Последние новости
08 дек 2016, 15:25
Синоптики обещают непогоду в Ростовской области сегодня, 8 декабря, и завтра, 9 декабря....
Поиск

» » » » Реферат: История преподавания фармацеи в России.


Реферат: История преподавания фармацеи в России.

Реферат: История преподавания фармацеи в России. Содержание

Введение

1. Фармация в эпоху Петра Первого

2. Развитие отечественной фармации в 18 веке и первой половине 19 века

2.1. Деятельность И.А Полетика

2.2.Педагог отечественной медицины - Щепин

3. Дальнейшее развитие преподавания фармации

Заключение

Список литературы
[sms]

Введение

В конце 15 века было создано феодальное Московское государство, которое объединило разрозненные русские княжества. К этому времени на Руси отмечалось значительное разделение медицинских профессий. Лечебных званий насчитывалось более десяти: дохтуры, лекари, зелейники, травники, кровопуски, зубоволоки, костоправы, очные мастера, повивальные бабки. Травники и зелейники лечили травами, кореньями и другими растительными снадобьями. Учреждения аптечного типа в 16 веке были зелейные лавки, существовавшие во многих русских городах. Владельцы этих лавок – зелейники – не только готовили и продавали порошки, мази, настойки и другие лекарства. Нередко это были высокообразованные по тому времени люди, хорошо знавшие свойства и действия лекарств.

Медицинские знания и сведения о лекарствах обобщались в тот период в рукописных лечебниках и травниках, в которых отражался опыт самобытных русских лекарей и богатое наследие народной медицины. Однако царский двор не довольствовался отечественными лекарями. В 1534 г. по указу царя был выписан из-за границы придворный штат докторов и аптекарей. В 1581 г. в Кремле приглашенным из Англии аптекарем была открыта первая в России царская аптека. Обслуживала аптека только царскую семью. Каждое отпускаемое царю или членам его семьи лекарство предварительно пробовалось (“надкушивалось”) врачом или атпекарем. Лишь по истечении почти 100 лет, в 1672 г., была открыта вторая аптека, которая продавала лекарства людям всех чинов. В штате этой аптеки были аптекари, врачи и алхимики, дистилляторы, лекарские и аптекарские ученики. При аптеке были сушильня для трав, кладовые, лаборатория для приготовления лекарств. В 1682 г. в Москве при гражданском госпитале была открыта третья государственная аптека. Население России по-прежнему пользовалось зелейными лавками или услугами лекарей и знахарей.

Примерно в конце 16 – начале 17 века для руководства медицинским делом в России было создано государственное учреждение – Аптекарский приказ. Этот приказ ведал организацией заготовок лекарственных растений, подготовкой лекарей и специалистов по приготовлению лекарств, обеспечивал медицинской и лекарственной помощью русскую армию, проводил проверку медицинских знаний у докторов, лекарей и аптекарей, приезжавших на работу в Россию из других стран. Аптекарский приказ был самобытным, присущим только России государственным органом по руководству лечебным и аптечным делом.

Первые сведения о так называемой “аптекарской науке” (латинское название materia mеdica) относятся к началу XYIII в. В это время в Московском госпитале, основанном Петром I в 1707 г., была открыта школа для обучения медицине, в которой, среди других предметов, изучалась аптекарская наука.

Уже в первой половине 17 века под руководством Аптекарского приказа был организован первый в России аптекарский огород для разведения лекарственных растений и изготовления из них лекарств. К концу 17 века в ведении Аптекарского приказа было 4 аптекарских огорода, расположенных на территории Москвы. Только на огороде близ Каменного моста выращивалось около 25 видов сырья: мак, табак, анис, цикорий, петрушка, укроп, базилик, шалфей и др.

Во второй половине 17 века Аптекарский приказ открыл специальную школу по подготовке отечественных медиков. В этой школе изучали медицинскую ботанику, фармакологию, анатомию, фармацию и другие предметы. Методы приготовления лекарств ученики школы осваивали в аптеках и аптекарских огородах.

Среди первых русских аптекарей, принимавших активное участие в становлении русской фармации, необходимо отметить Тихона Ананьина и Василия Шилова. Эти “алхимисты” закупали для аптек необходимые медикаменты и сырьё, участвовали в подготовке учеников, выполняли различные поручения Аптекарского приказа.

Таким образом, лечебное и аптечное дело в России развивалось на почве отечественной, самобытной народной и профессиональной медицины и фармации, под руководством русского государственного органа управления лечебным делом – Аптекарского приказа.


1. Фармация в эпоху Петра Первого

В документе от 1673 г. говорится об аптекарской практике лекарских учеников : “... велеть им (ученикам) быть с травниками у збору трав и цветов, и кореньев во все лето и до заморозков беспристанно”. [1]

Ученики изучали фармацию, фармакологию, латинский язык, анатомию, диагностику, болезни и способы их лечения. Их учебниками были знаменитые “Травники”, “Лечебники”, составляющие богатейшее наследство Древней Руси. Но особое место в преподавании занимали “дохтурские сказки” (истории болезни). В обучении российских врачей использовали и европейский опыт. Так, в 1658 г. Епифаний Словенецкий перевел “Анатомию” Андрея Везалия - лучший в мире учебник, который еще не был известен во многих европейских университетах.

Строго следили и за врачебной практикой будущих российских лекарей. Она проходила в полках, а если будущий медик от нее отлынивал, то “быть в наказанье без пощады”. Строго наказывались лекари, окончившие свое образование и отказавшиеся ехать на определенную им службу: “Стеньку Ошурка, что он на службу не поехал... бить батоги нещадно и потому ж выслать на нашу службу тотчас с приставом”. [1]

После окончания “Школы русских лекарей” вручались дипломы, где указывалось: “... лечит раны колотые и сеченые и рубленные и делает пластыри и мази и иные статьи, что достойно к лекарскому делу, и лекарское де дело ево будет”. Первым лекарям Московского государства приходилось сталкиваться со многими болезнями. Вот список известных в то время болезней: цинга, лихорадки, золотуха, кароста, “каменная”, “чечуйная”(геморрой), “пильные” (болезни суставов), “чепучичные” (венерические заболевания), “проносная”, желтуха, рожа, астма и другие.

В 1654 г., во время эпидемии чумы и войны с Польшей, при Аптекарском приказе была создана лекарская школа, в которую набраны “стрелецкие дети”. В школе преподавались начала анатомии, физиологии, хирургии, терапии, лекарствоведение, “знамена немочей” (симптоматология) и др. Окончившие определялись лекарями в полки “для лечбы ратных людей”. [2]

Одновременно с лекарской школой при Аптекарском приказе была создана школа “костоправного” дела с одногодичным сроком обучения. Аптекарский приказ в 1669 г. впервые начал присуждать степень доктора медицины. К сожалению, школа Аптекарского приказа к концу XVII в. прекратила свое существование.

Преобразования, осуществленные Петром 1, коснулись медицины и фармации

В 1706 г. при Главном московском госпитале была учреждена школа для подготовки отечественных лекарей и аптекарей для нужд русской армии. Преобразования, проведенные Петром 1, способствовали развитию фармации в последующие десятилетия 18 и первую половину 19 века.

Порядок получения фармацевтического образования в России в 18 веке был следующим. Ученик поступал в одну из аптек, где обучался 5-6 лет, после чего, выдержав экзамен на знание гезеля (помощник провизора), направлялся на работу в полевую аптеку на 2 – 3 года. Сдав экзамен на знание провизора, он получал право на самостоятельную фармацевтическую деятельность, т. е. мог быть владельцем аптеки.

Среди преобразований, проводимых Петром I, реформа медицины занимала одно из ведущих мест. Его указы касались учета рождаемости и смертности – введения специальных метрических книг, открытия домов “для сохранения зазорных младенцев” с наказанием тех родителей, которые будут уличены “в умерщвлении тех младенцев, и они за такие злодейственные дела сами казнены будут смертью”. Были изданы указы и о надзоре за пищевыми продуктами на рынках, о поведении продавцов на рынках: “Носили бы белый мундир и наблюдали бы во всем чистоту”. Чрезвычайно интересен указ о благоустройстве Москвы, который гласил: “... По большим улицам и по переулкам чтобы помета и мертвечины (животных) нигде, ни против чьего двора не было, а было б везде чисто... А буде ... кто станет по большим улицам и по переулкам всякий помет и мертвечину бросать, ... тем людям за то учинено будет наказание, биты кнутом, да на них же взята будет пеня”...[2]

Но основной заботой Петра I оставалось создание национального медицинского образования. Для армии, флота, многих других государственных нужд необходимо было большое количество врачей. Проблема подготовки врачей была решена в России в XVIII в. путем создания госпитальных школ - первых высших медицинских учебных заведений в России, подобных которым в то время не имела ни одна страна.

Надо отметить, что Петр I сам хорошо разбирался в медицине. Он прослушал курс в Лейденском университете, там же познакомился с лучшими больницами, анатомическими музеями, выдающимися врачами. В Голландии он приобрел знаменитую анатомическую коллекцию “монстров” (рожденных с пороками развития), ставшую основой первого анатомического музея России - “Кунсткамеры”. Со всех стран собирали в “кунсткамеру” раритеты и “монстров”, старинные книги и т.д. Петр не жалел на это денег. Одновременно создавалась и Публичная библиотека, костяк которой состоял из книг Аптечного приказа. В 1719 г. “Кунсткамеру” и Публичную библиотеку открыли. Интересно выступление Петра I по этому поводу: “Я еще приказываю не только всякого пускать сюда даром, но если кто придет с компанией смотреть редкости, то и угощать их на мой счет чашкою кофе, рюмкою водки либо чем–нибудь иным в самих этих комнатах”. [2]

Важнейшим звеном реформ явилось основание Московского госпиталя и лекарской школы при нем. Указом Петра I, подписанным 25 мая 1706 г., предписывалось: “За Яузою рекою против Немецкой слободы в пристойном месте... построить госпиталь”, где “больных лечить и врачов учить было можно”. Московский военный госпиталь, при котором тоже была организована госпитальная школа, сохранился до настоящего времени – это ныне Главный военный госпиталь им. Н.Н. Бурденко. В 1707 г. постройка госпиталя была окончена, в него были помещены первые больные, и при нем начала функционировать госпитальная школа – первое высшее учебное медицинское заведение. Таким образом, 1707 г. – это год начала отечественного высшего медицинского образования. Несмотря на такие простые названия, как “школа”, “медико–хирургическое училище”, подготовка в них не уступала подготовке в европейских университетах.

В госпитальных школах обучение было практическим: учащиеся непосредственно участвовали в лечении больных, вскрывали трупы. “Разобрание анатомическое чинить в палате, определенной на то в госпитале, а особливо которые будут болезни странные, тех отнюдь не пропускать без анатомического действия, и что достопамятно есть, иное велеть рисовальному мастеру срисовать”.

В дальнейшем анатомические вскрытия были продолжены в анатомических театрах, открытых в госпитальных школах. По сообщениям иностранных газет, на вскрытиях присутствовали не только царь, сановники, но даже женщины из высшего света.

Мало–помалу сознание необходимости анатомического просвещения распространяется и в провинции. Из города Шуи от целовальников Фомина и Трифонова на имя Петра была прислана петиция о присылке врача для осмотра найденного на льду реки Тезы “мертвого тела и взятия его в убогий дом” (городской морг), откуда брались трупы для публичных аутопсий в Москве.

Обязательное привлечение медицинских врачей для вскрытия трупов при насильственной смерти было определено Воинским уставом Петра I в 1716 г. С выходом же указа 1746 г. занятия на трупах приняли характер обязательных. Будущие лекари получили возможность приобретать навыки в производстве вскрытий, а объяснения “докторов” и “операторов” должны были расширять представления о существе болезней и причинах смерти.

В госпитальных школах полностью отошли от метода обучения в европейских университетах, сохранявшего черты средневековой схоластики: книжно–словесное обучение, заучивание текстов, “диспуты” по заученным текстам. В госпитальных школах в обязанности обучающихся было введено приготовление лекарств. В большом объеме преподавалась и “материя медика” – курс, включавший в себя фармакогнозию, фармакологию, фармацию, а впоследствии и ботанику. Занятия по этим дисциплинам проводились в госпитальных палатах и в ботанических садах.

Один из них, созданных для этих целей Петром, сохранился до настоящего времени (Ботанический сад Российской академии наук). Аптекарскому делу Петр уделял большое внимание. Им был издан указ об открытии “вольных” (то есть частных) аптек для обслуживания населения под контролем аптекарской канцелярии, которая в 1707 г. сменила прежний Аптекарский приказ.

Руководство первым высшим медицинским учебным заведением было возложено на лейб–медика Н. Бидлоо, голландского врача, получившего степень доктора в Лейденском университете, человека весьма одаренного, искусного врача и хирурга. Но важнее всего было то, что он всей душою предан был своему госпиталю и училищу и полагал в нем “всю свою гордость и всю славу”. Н. Бидлоо, опираясь на поддержку Петра I, показал себя способным администратором и организатором лечебного дела. Н.Бидлоо был и талантливым педагогом. Составленные им учебные пособия по анатомии и хирургии на протяжении многих десятилетий были учебниками русских врачей. Лейб–медик прекрасно осознавал, что на него возложена Петром I задача государственной важности – создание российского медицинского образования. Строго контролировался отбор в госпитальную школу. Так как преподавание велось на латинском языке, Н. Бидлоо предложил отбор учащихся вести из духовных славяно–греко–латинских школ. Окончившие эти школы знали языки и хорошо были подготовлены по многим дисциплинам: риторике, философии, математике, истории и т.д.

Становление высшего медицинского образования в России связано с именем Николая Ламбертовича Бидлоо. Уроженец Амстердама, он закончил Лейденский университет, где учился медицине у Г. Бурхааве. В 1702 г. Н. Бидлоо был приглашен в Россию и стал врачом Петра I, в 1707 г. он возглавил первую в России госпитальную школу, открытую в Москве по инициативе государя при первом военном сухопутном госпитале (ныне Главный военный госпиталь им. Н.Н. Бурденко). Н.Л. Бидлоо заведовал госпиталем и школой почти 30 лет. [3]

Московский госпиталь был обширной для своего времени учебной базой и давал богатый клинический материал. При школе имелся анатомический театр и ботанический огород. В программу обучения входили анатомия, хирургия, десмургия, внутренние болезни с патологоанатомическими вскрытиями, аптекарская наука, латынь, рисование. Техника хирургических операций изучалась на трупах. Продолжительность обучения в школе была 7-11 лет. Учебников не было, и Н. Бидлоо обучал студентов по своим рукописным книгам: "Зеркало анатомии", "Сокровище медико-практических лекций" и "Наставления для изучающих хирургию в анатомическом театре", последняя впоследствии была издана на латинском и русском языках.

Срок обучения в том первом медвузе колебался в зависимости от успеваемости учащихся. Как правило, учащимся через 2–3 года обучения и успешной сдачи экзаменов присваивалось звание подлекаря, а еще через 2–3 года они сдавали “генеральный” экзамен и получали диплом лекаря. “Генеральный” экзамен в основном проводили по хирургии, которой в госпитальных школах уделялось особое внимание. Клинические обходы, вскрытия трупов в анатомическом театре, хирургические операции в госпиталях дали толчок развитию российской хирургии.

Госпитальные школы были открыты в Петербурге, Кронштадте, Колыно–Воскресенске (Сибирь) и других городах. Всего за время их существования (до организации медико–хирургических училищ в 1786 г. и открытия медико–хирургических академий в Москве и Петербурге) было подготовлено более 3 тысяч высокообразованных врачей. Среди преподавателей и выпускников госпитальных школ были выдающиеся ученые, составившие гордость российской науки, основатели научных медицинских школ: К. Щепкин (анатомия), П. Шумлянский (гистология), П. Загорский (анатомия), Н. Максимович–Амбодик (акушерство) и многие другие. "Наставление…" датировано 1710 г. и является хронологически первым пособием по хирургии в России. Хирургия Н.Л. Бидлоо основана на твердых началах анатомии. В письме Петру I в 1712 г. в связи с первым выпуском школы он писал, что своих учеников "хирургии по основанию анатомическому научил". В первом выпуске было 3 ученика, в 1713 г. - 6, в 1714 г. - 12. В историю отечественной хирургии Н.Л. Бидлоо вошел как "первый учитель хирургии в России" и автор первого в России руководства "Наставление для изучающих хирургию в анатомическом театре".[1]

Школа стала крупным центром подготовки русских лекарей и сыграла важную роль в истории медицинского образования России. Дальнейшее расширение медицинского образования в России связано с открытием генеральных госпиталей в Петербурге и Кронштадте. В 1717 г. в Петербурге был создан сухопутный военный госпиталь, а в 1719 г. - адмиралтейский госпиталь в Кронштадте. В 1733 г. при этих госпиталях были также открыты лекарские школы, которые стали именоваться медико-хирургическими школами.

Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост (1692-1755) - автор (совместно с Шумахером) проекта Санкт-Петербургской академии наук и первый ее президент (1725-1733), лейб-медик Петра I. Медицине обучался в Галле, Оксфорде и в Лейдене у знаменитого Г. Бурхааве. В Лейдене защитил докторскую диссертацию. Сопровождал Петра I в его путешествии по Европе, вел переговоры с Рюишем о покупке у него музея анатомических препаратов, вошедших в Кунсткамеру. После 1738 г. был старшим доктором госпиталя и директором госпитальной школы в Москве.[2]

Представители семьи Блюментрост оставили заметный след в истории медицины России. Это - семья видных врачей, работавших в России в конце XVII и начале XVIII веков. Лаврентий Алферович Блюментрост (1619-1705) - известный немецкий врач, приглашенный в качестве лейб-медика ко двору царя Алексея Михайловича (1668 г.). Медицинское образование получил в Гельмштедте, Лейпциге и Йене. В 1648 г. удостоен докторской степени.

Иван Лаврентьевич Блюментрост (1676-1756) - сын, автор проекта преобразования медицинского дела в России, согласно которому всей медицинской частью государства должна управлять медицинская канцелярия, или коллегия. Медицинское образование получил в Кенигсберге и Галле, где в 1702 г. защитил диссертацию. Был военным врачом, лейб-медиком и после утверждения его проекта назначен архиатром; с 1721 г. по 1730 г. возглавлял Медицинскую канцелярию.

Таким образом, время Петра I сыграло большую роль в развитии отечественного медицинского образования. Несмотря на тяжелое для России время царствования Анны Иоановны и “биронщины”, обучение медиков смогло выстоять и с новой силой развиться при Елизавете Петровне в связи с организацией Московского университета.

2. Развитие отечественной фармации в 18 веке и первой половине 19 века

Развитию отечественной фармации в 18 веке и первой половине 19 века во многом способствовали научные открытия русских ученых. Великий русский ученый М. В. Ломоносов своими замечательными открытиями в химии непосредственно влиял на развитие медицины и фармации в России. В статьях и высказываниях он отмечал, что российский народ нуждается в докторах, лекарях и аптекарях, что необходимо расширять сеть лечебных и аптечных учреждений, улучшать охрану материнства и детства, профилактику заболеваний, повышать санитарную культуру городов и поселений. Говоря о значении химии для развития фармации и медицины, он писал: “Медик без довольного познания химии совершен быть не может”. Далее он отмечал, что только с помощью химии можно получать полезные лекарства как из растений, так из минерального сырья.

Профессор медицины акад. И. И. Лепехин (1740 – 1802) доказал, что многие отечественные растения имеют преимущество перед иноземными.[1]

Проф. К. И. Щепин (1728 – 1770) – талантливый медик, много энергии отдал изучению отечественных лекарственных растений. Будучи профессором Московского военного госпиталя, он большое внимание уделял фармацевтической подготовке учеников. [1]

Акад. Н. П. Соколов (1748 – 1796) в своих работах внимание обращал на важность химических исследований для развития фармацевтических наук, изучил и предложил использовать в лечебных целях можжевельник, разработал получение молочного сахара из молочных отходов.[1]

Акад. Н. Я. Озерецковский (1750 – 1827) оставил большое количество научных работ по зоологии, технологии, ботанике, медицине и фармации. Значительный интерес представляю его исследования, связанные с изучением корня чистотела. В 1816 г. им представлено в Петербургскую академию наук “Описание простонародных лекарств, какие в Москве и в окрестностях ее простыми людьми употребляются и в каких болезнях”.[1]

Крупнейшим деятелем научной фармации 18 века был Н. М. Максимович-Амбодик (1744 – 1812), автор одной из лучших книг по лекарственным растениям. Предложил много ценных научных рекомендаций о необходимости клинических экспериментов в области фармакологии, учил лечить не болезнь, а больного с учетом его индивидуальных особенностей.[1]

Акад. В. М. Севергин (1756 – 1826) провел научные исследования, связанные с изучением минеральных вод, а также написал труд “Способ испытывать чистоту и неподложность химических произведений лекарственных”. По праву считается создателем фармацевтического анализа в России. В 1800 г. им издано руководство по фармацевтическому анализу.[1]

Среди крупных деятелей фармации необходимо назвать И. Г. Моделя. Он 20 лет руководил главной аптекой в Петербурге, преподавал химию и фармацию в госпитальной школе. Им выполнен ряд ценных исследований практического характера: проведен анализ невской воды и воды Олонецкого железного источника, разработан способ добывания и очистки буры и т. д. И.Г. Модель был избран почетным членом Петербургской академии наук.[1]

Акад. Т. Е. Ловиц (1757 – 1804) начал научную деятельность учеником в аптечной лаборатории. Им сделаны важные открытия в области кристаллизации различных веществ из растворов, установлена адсорбционная способность угля, разработан метод получения ледяной уксусной кислоты вымораживанием и др.[1]

И. Я. Биндгейм по праву считается автором промышленного способа получения сахара в России. В 1792 – 1793 гг. им опубликованы результаты химических исследований ряда пищевых продуктов. В число изученных продуктов входили хлеб, картофель, огурцы, свекла, капуста, тыква, хлебный квас, чай, кофе и др.[1]

Опираясь на научные открытия 18 века, в России успешно развивались отечественные школы анатомии, физиологии, терапии, хирургии и научной фармации. Появились новые оригинальные направления в фармацевтической науке, возглавляемые в петербургской медико-хирургической академии А. П. Нелюбиным и в Московском университете А. А. Иовским.[1]

Русский ученый-фармацевт А. П. Нелюбин (1785 – 1858) с 1816 по 1844 г. был профессором кафедры фармации фармацевтического отделения Петербургской медико-хирургической академии, совмещая педагогическую деятельность с большой плодотворной работой. Тринадцати лет он поступил учеником в аптеку, затем был гезелем, провизором и вырос до профессора академии. Его труд “Фармакография или химико-фармацевтическое изложение приготовления и употребления новейших лекарств” являлся энциклопедией передовых знаний по лекарствоведению. Научная деятельность А. П. Нелюбина касалась разнообразных вопросов медицины, научной и практической фармации, аналитической и фармацевтической химии, фармакогнозии. Широко известен его большой труд по химическому исследованию состава кавказских минеральных вод.[1]

Одним из первых в России А. П. Нелюбин стал читать курс организации фармацевтического дела, а также историю всеобщей и русской фармации. Он писал, что “фармация не есть простое искусство, то также и наука… Аптекарь, занимающийся приготовлением лекарств, не зная ни действия процесса, ни самих причин, его производящих, есть… простой ремесленник”. В 1843 г. им была составлена программа по фармации, в которую он включил следующие разделы: определение фармации, характеристика аптеки, устройство аптеки, устройство рецептурной комнаты, личные достоинства аптекаря и его обязанности, государственные указы и положения по фармацевтическому делу и др.

Выдающийся деятель русской фармации А. А. Иовский (1796 – 1857) был профессором кафедры фармации Московского университета. В 1838 г. им выпущена книга “Начертание фармации”, в которой научно обоснована технология приготовления лекарств в аптеках с учетом физико-химических свойств входящих в лекарство ингредиентов.

Таким образом, в первой половине 19 века, несмотря на жестокий гнет царского самодержавия, русская передовая фармацевтическая наука сделала большой шаг вперед.

В России в эти годы состояние лекарственной помощи населению было плохим. Частных и казенных аптек было чрезвычайно мало. В 1828 г. было зарегистрировано всего 423 частные аптеки, к 1848 г. количество их увеличилось до 689. Более 170 городов России еще не имели аптек. Многие владельцы частных аптек больше думали о получении прибыли, а не об улучшении качества лекарственного обслуживания. Испытывая большой недостаток в фармацевтических кадрах, царское правительство вынуждено было расширить прием и упорядочить подготовку фармацевтов. В первой половине 19 века неоднократно пересматривались сроки и порядок приготовления провизоров. Наибольший интерес представляют правила об экзаменах для медиков и фармацевтов, изданные в 1838 г. По этим правилам в России сохранялись фармацевтические звания аптекарского помощника, провизора и аптекаря. К испытаниям на звание аптекарского помощника допускались имевшие трехгодичный практический стаж в аптеке в качестве ученика. Для получения звания провизора аптекарский помощник должен был прослужить в аптеке от 2 до 4 лет. После этого будущие провизоры должны были прослушать в Медико-хирургической академии или в Московском университете курс фармацевтических наук: фармации, фармакологии, ботаники и др. Для получения высшего в то время фармацевтического звания – звания аптекаря – требовались обширные теоретические и практические знания. Испытуемый должен быт “доказать на опыте”, что он умеет делать различные химические исследования, а также проявить знания по бухгалтерии и “фармацевтической коммерции”. В дополнение к этим правилам в 1845 г. было установлено новое фармацевтическое звание “магистр фармации”, которое присваивалось после защиты диссертации. Указанные правила просуществовали с некоторыми изменениями до Великой Октябрьской социалистической революции.

В 1845 году в России была введена “самая высшая фармацевтическая степень” - магистр фармации, для получения которой, кроме экзаменов, требовалась публичная защита диссертации. Учитывая большие заслуги Медико-хирургической академии в области фармации, ей предоставили исключительное право присуждения степени магистра фармации. Лишь позже такое право получили университеты. Одними из первых в России магистрами фармации стали профессора академии Ю.К. Трапп и И.Ф. Олендзский.[1]

В 1881 году по новому положению об академии фармацевтическое отделение было закрыто. Академия была переименована в Военно-медицинскую, и ее основным предназначением стала подготовка врачей для армии. Упразднение в академии фармацевтического отделения не отражало реальной потребности России в провизорах. Напротив, они требовались для многих новых частных аптек, но их владельцев удовлетворяли менее оплачиваемые аптекарские ученики и помощники.

Единый врачебный закон появился в России лишь в 1857 году и с незначительными частными дополнениями просуществовал вплоть до октября 1917 года. По законам ХIХ века врачи не могли быть привлечены к уголовной ответственности даже при грубых дефектах лечения, повлекших смерть пациента. По ст. 870 "Уложения о наказаниях" (1885): "Когда медицинским начальством будет признано, что врач, оператор, акушер или повивальная бабка по незнанию своего искусства делает явные, более или менее важные в онном ошибки, то им воспрещается практика, доколе они не выдержат нового испытания и не получат свидетельства в надлежащем знании своего дела. Если от неправильного лечения последует кому-либо смерть или важный здоровью вред, то виновный, буде он христианин, передается церковному покаянию по распоряжению своего духовного начальства".

Врачебные дела направляли для оценки во врачебные управы или в медицинский совет, которые и решали вопрос о привлечении врача к ответственности. Общей тенденцией того времени было то, что врачевание в силу своей исключительно гуманной направленности не может относиться к уголовно наказуемым деяниям. Вместе с тем во врачебную среду, особенно в земство, уже начиналось проникновение идей "разночинцев" и "народовольцев", не разделявших принципы закрытости для общества врачебного цеха. К счастью для медиков Манассеины и иже с ними были в явном меньшинстве и погоды, по большому счету, не делали.

  Возникновение земской медицины в России в последней трети XIX века положило начало регулярному диалогу ученой медицинской культуры и народной культуры российского города и деревни. Местом осуществления этого диалога стала сеть участковых больниц и земских врачебных участков, являвшихся в то же время “надежной опорой проведения санитарных мероприятий”. Особой проблемой социального порядка в России и, в частности, на Нижней Волге, в эту эпоху оказались эпидемии опасных заразных заболеваний – холеры и чумы, а, кроме того, и в не меньшей степени, тифа, дифтерии, сибирской язвы и др. Размышляя о необходимости “оздоровления Поволжья”, Н.Ф. Гамалея, стоявший на позициях санитарно– профилактического направления в российской медицине, называл наиболее неблагополучными в санитарном отношении именно волжские города – Астрахань, Царицын, Саратов и Самару. Причинами этого санитарного неблагополучия назывались, с одной стороны, близость к азиатским странам, откуда по Волге в Россию заносились многие опасные инфекции, а с другой – нерадивость властей, их привычка прибегать к полицейским мерам и экономить на здоровье народа. Вместе с тем, по мере роста участия государства и органов местного самоуправления в борьбе эпидемиями все больше медиков стало считать главным условием распространения заразных заболеваний в народной среде культурно– гигиенические практики самого народа, главным образом, неустроенный быт, пьянство, сексуальную распущенность, несоблюдение правил гигиены. В медицинской литературе возобладали такие, например, суждения: “Борьба с эпидемиями есть собственно борьба с народным невежеством и потому требует и продолжительного времени и соответствующих средств”. По этой причине основной стратегией борьбы с эпидемиями стало санитарно– гигиеническое просвещение народных масс, включавшее в себя, проведение публичных лекций для населения, в том числе с использованием методов церковной проповеди, распространение дешевой просветительской литературы, поддержка деревенских активистов и борьба с народными целителями, чьи приемы борьбы с инфекциями подвергались жесткой критике.

В последующем был издан еще ряд законов, правил, положений (1837, 1838, 1845, 1864, 1884 гг.), в совокупности составивших правовую основу функционирования системы научной аттестации XIX - начала XX века. Изначально она не представляла собой единой и отдельной в организационном отношении структуры и до октября 1917 г. входила в обязанности профессорских коллегий университетов, Военно-медицинской академии и Женского медицинского института, равнозначных по программам университетским медицинским факультетам. 

2.1. Деятельность И.А Полетика

И. А. Полетика (1722-1783) относится к плеяде выдающихся русских врачей XVIII столетия, незаслуженно забытых в наше время. Он родился в городе Ромны в Малороссии (Украина) в казачьей семье. Учился в Киевской академии “словесным наукам” в течение девяти лет. Стремление к медицине заставило любознательного юношу уехать за границу, где он четыре года учился в Кильской медицинской академии, после чего возвратился в Россию и стал учеником госпитальной школы при Санкт-Петербургском генеральном военно-сухопутном госпитале, куда был зачислен “слушать медицинские лекционы на своем коште, но на казенной квартире”. Среди его учителей были хирург профессор И. Шрейбер и оператор Я. Меллеи. Спустя год И. Полетика вновь выехал за границу и продолжил учебу в Кильском, а затем в Лейденском университете. В 1854 г. в Лейдене успешно защитил диссертацию на тему “De morbis haeraeditariis” (“О наследственных болезнях”) и стал доктором медицины. [1]

Возвратясь в Киль, И.А. Полетика был удостоен чести избрания профессором Кильского университета. Это избрание было утверждено герцогом Шлезвиг-Голштинским (будущим русским императором Петром III). Таким образом, “.. .И.А. Полетике досталась честь первому из русских быть профессором в иностранном университете” (В,А. Оппель).

Два года первый русский профессор немецкого университета возглавлял кафедру в Киле, но тоска по родине заставила его уволиться и в июне 1756 г. И.А. Полетика выехал в Санкт-Петербург, где он, как “природный русский, а не чужестранец, при чем к славе отечества, по прилежанию в науках сверх докторской степени удостоился и произошел в чин профессора” не был подвергнут экзамену на право врачебной практики, а только имел “ученый разговор о медицине и ее частях” с профессором И. Шрейбером и главным доктором морского флота Д. Синопеусом в присутствии архиатра П.З. Кондоиди. После этой беседы И.А. Полетика получил право свободной врачебной практики в России и был назначен старшим доктором Санкт-Петербургского генерального военно-сухопутного госпиталя. Это событие явилось еще одним приоритетом И.А. Полетики в истории отечественной медицины: от стал первым русским руководителем столичного военного госпиталя. До этого времени все крупные госпитали в нашей стране возглавлялись только иностранцами.

Вступив на ответственный административный пост, И.А. Полетика, “упрямый, задорный и крайне самолюбивый малоросс”, по оценке Я.А. Чистовича, вступил в ожесточенную борьбу с воровством и служебными злоупотреблениями, царившими в военной коллегии, и добился отставки ее руководителя генерала Вертера.

Однако пострадал и сам: в 1759 г, он был понижен в должности и стал дивизионным доктором в Санкт-Петербурге, в дивизии генерал-аншефа графа А.И. Шувалова. В 1763 г. И.А. Полетика был назначен “пограничным доктором” Васильковичского карантина Киевской губернии, где после ухода в отставку и умер.

Жизнь и деятельности его, безусловно, заслуживает достойного внимания современных историков русской и украинской медицины.

2.2.Педагог отечественной медицины - Щепин

В историю отечественной медицины Щепин вошел, главным образом, как выдающийся педагог и профессор Московской госпитальной школы. Госпитальные школы XVIII в. — первые высшие медицинские учебные заведения в России. Преподавательский состав их формировался в основном из немецких докторов и профессоров. Многие из них, кичась своим происхождением, препятствовали деятельности выдающихся русских врачей и ученых. Однако со второй половины XVIII в., несмотря на упорное сопротивление иностранцев, в школах стали преподавать и русские. Они смело вступили в борьбу с застоем и косностью в медицинском образовании. “В числе таких преподавателей следует прежде всего назвать К. И. Щепина... состоявшего профессором Московской, а затем и петербургских школ с 1762 по 1766 г.”, — пишет в своей монографии Б. Н. Палкин (1959). Отмечая крупнейших ученых Московской школы в разное время, Палкин на первое место ставит Щепина. Также выделяет его и среди выдающихся ученых Петербурга.[1]

Щепин стремился к профессорской деятельности. П. 3. Кондоиди (1710—1760), прогрессивный руководитель здравоохранения России, заметив одаренность Щепина, способствовал его росту. Хотя преподавательская деятельность доктора продолжалась недолго в школах Москвы и Петербурга, но в ней он достаточно преуспел. Кстати, до этого Щепин уже был знаком с организацией медицинского образования на Западе. Все лучшее, отобрав и творчески переосмыслив, он развил на родине. Щепин приобрел и военно-медицинский опыт в Семилетней войне. Словом, он был основательно подготовлен к профессуре.

Московская госпитальная школа, куда Щепин получил назначение в качестве руководителя и профессора, была в упадке. До него в школе преподавание велось на немецком языке методом диктовки и состояло “только из одних речей”. Ученики зазубривали основы наук по диктатам. Наглядных пособий и учебников не было. Помещения школы пришли в ветхость.

Щепин забраковал все программы и методы обучения. По вопросам разработки новой системы преподавания он пишет рапорты в Медицинскую канцелярию. Его предложения принимают. Согласно им предусматривается последовательность изучения наук и сочетание лекционного курса с практическим. Особое значение придается наглядности — изготовлению и использованию препаратов. Профессор в своих лекциях также приводил уже имеющиеся в то время сведения по микроскопической анатомии (С. Л. Соболь). В анатомии Щепин видел ту основу, на которой должны строиться познания медицинских наук, тогда как преподаватели-немцы культивировали мысль, бытовавшую на Западе, о ненужности знаний анатомии для врачей. 

Щепин изложение анатомии увязывал с физиологией, благодаря чему у учащихся складывалось целостное представление об организме. Заботясь об усвоении учениками материала, Щепин подготовил на русском языке две рукописи — “Анатомические лекции” (1763) и “Об анатомии вообще” (1764). В них профессор излагал для слушателей общее и частное анатомическое учение. Читая курс анатомии на родном языке, Щепин впервые ввел русские, причем образные, анатомические термины. Например, сосцевидный отросток височной кости назвал “титишным”, пазухи — “норами”, основную кость — “седельной” и т. д. Впервые в истории учебных заведений ввел обязательное изучение анатомии на трупах и патологоанатомическое вскрытие трупов. 

Преподавание хирургии поставил на анатомо-топографическую основу с отработкой всех операций на трупах. Ввел повторение пройденного материала с проверкой знаний за неделю и ежемесячные экзамены по каждой науке вместо существовавших экзаменов за треть года. Такая постановка основательно закрепляла знания учащихся. Будущий врач, по Щепину, должен получить в школе знания и навыки, необходимые для практики. Сам он с утра до вечера читал лекции, руководил клинической практикой, вскрывал и исследовал трупы в анатомическом театре. Нередко и выходные дни были поглощены бескорыстной работой. Профессор впервые ввел вечерние факультативные чтения. При этом полностью отказался от диктовки, как порочного метода. Он преподавал анатомию, физиологию, хирургию, внутренние болезни, ботанику, фармакологию и фармацию. Перечень наук свидетельствует о широте его знаний. Особое место выделял анатомии и хирургии.

Хирургия длительное время не считалась медицинской наукой. Врачи с пренебрежением относились к ней. Сотни лет хирургией занимались цирюльники, банщики, костоправы, а в Германии указом Фридриха II в 1744 году хирургическая практика была дозволена палачам. Врачи не включали хирургов в медицинскую коллегию. Понимая вековую нелепость обособления хирургии от медицины, Щепин объединил ту и другую область знаний. Являясь доктором медицины, он поставил на научный фундамент хирургию и отдал предпочтение ей. Выпускники школы Щепина оперировали на “килах” (грыжи), кровеносных сосудах, черепе, глазах, в грудной полости и “чреве”, удаляли камни из мочевого пузыря и т. д. При этом они владели такими знаниями, особенно в хирургии, что им далеко уступали врачи, прибывшие из Франции. Профессор также впервые ввел практику учеников в аптеке и знакомство их с минеральными водами. Учение о лекарствах в то время сводилось к использованию в значительной мере лекарственных растений. Поэтому Щепин придавал ботанике особое значение. Силами учащихся он организовал сбор, определение и гербаризацию лекарственных трав в окрестностях Москвы. Преподавание и этой науки поставил на новую методическую основу.

Щепин, следуя сложившейся системе лечения, которую он усвоил в Лейдене, прививает своим ученикам принципы рационального отношения к больному: во-первых, врач должен думать о спасении больного, во-вторых, облегчить страдания его и ликвидировать причины болезни. Практические занятия профессор проводит в палате, у больничных коек, с демонстрацией больных и соответствующими записями в “скорбных листах”. Поэтому “...Щепина по праву следует назвать основоположником клинического направления в медицинском образовании, которое еще много лет спустя оставалось недостижимым для большинства медицинских школ Англии, Франции и Германии” (Куприянов).

Щепин — блестящий лектор, он увлекательно читал содержательные лекции на древнегреческом, русском и особенно на латинском языках. Несмотря на это, он упорно внедрял преподавание на русском языке. Профессор старался улучшить быт учеников, отменить телесные наказания, но в то же время оставался требовательным педагогом. Сочетание справедливой требовательности с гуманностью — признак, характерный для людей умных и выдающихся. Щепин быстро завоевал авторитет, уважение учащихся и врачей, а имя его стало гордостью для учеников. Он привлекал в школу детей из народа. Серьезно относился и к отбору поступающих: не каждому дано понимать тайный язык болезней и мудрость исцеления больных.

Щепин поставил медицинское образование так, что лучшие западные учебные заведения могли только завидовать. “...Это был такой ученый человек и такой учитель, которого не видывали еще госпитальные школы” (Чистович, 1883). В. А, Оппель (1923) считал Щепина первым русским преподавателем анатомии и хирургии, предтечей великого хирурга Н. И. Пирогова/

“Оба они — и Щепин, и Пирогов — отличаются широтой образования, живым интересом ко всему, что встречается на их пути; оба они из ряда вон оригинальные преподаватели, оба до увлечения, до фанатизма преданы делу, не щадя ни своего времени, ни здоровья. Оба рвутся вперед и изучают то, что ими еще не изучено. Характерно в этом отношении стремление обоих попасть на театр военных действий и там найти новые пути”. И далее: “Щепина нужно рассматривать, как прообраз Пирогова в смысле силы таланта, в смысле широты образования, в смысле увлечения своим делом...”[3]

Профессор Б. М. Хромов, указывая на место нашего земляка в истории медицины, пишет: “Мы не можем согласиться с Б. С. Бессмертным, что первым русским профессором анатомии был А. Протасов (“Сов. врач. сборн.”, № 4, 1948). Протасов получил звание экстра-ординарного профессора лишь в сентябре 1763 г. К. И. Щепин уже исполнял обязанности профессора анатомии, хирургии и физиологии еще с марта 1762 г... Он был первый, притом знаменитый, русский профессор хирургии и анатомии”.[3]

Итак, Щепин — первый русский профессор анатомии и хирургии. Однако в плане собственно медицины (учения о внутренних болезнях и терапии) Куприянов считает его одним из первых русских профессоров. Возникает вопрос: кто же из них самый первый в России? В доступных работах мы не нашли указаний на имя какого-либо русского профессора медицины до XVIII в. Научные силы в первой половине и середине XVIII в. были сосредоточены в госпитальных школах, а с 1764 года — и в Московском университете. При жизни Щепина действовало пять госпитальных школ. 

В Московской школе Щепин — первый русский профессор с 1762 года (Змеев, Куприянов). В двух петербургских, Кронштадтской и Колывано-Воскресенской школах до 1762 года русских профессоров, по Змееву, Палкину и Рихтеру, не было. Протасов — с 1763 года профессор анатомии (не медицины) при Академии наук (Змеев, Рихтер, Хромов). П. Д. Вениаминов и С. Г. Зыбелин — первые русские профессора-медики Московского университета с 1768 года, И. А. Полетика (украинец) избран в 1754 году профессорам Кильской медицинской академии (Германия) — первый случай выдвижения за границей выходца из России (Чистович, 1883). Став профессором на чубжине, он служил чужому народу. В России Полетика с 1756 года занимал должности младшего и старшего доктора Петербургского сухопутного госпиталя, доктора дивизии и карантина, причем ни один историк не указывает на его научную и профессорскую деятельность на родине.

В биографическом и библиографическом справочнике врачей, составленном авторитетным историком медицины Змеевым, находим такие слова о Щепине: “...По прибытии в Москву (март 1762 г. — Г. К.) этот первый знаменитый русский медицинский профессор составил широкие программы, читал чуть не всю медицину...” Первым русским знаменитым профессором медицины называет Щепина также и А. Циммерман (1912). Таким образом, первого исконно русского профессора медицины в России мы видим в лице К. И. Щепина. На этот факт указывают и два историка медицины.

3. Дальнейшее развитие преподавания фармации

В годы Великой Отечественной войны медицинская служба РККА ощущала дефицит квалифицированных фармацевтических кадров, вследствие чего имели место перебои в обеспечении войск медикаментами. Чтобы решить эту проблему, постановлением Государственного Комитета Обороны от 25 ноября 1942 г. было утверждено новое положение о Военно-медицинской академии, в котором было предусмотрено создание двух новых кафедр - фармации и медицинского снабжения.

Процесс формирования новых кафедр протекал довольно сложно. Кафедра фармации была создана летом 1943 г. в Самарканде, где в то время находилась эвакуированная Военно-медицинская академия. Кафедра военно-медицинского снабжения создавалась на базе расформированного в Москве научно-исследовательского испытательного института Красной Армии. Начальником кафедры фармации был назначен В.П. Калашников, а кафедрой военно-медицинского снабжения стал руководить профессор А.П. Хренов. Кроме проведения текущих занятий по различным фармацевтическим дисциплинам, преподавателям и научным сотрудникам приходилось выезжать в действующую армию для проведения экспертизы трофейных лекарственных средств. В результате сотрудниками академии были подготовлены к печати два выпуска справочника по трофейным препаратам, изданных непосредственно в типографии 1-го Украинского фронта.

 После закрытия фармацевтического отделения оставшаяся кафедра фармации и фармакогнозии академии продолжала активную работу. Обучались слушатели-медики, провизоров принимали на усовершенствование и для подготовки диссертаций, проводились научные исследования в области фармацевтической химии, фармакогнозии, судебной химии, технологии лекарств. Профессора кафедры участвовали в приеме экзаменов и при защите диссертаций на присвоение ученой степени “магистр фармации”, выполняли фундаментальные работы по анализу и синтезу лекарственных средств, их таблетированию, фармакогнозии, судебной химии (в конце XIX - начале XX столетия этим активно занимались профессора фармации С.А.Пржибытек и Л.Ф.Ильин).

После 1917 года и в первые годы советской власти бывшие доценты кафедры фармации стали инициаторами создания фармацевтических факультетов и институтов.

В пятидесятые годы медицинские школы были реорганизованы в медицинские училища, создана система среднего специального образования.

Практически оборвались связи с мировой наукой. Любой ученый, интересующийся открытиями, исследованиями зарубежной медицины, мог быть обвинен в ''космополитизме'', ''идолопоклонничестве перед Западом'', что создавало барьер страха перед контактами с иностранными учеными. Именно в конце 40-начале 50-х гг. началось отставание советской медицинской науки от мирового уровня. Достижения медицинской науки того времени были сделаны, скорее вопреки, чем благодаря государственной поддержке.

 В послевоенное время проблема подготовки военных провизоров и специалистов в области военной фармации не была снята с повестки дня. Причиной этому послужила ликвидация к тому времени обеих фармацевтических кафедр и создание на их базе курса в составе кафедры организации медицинского обеспечения войск, готовившей войсковых врачей. Однако уже в сентябре 1958 г., при пересмотре штата академии, кафедра медицинского снабжения была восстановлена. Ее возглавил А.П. Хренов. В этот период на кафедре начался переход от эмпиризма в организации системы снабжения армии лекарственными средствами к научным методам управления.

В начале 60-х годов кафедру возглавил П.Л.Сазонов, положивший начало единому комплексному изучению военной фармации. Он был инициатором передачи преподавания и научных исследований по фармации от кафедры фармакологии кафедре военно-медицинского снабжения.

В 70-х годах к руководству кафедрой пришел Л.Д. Рябых. При нем получили дальнейшее развитие исследования в области военной фармации во взаимосвязи с организацией снабжения войск медицинским имуществом с учетом положений современной военной доктрины и достижений научно-технического прогресса. Л.Д. Рябых и его сотрудниками были выполнены теоретические и экспериментальные работы по технологии лекарств в полевых условиях, особенно в области технологии инъекционных растворов. Результаты этих исследований позволили создать и узаконить новую учебную и научную дисциплину - военно-полевую технологию лекарственных средств и подготовить руководство по работе военных аптек. Новым научным направлением кафедры стала разработка оригинальных экспрессных методов определения подлинности лекарственных средств в полевых условиях, а также разработка и обоснование системы контроля качества и экспертизы лекарственных средств в Вооруженных Силах.

Достойным продолжением давних традиций кафедры фармации следует считать исследования в области фармацевтической химии и разработку новых способов количественного и качественного анализа лекарственных средств, начатые профессором П.Ф.Хвещуком. Он впервые разработал такие современные методы фармацевтического анализа, как производная, интегральная и поляризационная спектрофлюориметрии.

В современных условиях проблемы в области фармации и организации медицинского снабжения стали решаться на основе широкого применения средств вычислительной техники и математических методов. Разработаны варианты применения положений теории вероятностей, методов исследования операций (сетевого планирования, систем массового обслуживания) для решения частных задач медицинского снабжения, комплексы задач по автоматизации нормирования имущества, прогнозирования потребностей расхода и потерь в операциях, управлению медицинским снабжением в различных звеньях медицинской службы.

Профессорско-преподавательский состав кафедры и ее научные сотрудники, решая узловые проблемы в области организации лекарственной помощи в Российской Армии, особое внимание уделяют развитию фундаментальных основ фармации. Новым направлением научной деятельности стало развитие современных методов рациональной фармакотерапии - основы оказания качественной медицинской помощи.


Заключение

Ввиду стремительного научно-технического прогресса в медицинской науке и практике открылись самые широкие горизонты для исследований феномена человека и его здоровья на самых тончайших и микроскопических уровнях. После исчезновения железного занавеса мы можем беспрепятственно общаться с любой страной мира и пользоваться огромным опытом мировой медицинской науки, что открывает огромные перспективы для свободного научного поиска.

В настоящее время внедряется новый хозяйственный механизм здравоохранения. Представляется, что в целом сделанные в этом направлении шаги были правильными, однако резкая смена приоритетов в концептуальном развитии страны, переход на рыночные рельсы, принятие закона "О медицинском страховании граждан в Российской Федерации" в значительной степени радикализировали обстановку и потребовали новых подходов к дальнейшему развитию всей системы охраны здоровья населения.

Важно взвешенно подойти к решению проблем здравоохранения, учитывая непростой отечественный опыт, не разрушая созданное годами путем очередных непродуманных реорганизаций. Все вопросы в современных условиях необходимо решать на условиях обязательного соблюдения законов. Необходимо и четкое разграничение полномочий органов здравоохранением и фондов, утверждение программы социальных гарантий. 

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


1. Большая Медицинская Энциклопедия. “Советская энциклопедия” М., 1980 г.

2. В. И. Криков. “Организация и экономика фармации”, 2 издание, издательство “Медицина”, М., 2003 г.

3. И. Б. Зархин. “Очерки из истории отечественной фармации 18 и первой половины 19 века”, Государственное издательство медицинской литературы, М., 2002 г. [/sms]

 

 
17 янв 2009, 14:15
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.