Последние новости
03 дек 2016, 15:27
Украинские силовики стягивают минометы, танки и реактивные системы залпового огня (РСЗО)...
Поиск



» » » » Реферат: Крымская война


Реферат: Крымская война

Реферат: Крымская война Введение

Крымская война — особая страница в русской истории. Она оказала значительное влияние на развитие международных отношений, на внутренней положение Российской империи, обнажила, с одной стороны, слабость Российской империи, с другой — продемонстрировала героизм и непоколебимый дух русского народа.

В Крымской войне приняли участие Россия, Османская империя, Англия и Франция. Каждая из этих стран имела собственные расчеты в развязывании военного конфликта на Ближнем Востоке.
[sms]
Для России первостепенное значение имел режим черноморских проливов. В 30 – 40 годы 19 века русская дипломатия вела напряженную борьбу за наиболее благоприятные условия в разрешении этого вопроса. В 1833 г. был заключен с Турцией договор, по которому Россия получила право свободного провода своих военных кораблей через проливы. В 40-е годы 19 века ситуация изменилась. На основе ряда соглашений с европейскими государствами проливы были закрыты для всех военных флотов, что особенно тяжело отразилось на русском флоте, который оказался запертым в Черном море.

Англия и Франция, вступая в войну против России, надеялись сокрушить ее как великую державу, лишить влияния на Ближнем Востоке и Балканском полуострове.

Была ли Крымская война как “защита территориальной целостности Турции” от русской агрессии и преувеличивала ли успехи союзных войск? Или защищалась Россия в этой войне от агрессии со стороны Англии, Франции и Турции? Разоблачала Крымская война захватнические цели царизма, и было ли крымское поражение благодаря тотальной отсталости дореформенной России? На эти и другие вопросы, которые ставили историки того времени, советского и настоящего, помогут разобраться следующие поставленные перед современником задачи:


рассмотреть причины Крымской войны;

исследовать борьбу России и союзников в этой войне, а также их слабые и сильные стороны;

проанализировать итоги Крымской войны.
Причины Крымской войны

Борьба европейских монархий с революцией лишь на время отвлекла их от восточных дел. Задушив совместными усилиями революцию в 1848 – 1849 гг., державы Священного союза вновь обратились к восточному вопросу — этому яблоку раздора между ними, — и сразу бывшие союзники стали врагами.

Царизм, памятуя о том, что он сыграл в подавлении революции главную роль хотел и на Востоке преуспеть больше всех. Выступая против Турции, он надеялся на договоренность с Англией, правительство которой с 1852 г. возглавлял личный друг Николая I Д. Эбердин и на изоляцию Франции, где в том же 1852 г. провозгласил себя императором Наполеоном III племянник Наполеона I (во всяком случае Николай был уверен, что с Англией Франция на сближение не пойдет, ибо племянник никогда не простит англичанам заточения своего дяди). Сам Наполеон III довольно униженно домогался тогда, чтобы европейские правительства хотя бы признали его императором. С этой целью в Берлин, Вену и Петербург был командирован его специальный уполномоченный барон Ж. Дантес де Геккерен (убийца А. С. Пушкина). Николай I принял Дантеса милостиво и даже пригласил его покататься вместе верхом. Далее царизм рассчитывал на лояльность Пруссии, где король Фридрих Вильгельм IV, брат жены Николая, привык повиноваться своему могущественному зятю, и на признательность Австрии, которая с 1849 г. была обязана России своим спасением от революции.

Все эти расчеты оказались битыми. Англия и Франция объединились и вместе выступили против России, а Турция и Австрия предпочли враждебный к России нейтралитет.

Крах внешнеполитических расчетов царизма накануне Крымской войны во многом объяснялся личными качествами царя и его первого министра. Николай I как дипломат отличался, по компетентному мнению Е. В. Тарле, “глубокой, поистине непроходимой, всесторонней невежественностью”. Между тем он решал дипломатические задачи самонадеянно и опрометчиво, а предостеречь и отрезвить его было некому.

Итак, царизм не разобрался в хитросплетениях европейской политики, но главное было не в этом. Главное заключалось в том, что ни царю, ни его дипломатам и генералам не доступно было понимание тех экономических сдвигов, которые произошли в Европе за 30 – 40 гг. Все это время не только в Англии, но и во Франции, и даже в Австрии и Пруссии капитализм неуклонно развивался и, усиливая экономический потенциал держав, подогревал их аппетиты к новым рынкам, источникам сырья, сферам влияния. При таких условиях западной державы, которые охотно сотрудничали с царизмом в борьбе с революцией, не хотели ни сотрудничать с ним, ни тем более понести ущерб от него в дележе рынков. Наоборот, растущая активность царизма в районах, где они сами надеялись поживиться усиливала их противодействие России.

Причиной Крымской войны коренились главным образом именно в столкновении колониальных интересов России и Англии, а также России и Франции и, отчасти, России и Австрии на Ближнем Востоке и на Балканах. И Англия в союзе с Францией, и Россия в Крымской войне к одинаковой цели, то есть к господству в указанных районах, хотя и разными путями; Англия и Франция, которым выгодно было иметь в лице Турции постоянный противовес и угрозу России, предпочитали закабалить Османскую империю, тогда как Россия хотела уничтожить ее. Турция, в свою очередь, преследовала давнюю цель — отторгнуть от России Крым и Кавказ. При этом каждое из правительств стран-участниц войны надеялось одерживать победы и отвлекать ими свой народ от внутренних затруднений. Правители Англии и Франции умело использовали всеобщую ненависть европейской демократии к царизму как жандарму Европы. Война с царизмом могла стать популярной и не только прославить внешне заправил Англии и Франции, но и примирить их с внутренней оппозицией, английские дипломаты еще до начала войны стали говорить о ней как о “битве цивилизации против варварства”.

Итак, по своему происхождению Крымская война была захватнической, грабительской со стороны всех ее участников. Ближайшим поводом к войне послужил спор между католическим и православным духовенством о так называемых святых местах и Иерусалиме, то есть о том, в чьем ведении должен находиться “гроб Господень” и кому чинить купол Вифлеемского храма, где по преданию родился Иисус Христос. Поскольку право решать этот вопрос принадлежало султану, Николай I и Наполеон III, оба искавшие поводов для нажима на Турцию, вмешались в спор: первый, естественно, на стороне православной церкви, второй – на стороне католической. Религиозная распря вылилась в дипломатический конфликт. Россия и Франция начали бряцать оружием.

Царизм, будучи уверен в том, что Англия, Австрия и Пруссия останутся по меньшей мере нейтральной в русско-французском конфликте, а Франция не решится воевать с Россией один на один, действовал напролом. В феврале 1853 г. по высочайшему повелению в Константинополь отплыл с чрезвычайными полномочиями князь А. С. Меньшиков — правнук знаменитого временщика, генералиссимуса А. Д. Меньшикова, один из трех главных фаворитов Николая I, который уступал по влиянию на царя фельдмаршалу И. Ф. Паскевичу, но с третьим фаворитом, шефом жандармов А. Ф. Орловым, соперничал не без успеха. Ему было велено потребовать, чтобы султан не только решил спор о “святых местах” в пользу православной церкви, но и заключил особую конвенцию, которая сделала бы царя покровителем всех православных подданных султана. В этом случае Николай I становился, как говорили тогда дипломаты, “вторым турецким султаном”: девять миллионов турецких христиан приобрели бы “двух государей, из которых одному они могли бы жаловаться на другого”. Такое положение М. Н. Покровский приравнивал к тому, как если бы казанские гагары получили право жаловаться на Николая I турецкому султану.

Турки отказались от заключения такой конвенции, но, чтобы смягчить отказ, “утешили” Меньшикова тем, что султан запретил в своих владениях называть христиан собаками. “Это очень важно, — съязвил Меньшиков, — и в благодарность я буду просить своего государя, чтобы он запретил в России называть собак султанами”.

Меньшиков держался в Константинополе нарочито грубо, вызывающе. Он приплыл с громадной свитой на военном корабле под названием “Громоносец”, а свои визиты властителям Турции обставил с кричащей дерзостью: к великому визирю явился без мундира, в домашнем сюртуке (что было вопиющим нарушением дипломатического этикета); от визита к министру иностранных дел отказался, заявив, что не желает иметь дело “с этим лживым субъектом”, поскольку тот “за французов”. К самому султану вломился в апартаменты, не пожелав сделать предупредительного этикетом поклона у порога двери.

В том же резком, бесцеремонном духе вел Меньшиков и переговоры. Английский посол в Константинополе лорд Ч. Стрэтфорд-Рэдклиф посоветовал дивану (правительству Турции) признать контроль православной церкви в “святых местах”, но не соглашаться на подписание конвенции. Расчет Англии был таков: разжечь русско-турецкую войну, а затем превратить ее — под видом защиты Турции” — в коалиционную и повергнуть Россию. Английский посол понимал, что России нужны не “святые места” в Иерусалиме, а господство на Балканах, поэтому царизм будет добиваться заключения конвенции о покровительстве турецким христианам. Англия стремилась это доказать европейской общественности, то есть что суть не в религиозном споре, а в русской агрессии против Турции.

Все вышло так, как спланировало правительство Англии. 21 мая Меньшиков, не добившись заключения конвенции уведомил султана о разрыве русско-турецких отношений (хотя султан отдавал “святые места” под контроль России) и отбыл из Константинополя восвояси. “Диван здесь на английских пружинах”, — заявил он перед отъездом. Вслед затем русская армия вторглась в Дунайские княжества (Молдавию и Валахию). После долгой дипломатической перебранки 4 (16) октября 1853 г. Турция объявила Росси войну.

Крымская война

Россия против Турции

Все еще господствовавшие тогда в России феодально-крепостнические отношения тормозили экономическое развитие страны и обусловливали ее военно-техническую отсталость. Военных заводов было мало и работали они непродуктивно из-за примитивной техники и непроизводительного крепостного труда. Основными двигателями служили вода и конная тяга, от чего заводы назывались “вододействующими” и “коннодействующими”. Зимой, когда замерзала вода и кончались запасы корма для лошадей, они свертывали свое производство.

Всего перед войной Россия производила в год 50 – 70 тысяч ружей и пистолетов (за год войны их потребовалось 200 тысяч), 100 – 120 орудий (потребовалось втрое больше) и 60 – 80 тысяч пудов пороха (израсходовано только за 11 месяцев обороны Севастополя 250 тысяч пудов). Отсюда видно, как страдала русская армия от недостатка вооружений и боеприпасов. Новые образцы оружия почти не вводились, русскую пехоту вооружали гладкоствольными ружьями, которые заряжались в 12 приемов, а стреляли на 200 шагов. Между тем на вооружении англо-французской (отчасти и турецкой пехоты) состояли дальнобойные винтовки с нарезными стволами, стрелявшие на 1300 шагов. Было, конечно, и в русской армии нарезное оружие, но, как заметил М. Н. Покровский, “в гомеопатическом количестве”.

Условия жизни русских солдат при Николае I были просто невыносимыми. За 1825 – 1850 гг., по официальным данным, в армии умерли от болезней 1 065 839 “нижних чинов”, тогда как во всех сражениях того времени (в русско-иранской войне 1826 – 1928 гг. и русско-турецкой 1828 – 1829 гг., кавказкой войне против Шамиля, при подавлении восстания в Польше 1831 г. и революции в Венгрии 1849 г.) погибли 30 233 человека. Всего в русской армии числилось за 1825 – 1850 гг. 2 604 407 солдат. Стало быть, от болезней умерли 40,4% “нижних чинов”.

Ниже всякой критики была военно-тактическая подготовка русских войск. Военное министерство России 20 лет кряду перед Крымской войной возглавлял князь А. И. Чернышев (ранее шпион при Наполеоне I и палач декабристов) – царедворец, падкий на внешние эффекты, готовивший армию не для войны, а для парадов. Солдаты живописно маршировали на плацу, но не знали, что такое применение к местности. В атаку шли сомкнутым строем, как при Суворове, поклонялись суворовскому правилу: “Пуля – дура, штык – молодец”. Для обучения стрельбе Чернышев выделял по 10 боевых патронов в год. ружье расценивал тогда лишь как держатель для штыка. Иной раз ружья намеренно развинчивали, чтобы они эффективно звякали, когда полк брал “на плечо” или “на караул”.

Только традиционная стойкость русских солдат и теперь была на высоте, но и офицерский и особенно генеральский состав не всегда мог ею распорядиться должным образом. Один остроумный француз обрисовал армию Николая I такими словами: “в русской армии солдаты — с головой льва, офицеры — с головой орла и генералы — без головы”.

Наконец, пагубно отражалось на боеспособности русской армии убийственное состояние транспорта и путей сообщения. Из центра на юг страны не было ни одной не только железной, но даже и шоссейной дороги. Войска проделывали тысячеверстные переходы пешком, оружие, боеприпасы и снаряжение перевозились на волах. Многие из них околевали в дороге, трупы их тонули в грязи, и по ним проходили обозы. Легче было доставить солдат в Крым из Англии или Франции, чем из центра России. Военно-морской флот России был третьим в мире после английского и французского, но перед флотом Англии и Франции он выглядел, как лилипут перед Гулливером: англо-французы имели 454 боевых судна, включая 258 пароходов, а Россия — 115 судов при 24 пароходах.

Пока царизм имел дело с Турцией, гораздо более отсталой и слабой чем Россия, он мог еще побеждать, но для успешной борьбы с таким противником, как Англия и Франция вместе взятые, у него не было сил. Таким образом, в Крымской войне России предстояло, по словам Ф. Энгельса, “безнадежная борьба нации с примитивными формами производства против нации с современным производством”.

Первые победы России в Крымской войне

В первый период войны, когда Россия боролась один на один с Турцией, она добилась больших успехов. Как уже повелось в частых войнах между Россией и Турцией, и на этот раз открылись два театра военных действий — дунайский и кавказский. Правда, на Дунае поначалу не все шло гладко. Главнокомандующий князь М. Д. Горчаков боялся царя больше, чем всех войск Турции, жил в страхе перед царской немилостью и поэтому не смел предпринять хоть что-то, не предписанное царем. Так, он бесплодно протоптался на левом берегу Дуная все лето, осень и зиму, и лишь в марте следующего1854 г., заменивший Горчакова 72-летний “отец-командир” Николая I И. Ф. Паскевич перешел Дунай и осадил Силистрию — главную крепость турок на Балканах.

Осада затянулась. Паскевич не хотел брать Силистрию штурмом, так как боялся, что не возьмет ее и, таким образом, в конце жизни посадит себе пятно на незапятнанную до тех пор военную карьеру. В конце концов он воспользовался тем, что на рекогносцировке турецкое ядро подкатилось к ногам его лошади, объявил себя контуженным и уехал из армии, сдав командование тому же М. Д. Горчакову.

Зато на Кавказе победы не заставили себя ждать. Командовал там отдельным корпусом наместник Кавказа тоже 72 лет, князь М. С. Воронцов — тот, кого высмеял А. С. Пушкин в эпиграмме: “полумилорд, полукупец, полумудрец, полуневежда, полуподлец, но есть надежда, что будет полным наконец”. Не его заслуга в том, что русские войска под командованием генерала В. О. Бебучева 19 ноября 1853 г. разбили турок под Башкадыкларом, сорвав их расчеты на вторжение в Закавказье. Накануне еще более выдающуюся победу одержала эскадра русского Черноморского флота под командованием адмирала Нахимова.

Итак, 18 (30) ноября 1853 г. эскадра Нахимова всего из 8 судов блокировала в гавани Синон и полностью уничтожила турецкий флот из 14 кораблей (1 взлетел на воздух, другой выбросился на берег, остальные утонули). Лишь пятнадцатый, английский корабль спасся бегством — догнать его парусники Нахимова не могли.

Турки потеряли в этой битве от 3000 до 4000 человек, русские – 38 убитых и 240 раненых. Сам Нахимов был ранен. Шинель его, которую он перед боем снял, оказалась разбитой осколками ядра. Командующий же турецким флотом Осман-паша со всем своим штабом был взят в плен. Так закончилось последнее крупное сражение парусных флотов и была одержана одна из самых ярких побед русского флота. С тех пор на воротниках матросских рубах три полоски символизировали три победы: Гангут (1714), Чесма (1770), Синон.

Официальная Россия, узнав о синонском триумфе, ликовала. Николай I решил, что счастливый конец войны не за горами. Он уже начал серьезно думать и в шутку говорить о близком завоевании Турции. Когда турецкий диван объявил, что все перебежчики из России будут приниматься на службу в Турции с тем же чином, какой они имели на русской службе, Николай I сострил: “Жаль, что я не узнал об этом раньше, а-то бы перешел на службу Турции со своим чином”.

Под впечатлением побед Нахимова и Бубичова в разных слоях российского общества стали расти шовинистические настроения. Их разжигала официальная пропаганда. Реляции с флота составлялись в ухарско-молодеческом тоне. “За стратегической фразой: “неприятель понес значительную потерю убитыми и ранеными” — обыкновенно следовало: “у нас убит один казак” — вспоминала Е. А. Штакентнейдер. Известные всей стране литераторы, далеко не ретрограды, выступали с ура–патриотическими сочинениями. Так, бывший декабрист Ф. Н. Глинка радовался случаю призвать россиян к войне Англией и Францией, которые стояли за спиной Турции. Этим он оправдывал агрессивный характер войны со стороны царизма, замазывал истинную суть дела.

Тем временем Англия и Франция расценили русские победы на Черном море и в Закавказье как удобный предлог для войны с Россией под флагом “защиты Турции”. Самый влиятельный из министров Англии лорд Г. Пальмерстон выдвинул программу расчленения России. Эта программа стала известной в России, но вызвала и русских людей не страх, а смех. Наполеон III отнесся к программе Пальмеретона сдержанно. Франция усматривала в Англии своего потенциального противника и не хотела чрезмерного ее усиления за счет России, но пока Наполеон считал войну с Россией необходимой, поэтому вынужденным для него становился и союз с Англией. 4 января Англия и Франция ввели свои эскадры в Черное море, а Николаю I предложили вывести русские войска из Дунайских княжеств. Николай через Нессельроде уведомил их, что на такое “оскорбительное” требование он даже отвечать не будет. Тогда 27 марта Англия и 28 марта Франция объявили России войну.

Явно антирусски повели себя и старые партнеры царизма — монархи Австрии и Пруссии. Правда, втянуть их в войну с Россией английская дипломатия, как не старалась, не смогла, но и Австрия, и Пруссия заняли враждебную к России позицию. Николай I давно уверовавший в то, что “ребят” (как он выражался по адресу Австрии и Пруссии) всегда можно будет одернуть, прикрикнув на них: “эй, ребята, не дурачься, не то я вас!”, — пережил горькое разочарование. Осаду Силистрии пришлось снять, Дунайские княжества очистить. Царизм оказался в положении международной изоляции, несмотря на первые успешные шаги России в этой войне.

Борьба Англии, Франции и Турции против России

Англо-французская дипломатия попыталась организовать против России широкую коалицию, но сумела вовлечь в нее только зависимое от Франции Сардинское королевство. Вступив в войну, англичане и французы предприняли грандиозную демонстрацию у берегов России, атаковав летом 1854 г. почти одновременно Кронштадт, Соловецкий монастырь на Белом море и Петропавловск-Камчатский. Союзники рассчитывали дезориентировать русское командование и заодно прощупать, не уязвимы ли границы России. Расчет не удался. Русские пограничные гарнизоны отбили все атаки союзников. Английский адмирал Д. Прайс, не сумевший взять Петропавловск, посчитал это для себя таким позором, что даже застрелился. Тем же летом новые поражения потерпели на Кавказе турецкие войска. Поэтому с осени 1854 г. союзники перешли от демонстрации к решительным действиям на берегах Крыма.

В течении 5 дней (со 2 по 6 сентября) 62-тысячная союзная армия на 360 судах беспрепятственно высаживалась близ Евпатории, а затем двинулась на юг к Севастополю — главному опорному пункту России в Крыму. Очень помогла им феноменальная беспечность русского главнокомандующего А. С. Меньшикова. Именно он командовал русскими войсками в Крыму. Хотя он был и генералом, и адмиралом, однако как следует не знал ни военного, ни морского дела.

Союзные генералы тоже не блистали полководческими дарованиями. Правда, французский главнокомандующий маршал А. Сент-Арно был отменным солдатом. Но как стратег никуда не годился. По словам К. Маркса и Ф. Энгельса, он “оказал своему императору услугу тем, что скоро умер”.

Зато войска союзников почти вдвое превосходили русскую армию и почти втрое лучше оснащены и вооружены. Их перевес в людях и в технике решил исход сражения 8 сентября 1854 г. на реке Альма. Меньшиков с 35-тысячной армией попытался здесь остановить союзников и так был уверен в успехе, что пригласил на поле битвы светских дам, обещая показать им зрелище позорного бегства неприятеля. Бежать, однако, пришлось ему самому.

Русские солдаты, не в пример своему главнокомандующему сражались на Альме героически, и союзники понесли большие потери, особенно англичане.

После битвы на Альме Меньшиков отступил к Севастополю, а затем к Бахчисараю, бросив Севастополь на произвол судьбы. На вопрос адмирала В.А. Корнилова, что ему делать с флотом в Севастополе, Меньшиков ответил: “Положите его себе в карман!”.

В дальнейшем он дал союзникам еще два сражения. Под Балаклавой 13 октября 1854 г. была почти полностью истреблена английская легкая кавалерия, в которой служила самая родовитая знать; в Англии по этому случаю был объявлен национальный траур. Вплоть до 1914 г. в “долину смерти” под Балаклавой из Англии тянулись паломники, чтобы посетить могилу английской кавалерии. Будь на месте Меньшикова другой военачальник, русские могли бы одержать под Балаклавой решительную победу, но с Меньшиковым и здесь потерпели неудачу. После этой битвы русские солдаты стали называть Меньшикова “Изменщиковым”.

Проиграл Меньшиков и сражение в районе Инкермана под самым Севастополем 24 октября 1854 г. Действия русского штаба в этом сражении похожи на анекдот. Незадолго до начала боевых действий выяснилось, что в штабе нет плана местности: Меньшиков вспомнил, что забыл его в Петербурге. Запросили в Петербург, но не дождались плана, а начали сражение, положившись на генерала П.А. Данненберга, “как свои карманы”. По ходу битвы, к удивлению Данненберга, там, где он ожидал встретить высоты, оказывались ложбины и наоборот. Битва была проиграна, а на следующий день штаб Меньшикова получил из Петербурга план местности. Один Меньшиков ничему не удивлялся, а только констатировал, что теперь “видов к разбитию неприятеля больше не представляется”.

Лишь за три дня до собственной смерти Николай I отважился уволить Меньшикова “полечиться”, а новым главнокомандующим назначил опять М. Д. Горчакова. Горчаков сделал 4 августа 1955 г. в сражении на Черной речке последнюю, подготовленную из рук вон плохо попытку заставить союзников снять осаду Севастополя, но был отбит. Об этом несчастном сражении Лев Толстой сочинил тогда известную песню: “Как четвертого числа нас нелегкая несла…” Севастополь оказался целиком на попечении гарнизона.

Героическая оборона Севастополя началась 13 сентября 1854 г. и продолжалась 349дней. Организатором обороны стал адмирал В.А. Корнилов, по словам Л.Н. Толстого, — “герой, достойный Древней Греции”. Он сразу призвал защитников города: “Будем драться до последнего! Отступать нам некуда, сзади нас — море”. Ближайшими помощниками Корнилова были адмирал П. С. Нахимов, контр-адмирал В. И. Истомин и военный инженер полковник Э. И. Тотлебен.

Неприступный у моря Севастополь был легко уязвим с суши. Поэтому пришлось наскоро возводить целую систему пригородных укреплений, в строительстве которых участвовало все военное и гражданское население города от мала до велика. Однако союзники сами отчасти “помогли” городу в том, что обошли его с Севера, где он был еще беззащитен, и осадили с юга, где он уже опоясался укреплениями. Нахимов в те дни говорил, что после войны он поедет в отпуск за границу и там публично назовет Сент-Арно и Раглана “ослами”.

Подступив к Севастополю, союзники 5 октября 1854 г. предприняли первую бомбардировку города. Они сосредоточили против него 1340 орудий (больше, чем имели французы и русские, вместе взятые, при Бородине) и выпустили по его укреплениям 150 тыс. снарядов, но ничего не добились. Севастопольские укрепления выдерживали огонь тяжелых орудий, а гарнизон сохранял присутствие духа и был готов к отражению штурма. Не рискнув пойти на штурм, союзная армия, численность которой достигала уже 120 тыс. человек, приступила к осаде города. Защищали его 35 тыс. бойцов.

В день первой бомбардировки Севастополя погиб Корнилов. Его последние слова были: “Отстаивайте Севастополь!” Оборону города возглавил Нахимов. Под его командованием защитники Севастополя демонстрировали образцы великой доблести, стараясь, как они говорили, “равняться по Павлу Степановичу”: стойко держались во время бомбардировок, отражали штурм, совершали смелые вылазки.

Легендарный матрос Петр Кошка участвовал в 18 вылазках, лично взял в плен и привел в город шесть неприятельских “языков”, в числе которых были три турка, англичанин, француз и даже сардинец, то есть солдаты всех армий, осаждавших Севастополь. Кошке не уступали в гарнизоне матросы Федор Заика и многие другие. В защите Севастополя участвовали и два русские гения: хирург Н. И. Пирогов возглавлял военно-санитарную часть; писатель Л.Н. Толстой командовал артиллерийской батареей. Вся передовая Россия гордилась тогда севастопольцами.

Условия обороны были неимоверно трудными. Недоставало всего — людей, боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Военный министр В.А. Долгоруков самоустранился от всякой помощи Севастополю. Князь Меньшиков зло острил по его адресу: “Долгоруков имеет тройное отношение к пороху: он пороха не нюхал, пороха не выдумал и пороха не посылает в Севастополь”. Царь же вместо пороха и пушек прислал в Севастополь, дабы поднять его боевой дух, собственных чад – Николая и Михаила, которые потом, много лет спустя, но с учетом этого обстоятельства, были сделаны фельдмаршалами.

Рядовые защитники города знали, что они обречены на смерть, но не теряли ни достоинства, ни выдержки. Князь М. Д. Горчаков как-то спросил у одного из них: “Сколько людей на бастионе?” Тот хладнокровно, не рисуясь, ответил: “Дня на три хватит”.

В таких условиях севастопольский гарнизон продержался одиннадцать месяцев, выбив из строя 73 тыс. неприятельских солдат и офицеров. 6 (18) июня 1855 г., в 40-ю годовщину битвы при Ватерлоо, где, как известно, англичане победили французов, союзники предприняли штурм Севастополя, надеясь совместной, англо-французской победой над общим противником придать этому дню новую историческую окраску. Одетые в парадную форму 30 тыс. французов и 15 тыс. англичан 9 раз за этот день шли на приступ и все 9 раз были отбиты. Английский главнокомандующий Раглан вскоре после этого штурма умер.

С каждым днем таяло число защитников Севастополя, один за другим гибли их руководители. Вслед за Корниловым 7 марта 1855 г. погиб Истомин. 8 июня был тяжело ране и выбыл из строя Тотлебен, а 28 июня французская пуля смертельно ранила Нахимова, когда он, стоял по обыкновению в полный рост на бруствере того бастиона, где был убит Корнилов, осматривал в подзорную трубу позиции французов.

Павел Степанович Нахимов умер через день, не приходя в сознание. Хоронил его весь Севастополь, все, кто был свободен от боевой вахты. Тело накрыли флагом, изорванным ядрами, — тем самым, что реял на корабле Нахимова и Синонской битве. Даже англичане и французы прекратили на время похорон обстрел города и припустили флаги на своих кораблях в зонах движения к всемирной славе русского флотоводца.

Лишь 27 августа 1855 г. французам удалось, наконец, взять господствовавший над городом Малахов курган, после чего Севастополь стал беззащитен. В тот же вечер остатки гарнизона затопили сохранившиеся корабли, взорвали уцелевшие бастионы и оставили город, который даже враждебная России печать именовала тогда “русской троей”.

Так закончилась севастопольская эпопея. Она вписана славной страницей в историю русского народа. Такова диалектика исторического развития: Крымская война была несправедливой со стороны России, но не народ начал ее; когда же враги пришли на русскую землю, русские люди, защищая отчизну, совершали чудеса героизма.

К моменту падения Севастополя Россия после двух лет войны ощутила истощение сил. Не помог и январский 1855 г. призыв крестьян в народное ополчение. Страна понесла огромные людские потери ( больше 500 тыс. человек на всех фронтах) и оказалась на грани финансового краха. Если к началу войны, в 1853 г., дефицит государственного бюджета составлял 52,5 млн. руб., то в 1855 г. он вырос до 307,3 млн. Но борьба за Севастополь исчерпала и силы союзников. Они потеряли в Крымской войне до 350 тыс. человек. Провозившись целый год под Севастополем, союзники уже не надеялись разгромить Россию. Им удалось лишь занять несколько крымских городов, но прорваться из Крыма в глубь России они даже не рискнули.

Между тем на Кавказском фронте русские войска до конца войны сохраняли инициативу. К 1855 г. престарелого и безынициативного князя М. С. Воронцова заменил в должности главнокомандующего на Кавказе генерал Н. Н. Муравьев, один из первых декабристов. Под его командованием русские войска 16 ноября 1855 г. взяли Каре, слывший одной из самых сильных крепостей мира, и открыли себе дорогу на Эрзерум — в пределы Турции.

Не рассчитывая на близкое окончание войны, обе стороны, Наполеон III, который не хотел ни усиливать Англию, ни ослаблять Россию сверх меры, и Александр II, заговорили о мире. В России сын Николая I - Александр II – сменил на престоле отца, который умер 18 февраля 1855 г. в такой ипохондрии от непереносимых для его гордости поражений и так скоропостижно, что тот час после его смерти распространилась и доныне будет в художественной, а отчасти даже в исследовательской литературе версия о его самоубийстве.

Английские верхи жаждали продолжения войны. Узнав о миролюбивых намерениях Наполеон III, премьер-министр Англии Г. Пальмерстон пожаловался брату: “Нам грозит мир!” Но Франция больше воевать не хотела, Турция не могла, а бороться против России (как и вообще против кого бы то ни было) один на один было не в правилах Англии. Пришлось ей по этому соглашаться на мир.

Итоги Крымской войны

Мирный договор был подписан 18 (30) марта 1856 г. в Париже на международном конгрессе с участием всех воевавших держав, к ним присоединились Австрия и Пруссия. Председательствовал на конгрессе глава французской делегации министр иностранных дел Франции граф Александр Валевский – двоюродный брат Наполеона III (сын Наполеона I). Русскую делегацию возглавил граф А. Ф. Орлов – старый фаворит Николая I, шеф жандармов, родной брат декабриста, революционера М.Ф. Орлова, который 30 марта 1814 г. принял капитуляцию Парижа перед Россией и ее союзниками. Теперь, ровно через 42 года жандарму Орлову пришлось в том же Париже подписать капитуляцию России перед Францией и ее союзниками.

Надо отдать должное А. Ф. Орлову — он понял, что Наполеон III, боясь усиления Англии, готов поддержать Россию. Две-три беседы с ним позволили Орлову сориентироваться и действовать с максимальными шансами на максимальный успех. Он знал, что Англия одна воевать с Россией не будет. Значит, русская делегация должна по всем вопросам, где налицо единство позиций Англии и Франции, уступать, но там, где такого единства нет, упорствовать. Так Орлов и действовал. В результате ему удалось добиться условий, менее тяжких и унизительных для России, чем ожидалось после столь несчастной войны.

Россия теряла устье Дуная, южную Бессарабию, а главное, лишалась права иметь на Черном море военный флот и прибрежные арсеналы, — русское Черноморское побережье становилось беззащитным от возможной агрессии. Другие условия Парижского договора задевали интересы России в меньшей степени. Покровительство турецким христианам было передано в руки “Концерта” всех великих держав, то есть Англии, Франции, Австрии, Пруссии и России. Территории, оккупированные во время войны, подлежали обмену. Поэтому Россия возвращала Турции Каре, а союзники — Севастополь, Евпаторию и другие русские города.

Крымская война понесла сокрушительный удар всей внешнеэкономической системе царизма. Рушились сколоченные им в результате военно-дипломатических побед 1826-1833 гг. ближневосточные позиции, резко упал его международный приоритет. “Европа перестала бояться северного полюса на обнажившихся крепостных ногах” — так написал об этом В. О. Ключевский.

В то же время Крымская война явилась сильнейшим толчком к развалу внутренней социальной базы самодержавия. Царизм, по словам Ф. Энгельса, скомпрометировал в этой войне не только “Россию перед всем миром”, но и “самого себя перед Россией”. Война обострила всеобщую ненависть россиян к феодально-крепостническому строю и поставила в порядок дня вопрос об уничтожении крепостного права.

Словом, Крымская война ускорила назревание революционной ситуации, которая вынудила царизм отменить крепостное право.

Таким образом, если крепостнический режим внутри страны привел к внешнеэкономическому краху царизма в Крымской войне, то внешнеполитический крах царизма, в свою очередь, ускорил падение крепостнического режима в России.

Крымская или, как ее часто называют, Восточная война царской России против Англии, Франции, Турции и Сардинского государства — одна из популярных тем не только российской, но и зарубежной историографии. Ей посвящены сотни книг и тысячи статей.

Поражение России подорвало ее престиж на международной арене. Но потерпел поражение не русский народ, а прогнивший феодально-крепостнический режим. Под влиянием этого поражения царское правительство увидело настоятельную необходимость отмены крепостного права и проведения других реформ.

Заключение

Таким образом, исследовав причины, слабые и сильные стороны, итог Крымской войны, можно сказать, что Крымская война обнажила отсталость России, слабость ее промышленности, косность высшего военного командования. Поражение России в войне было предопределено экономической и технической отсталостью, которая особенно проявлялась в вооружении и транспортном обеспечении русских армий.

Бездарность русского высшего сухопутного командования, добивавшегося чинов и званий за счет интриг, лести и безумного подчинения указаниям свыше, свели на нет усилия армии.

Дипломатические просчеты привели Россию к изоляции и войне с коалицией Англии, Франции, Турции при враждебном отношении Австрии и Пруссии. Кроме того на исход войны повлияло очевидное неравенство сил.

Поражение России в Крымской войне коренным образом изменило ситуацию в Европе. Россия на время утратила ту роль, которую она играла при Николае I в международных отношениях. Она не могла активно вмешиваться в решение международных проблем, потеряла свое влияние на Ближнем Востоке, лишилась возможности оказывать эффективную поддержку народам Балканского полуострова. В связи с этим главной задачей русской дипломатии стала борьба за отмену унизительного условия Парижского договора о нейтрализации Черного моря. Главная причина коренилась в условиях прогнившего феодально-крепостнического режима.

Библиографический список


Ареланов Р. А., Блохин В. В., Джангирян В. Г., Ершова О. П., Мосейкина М. Н. История отечества с древнейших времен до конца ХХ века. — М.: Уникум-центр, 2000. — Ч. 1.

Зуев М. Н. История России: Учебник для ВУЗов. — М., 1998. — Ч. 4.

Моряков В.И., Федоров В.А., Щетинов Ю.А. История России (Пособие для старшеклассников и абитуриентов. — М.: Издательство университета, издательство ГИС, 1996. — Гл. 12.

Орлов А. С., Георгиев В. А., Полунов А. Ю., Терещенко Ю. А. Основы курса истории России. — М.: Простор, 1997.

Троицкий Н. А. Россия в ХIХ веке. Курс лекций. — М.: Высшая школа, 1997. [/sms]
19 янв 2009, 15:28
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.