в отличие от так называемой “традиционной историографии”. При всей теоретико-методологической неоднородности и национальной специфике развития представители разных течений и историографических школ, причисляющих себя к “новой истории”, выступали против следующих положений, характерных для традиционной парадигмы исторической науки8. Это, прежде всего, приверженность традиционной историографии политической истории. “История - это политика прошлого, политика - это история настоящего”. Основной акцент делался на национальной истории, истории международный отношений, истории церкви и военной истории. Новую историографию, напротив, интересует любое проявление человеческой активности. “История есть у всего” - отсюда провозглашенный школой “Анналов” лозунг “тотальной истории”. При этом философское обоснование “новой” историографии представление о социально или культурно конструируемой действительности.

2. Формирование “научной истории”

В отличие от традиционной, “новая” история расширяет трактовку понятия профессионализма историка, привнося в это понятие необходимость овладения методологическими навыками междисциплинарного подхода.

Следует отметить, что в формировании направления “научной истории” определяющую роль играла марксистская теория и методология социальных наук. Следствием этого было внимание историков этого направления к изучению обществ, а не индивидов, к выявлению общих закономерностей, генерализации как основе объяснения изменений, происходивших в обществе в прошлом. Это было стремление отойти от нарративной истории, отвечающей на вопросы, “что” и “как” происходило в истории в хронологической последовательности, стремление приблизиться к ответу на вопрос “почему” при изучении исторического прошлого.

Обращаясь к истории формирования этого направления, заметим, что сформулировано оно как направление “научной истории” было в ХIХ веке Леопольдом фон Ранке. Так, он подчеркивал как основную характеристику подобного рода исторических исследований особое внимание к историческому источнику, значимость эмпирической, документальной основы для исторического исследования, введение в научный оборот новых исторических источников. В последующем, как правило, в историографии выделяются три различные течения “научной истории”, развивавшихся на основе различных теоретико-методологических оснований и внесших особый вклад в развитие различных сфер исторической науки. Это марксистское направление (прежде всего, связанное с методологией социально-экономической истории), французская “школа Анналов” (развивающая, прежде, всего экологическую и демографическую модели) и американская “методология клиометрии” (претендовавшая на создание новой политической, новой экономической и новой социальной истории). Следует специально остановиться на теоретико-методологической неоднородности и условности подобной классификации, которая ставит в один ряд и национальные историографические школы, и интернациональные методологические направления.

Вторую, культурологическую тенденцию можно обозначить, по определению ряда исследователей, как “исторический поворот”, поворот не только самой истории к собственно своему предмету - человеку, но и социальных наук к истории. При этом частью “исторического поворота” является так называемый “культурный поворот” в изучении человечества и общества. Во многих учебных учреждениях, в особенности в англоязычном мире, широкое распространение получили “культурные исследования”. Ученые, которые еще десять лет назад называли себя литературными критиками, историками искусства или науки, теперь предпочитают говорить о себе как о “культурных историках”, специализирующихся по “визуальной культуре”, “культуре науки” и т.д. Политологи и политические историки изучают “политическую культуру”, экономисты и экономические историки переключили свое внимание с производства на потребление и на формируемые культурой желания и потребности. В то же самое время, дисциплина истории делится на все большее количество субдисциплин, и большинство ученых предпочитают вносить свой вклад в историю отдельных “секторов”, нежели писать о целых культурах.

Новый стиль культурной истории был рожден последним поколением историков, во многом благодаря экс-марксистам, или, по меньшей мере, ученым, которые находили те или иные аспекты марксизма привлекательными. Этот стиль был определен как “новая культурная история”, хотя представляется более обоснованным назвать его “антропологической историей”, поскольку многие из его приверженцев находились под влиянием антропологов.

Существенная группа ученых теперь рассматривает прошлое как далекую страну, и подобно антропологам видят свою задачу в интерпретации языка ее культуры, в буквальном и переносном смысле этого слова. Иными словами, культурная история является культурным переводом с языка прошлого на язык  настоящего,  адаптацией концептов  современников для историков и их читателей.

Проявление “исторического поворота” в социологии проявляется в формировании исторической и компаративной методологии. Известно, что уже два столетия социологи дискутируют о том, является ли общество целостной системой или представляет собой совокупность агрегированных индивидуумов со своими индивидуальными предпочтениями. Отсюда вытекает другой вопрос, требующий для своего решения исторической методологии: как проявляется социальная роль человека как главного действующего лица, субъекта истории как индивидуальности, которая входит в состав общества, или только на уровне социума, то есть коллективно.

Все эти изменения “историчны” в трех смыслах: во-первых, они представляют собой эпохальный поворот против науки об обществе, сформировавшейся как оппозиционное историографическое направление традиционной истории сразу же в послевоенный период, во-вторых, они включают продолжающийся и определенный поворот к истории как к процессу, как к прошлому, как к контексту, но не обязательно как к дисциплине, то есть являются компонентом интеллектуальных исследований в широком круге различных областей научного (прежде всего гуманитарного) знания.

В-третьих, они вновь способствуют постановке кардинальных вопросов методологии истории, таких, например, как вопрос о предмете истории и его структуре, вопрос “дисциплинарного дискурса” и т.д.

Таким образом, с одной стороны, поворот к истории наблюдается в таких дисциплинах как социология, политические науки, право, литература. Это проявляется в появлении критической социальных теорий, литературном критицизме, новых междисциплинарных проектах (тендерные, культурные исследования и др.). С другой стороны, переосмысливается роль теории и методологии в истории, меняется стратегия формирования теоретико-методологических оснований истории от заимствования теории из социальных наук к “собственным” теориям. При этом на первый план выходит понятие “исторического самосознания”, под которым понимается аналитическая реконструкция контекстуализированных действий и исторических лиц и представление их в теоретически сложном нарративе, который включает множество причин и результатов. В этом историки видят основу исторического поворота. История меняет (расширяет) функции и определяется не только как предмет, научная дисциплина, а как эпистемология, “историческая эпистемология”.

3. “Исторический поворот” в гуманитарных науках

Все гуманитарные науки переживают “исторический поворот”, но так как каждой области знаний присуща своя “культура знания”, то место истории соответственно будет различно. Однако бесспорно, что проявлениями “исторического поворота”, в частности, является новый этап развития междисциплинарных исследований и междисциплинарной методологии.

Так, по мнению мирового научного сообщества, в 80-90-ые годы XX века происходит рост и развитие тенденций междисциплинарности, мультидисциплинарности, метадисциплинарности, проявлением которых, в частности является встречное движение социологии и истории в направлении к одной цели - формированию исторической социальной науки. Однако следует иметь в виду особый контекст понимания междисциплинарности в современных дискуссиях. Речь идет, прежде всего, о поиске теорий, адекватной основы для объяснения “прошлой реальности”, который особым образом актуализировался в связи с тем, что вера в единственную, научную “трансисторическую” дорогу к обобщенному универсальному знанию подорвана девальвацией на современном пе некогда авторитетных теорий середины XX столетия. Марксистская теория, которая разрушила стены идеализма и веру “идеологию научного нейтралитета” в свою очередь также была    отброшена     целым    рядом     представителей     “пост” направлений -  остпозитивизма,  постмодернизма, постмарксизма постструктурализма.  И  теперь   своеобразным оазисом эпистемологического мира многим видится история. Одним из вопросов, подлежащих ревизии в сфере эпистемологии является версия “реальности”, которая включает представления об    обществе,    истории    и    эпистемологии.   

Шел   процесс формирования истории как дисциплины, заимствующей теорию из    социологии    и    других    дисциплин,    не    генерирующей собственную теорию или даже дискуссии по вопросам теории. С другой  стороны,  социология развивала теорию,  применимую “для   всех   времен   и   стран”,   не   осознавая   исторического контекста,  особенностей “исторической длительности”  и т.д. История рассматривалась как фактор дестабилизации для теории, а социология    как дестабилизирующий фактор для истории.

Таким образом, с одной стороны, поворот к истории наблюдается в таких дисциплинах как социология, политические науки, право, литература. Это проявляется в появлении критической социальных теорий, литературном критицизме, новых междисциплинарных проектах (тендерные, культурные исследования и др.). С другой стороны, переосмысливается роль теории и методологии в истории, меняется стратегия формирования теоретико-методологических оснований истории от заимствования теории из социальных наук к “собственным” теориям. При этом на первый план выходит понятие аналитическая реконструкция контекстуализированных действий и исторических лиц и представление их в теоретически сложном нарративе, который включает множество причин и результатов. В этом историки видят основу исторического поворота. История меняет (расширяет) функции и определяется не только как предмет, научная дисциплина, а как Все гуманитарные науки переживают “исторический поворот”, но так как каждой области знаний присуща своя “культура знания”, то место истории соответственно будет различно. Однако бесспорно, что проявлениями “исторического поворота”, в частности, является новый этап развития междисциплинарных исследований и так, по мнению мирового научного сообщества, в 80-90-ые годы XX века происходит рост и развитие тенденций междисциплинарности, мультидисциплинарности, метадисциплинарности, проявлением которых, в частности является встречное движение социологии и истории в направлении к одной цели - формированию исторической социальной науки. Однако следует иметь в виду особый контекст понимания в современных дискуссиях. Речь идет, прежде всего, о поиске теорий, адекватной основы для объяснения “прошлой реальности”, который особым образом актуализировался в связи с тем, что вера в единственную, научную “трансисторическую” дорогу к обобщенному универсальному знанию подорвана девальвацией на современном некогда авторитетных теорий середины XX столетия. Марксистская теория, которая разрушила стены идеализма и веру “идеологию научного нейтралитета” в свою очередь также была    отброшена     целым    рядом     представителей     “пост” направлений -  остпозитивизма,  постмодернизма, постструктурализма,   постмарксизма.  

Если в послевоенный период для исторической науки был характерен глубокий интерес к “новому научному подходу”, который был не только методологическим, ибо он также предполагал поиск теории в истории как дисциплине (дисциплинарной теории), то на современном этапе этот поиск дисциплинарной теории проявился в возрождении нарратива как онтологического и эпистемологического концепта, принципа для практики исторических исследований. Эта новая тенденция была проанализирована английским историком Лоуренсом Стоуном в статье "Возрождение нарратива", опубликованной в 1970 г. и широко обсуждаемой до сих пор.
Интерес к нарративу на современном этапе проявляется в двух аспектах. Во-первых, историков интересует создание нарратива как такового. Во-вторых, (и это проявилось уже после публикации статьи Стоуна), историки стали рассматривать многие из источников как истории, рассказанные конкретными людьми, а не как объективное отражение прошлого; 1990-е годы подтвердили правоту Стоуна, заявлявшего о “сдвиге от аналитической к дескриптивной модели исторического письма”.

Однако на сегодняшний день представляется очевидным, что в самой истории есть источники для теоретических обобщений, для появления теории (что создает основания для формирования “социологии истории”), а исторический контекст в социологии ведет в свою очередь к формированию “исторической социологии”.

Версия “нового” научного подхода к истории связывалась, в частности, с теориями среднего уровня, которые использовались как “посредник” в отношениях между историком и фактами и имели двоякую функцию: исследовательской гипотезы и гаранта объективности. На уровне эпистемологии “новый подход” проявлялся в разделении “актуального прошлого”, “воспроизведенного прошлого” и “написанного прошлого”. Общей же тенденцией было движение на пути поиска дисциплинарной теории для истории (от заимствования “социальных” теорий к историческому самосознанию, “новому историцизму”). Надо сказать, что в историографии существует длительная традиция поиска “дисциплинарной теории”. Дэвид Карр усматривает следующие этапы и аспекты формирования дисциплинарной теории. Так, уже с середины 1940-х годов имело место разделение истории на пласты, на которых основывалась письменная история, которая, в свою очередь, рассматривалась как систематический или фрагментарный нарратив, относящийся к части истории-реальности. Это разделение истории уже подчеркивало особую роль нарратива. Существовали и другие подходы, как, например, функционализм (презентизм), который рассматривал основные принципы, которые “ведут” историческое исследование, определяют выбор проблемы, отбор источников и оценку результатов как функцию от настоящего, ибо историк пишет в контексте проблемы, которую он выбирает в настоящем, по причинам и с таким подходом к решению, которые на современном этапе приняты наукой. То есть само обращение к истории всегда было бы функцией от настоящего. В послевоенный период политический функционализм был подвергнут критике также как и презентистские теории. В это время историки пришли к выводу о роли теории (пока заимствованной) и предпочтительности теории среднего уровня перед “грандтеориями”.  С  середины   1950-х  годов  историки ггоатили веру в то, что факты говорят сами за себя, также как и в что   история   воспроизводима   во   всей   ее   целостности. "омнения    вызывало    и    положение,    что    у    истории    нет теоретических оснований (кроме временной последовательности) для генерализации. Допускалось существование “теоретически мыслящих историков”, использующих теории социальных наук различные   концепции   исторических   изменений   -   марксизм, эволюционная теория, теологические теории, концепции Тойнби и Шпенглера (работы которые оценивались как спекулятивные философии   истории).   Однако   в    1960-70   годы   произошла девальвация генерализирующих теорий, “философий истории”, а историки  предпочли  вернуться  к  теориям   среднего  уровня. Отношения    между    историей    и    социологией    носили    не методологический, а теоретический характер.

Итак, историчность этого эпохального поворота заключается в его направленности против науки об обществе, сформировавшейся как оппозиция “традиционной” истории в послевоенный период. Это поворот к истории как к “прошлому”, понимаемому, однако, прежде всего, как культура, к истории как контексту (не как к дисциплине), которая стала компонентом интеллектуальных исследований в широком круге областей. Результатом “исторического поворота” является возрождение нарративной истории, фокусирующей внимание на событиях, культуре и индивидуумах.

4. Современное состояние методологии

Современное состояние развития методологии истории характеризуется критическим, а подчас и нигилистическим, отношением    к    предшествующей    традиции.    Критическому анализу подвергаются практически все основные историографические направления, представления которых ищут новые парадигмы внутри истории как социальной науки. Историографы отмечают кризис концепции “научной истории”.

Проявление критически-нигилистического отношения к основным направлениям методологии истории XX века позитивизму, марксизму, структурализму, - историческое сообщество называет “постмодернистским вызовом”14. Нельзя не отметить, что “постмодернизм” является понятием, относящимся к весьма широкому кругу вопросов, в том числе за пределами истории. Как отмечается в специальном издании “Историография между модернизмом и постмодернизмом: Исследования в области методологии исторического исследования”, в статье, посвященной происхождению постмодернистской историографии, постмодернизм - понятие многозначное. Как отмечали сами представители постмодернизма в материалах конференции, специально посвященной вопросам постмодернизма и проходившей в 1984 г. в Утрехте (Нидерланды), им удалось определить лишь общие контуры понятия “постмодернизм”, или “постструктурализм”. Тем не менее, идеологи постмодернизма видят его место в исторической теории как “радикализацию историзма XIX в.”. Постмодернизм является, по их мнению, одновременно и “теорией истории” и “теорией об истории”1б.
Как известно, постмодернизм появился как отрицание модернистской архитектуры, представленной такими направлениями, как Баухаус и школа Ле Карбюзье. Это понятие также   употребляется   для   обозначения   новых   направлений.

В исследованиях, посвященных постмодернизму, это явление связывается с репрезентативизмом - направлением, представители которого определяют историю как “репрезентацию в текстовой форме”, которая должна подчиняться эстетическому анализу в первую очередь. Основанием для подобных суждений являются заявления идеологов постмодернизма о том, что “в последние десятилетия (XX в.) появился новый порядок отношений между исторической реальностью и ее репрезентацией в историческом исследовании”, чему в немалой степени способствовали сами постмодернисты.

Свою цель постмодернисты усматривают в том, чтобы “выбить почву из-под ног у науки и модернизма”. Основные положения идеологов постмодернизма - голландского ученого Ф. Анкерсмита и американского исследователя X. Уайта, изложены в их монографиях и на страницах научных журналов.

Отправной точкой для представлений постмодернистов о предмете “писания истории” явилось существующее в настоящее время “перепроизводство” исследований по истории. Ситуация, которой Ницше опасался более ста лет назад, когда сама историография препятствует формированию у нас представления о прошлом, по мнению идеологов постмодернизма, стала реальностью. Ими также отрицается возможность создания всеобъемлющей (тотальной) истории в силу отсутствия адекватной теории истории, неразвитости “теоретической истории”, которая не в состоянии побороть хаос, вызванный дифференциацией предметной области истории ("фрагментацией прошлого", по определению Анкерсмита), специализацией исторических исследований и "перепроизводством" исторической литературы. Современное состоянии историографии, по мнению постмодернистов, заставляет отодвигать на задний план действительность, историческое прошлое. Объектом же исторической науки - исторической реальностью становится сама информация, а не действительность, скрытая за ней.

В настоящее время, как утверждают постмодернисты, историография "выросла из своего традиционного теоретического сюртука" и, следовательно, нуждается в новой одежде. Важной задачей представители постмодернизма видят определение места истории в современной цивилизации, что означает, в их версии, выявление параллелей, т.е. сходства между историей и литературой, литературной критикой. Постмодернисты не заостряют внимание ни на самом научном исследовании, ни на том, как общество осваивает его результаты, в центре их интересов - только функционирование науки и научной информации как таковой. Для постмодернизма наука и информация являются самостоятельными объектами исследования, подчиняющимися своим  собственным   законам.  Главным  законом постмодернистской информационной теории является закон умножения информации, отраженный, в частности, в следующем тезисе: "Чем сильнее и убедительнее интерпретация, тем больше новых произведений (новой информации) она порождает". Предметом анализа постмодернистов является язык, употребляемый в науке, а явления исторического прошлого, реальности приобретают в их исследованиях языковую природу. Язык, употребляемый в науке, является предметом, а предметы в реальности обретают языковую природу.

Прошлую реальность следует рассматривать, по мнению постмодернистов, как написанный на иностранном языке текст, имеющий те же лексические, грамматические, синтаксические и семантические параметры, что и любой другой текст. Так, по мнению Анкерсмита, произошел "перенос интереса историка с исторической реальности на печатную страницу". Таким образом, постмодернисты противопоставляют историографию, так же как и искусство и литературу, науке, абсолютизируя эстетическую функцию истории и отождествляя историческое исследование с литературным произведением. Если историк-модернист ("научный историк") приходит к выводам на основании исторических источников и скрытых за ними свидетельств исторической реальности, то с точки зрения постмодерниста, свидетельство указывает не на само прошлое, а на другие интерпретации прошлого, поскольку фактически мы используем свидетельство именно ради этого.

Такой подход можно охарактеризовать как модернизацию исторического источника. Специфика предложенного способа анализа источников состоит в том, что он не столько нацелен на выявление скрытой в них исторической реальности, сколько подчеркивает, что эти свидетельства минувшего приобретают смысл и значение только в столкновении с ментальностью более позднего времени, в котором живет и пишет историк.


Заключение


Одной из особенностей современной исторической науки является то, что ее развитие можно представить не только как продукт индивидуального творчества, но и определенных сообществ ученых, которые квалифицируются понятием “научная школа”. На протяжении последнего столетия не утихают споры об определении этого понятия, однако до сих пор нет четкого представления о содержании и основных характеристиках научных школ.

Последняя четверть ХХ века характеризуется противоречивыми тенденциями в поисках методологии исторического исследования. Доминирующей была, пожалуй, тенденция к обособлению истории от других наук, проявившаяся, в частности, в подчеркивании специфики исторического знания, усилении "антисциентистского" направления, постмодернистского подхода. В этой связи отмечают поворот от объективистской к субъективистской концепции науки, от позитивизма к герменевтике, от количественных методов к качественным. Однако к концу века этот процесс зашел, по-видимому, слишком далеко. В последние годы в работах историков чаще стал применяться междисциплинарный подход, активнее используются общенаучные методы. Как отмечает Л.П.Репина, "все громче звучит призыв к преодолению антитезы сциентистской и гуманистической тенденций, структурного и антропологического подходов, макро- и микроистории, системного и динамического видения исторического процесса". По мнению известного французского историка-методолога М. Эмара, история сегодня должна быть открыта для всех направлений мысли и гипотез, выдвигаемых другими дисциплинами, которые тоже изучают общество, а ее методы, так же как и способы постановки вопросов, должны быть в значительной степени обновлены.

Одно из направлений обновления методологически-методического инструментария историков связано, с одной стороны, с более активным включением общенаучных категорий в понятийно-категориальный аппарат исторической науки, а, с другой стороны - с совершенствованием математических методов анализа данных исторических источников и математических моделей исторических процессов. Опыт квантификации, накопленный исторической наукой в 60-80-х гг. ХХ в., отчетливо выявил тенденцию к постепенному внедрению все более сложных методов математической статистики. Эта тенденция проявляется и в течение последнего десятилетия, но уже на новом, качественно ином витке процесса квантификации. Речь идет прежде всего о методах нелинейной динамики (в частности, теории хаоса), применяющихся для создания моделей сложных процессов и обнаружения хаоса в эмпирических динамических рядах. В нашей стране освоение этого нового этапа проводится в русле направления квантификации исторических исследований, созданного акад. И.Д. Ковальченко. Характеризуя это направление, О.М. Медушевская пишет: "В работах школы Ковальченко уверенно звучит установка на метод, на такое знание, которое в принципе может быть логически выведено. В ситуации, когда даже среди части профессиональных историков распространено убеждение, что история - "не такая наука", как другие, что она не обязана репрезентировать научному сообществу логику своего движения к истине, то есть в ситуации постмодернистского методологического кризиса, подчас трудно различить границу между научным исследованием и эссеистикой на историческую тему". Одна из актуальных для современного научного сообщества проблем, как отмечает Медушевская, это проблема метода, проблема профессионализма в условиях междисциплинарности, понимаемой в смысле активного взаимодействия между историками и представителями других наук - гуманитарных, информационных, естественнонаучных, - ставшей реальностью и имеющей перспективы дальнейшего, все более широкого распространения.


 

 

 

Список использованной литературы

Анкерсмит Ф.. Историография и постмодернизм.. В кн: “Современные методы преподавания новой и новейшей истории”. М. 1986
Гуревич А.Л. Исторический синтез и школа Анналов. -М., 1993.

Ковальченко И.Д."Методы исторического исследования", М. 1987
Кун Т. Структура научных революций. -М., 1977.

Логунов А.П. "Отечественная историографическая культура. Образы историографии"

Проскурякова Н.А."Концепции цивилизации и модернизации в отечественной историографии" М., 1990
Репина Л.П. "Постмодернистский вызов" и перспективы новой культурной и интеллектуальной истории. В кн.: "Новая историческая наука" и социальная история. - М., 1998.
Репина Л.П. "Новая историческая наука" и социальная история.-М., 1998.

Румянцева М.Ф."Теория истории", С.Пб, 2000

Савельева И.М. "История и время", "Знание о прошлом", "Конструирование прошлого"

Селунская Н.Б."К проблеме объяснения в истории" М., 2001
Торштендапь Р. Конструктивизм и репрезентативизм в истории. - В кн.: Проблемы источниковедения и историографии: Материалы научных чтений. - М., 2000. - С. 68-69. [/sms]
19 янв 2009, 16:27
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.