Последние новости
09 дек 2016, 23:07
 Уже вывешивают гирлянды. Готовятся к Новому году. Кто-то украшает живую елку,...
Поиск

» » » » Исследование А.В. Венкова об авторстве романа "Тихий Дон"


Исследование А.В. Венкова об авторстве романа "Тихий Дон"

Исследование А.В. Венкова об авторстве романа "Тихий Дон"

Начнем с «сопутствующих факторов». Для издания кни­ги обычно нужны деньги, а их, увы, не всегда удается най­ти. Два основных фактора, влияющих на цену типограф­ских услуг: тираж и «вид» книги.

По поводу тиража. Назовем три основных диапазона: до 250 экземпляров, свыше 250, свыше 1000. Первый абсо­лютно нерентабелен. Если даже и удастся весь его распро­дать, то все равно маловероятно, что удастся покрыть хотя бы услуги типографии. А ведь еще есть издержки, связан­ные с издательством, да и самому автору работы тоже хо­телось бы что-то получить.

Совсем другое дело, когда тираж свыше 250 экз. Если, скажем, за 250 книг типографии приходится платить 250 условных единиц (без конкретных намеков на какую-либо валюту), и, таким образом, одна книга обходится в одну у.е., то при увеличении тиража добавки стоят из расчета - 5 книг за 1 у.е. Другими словами, стоимость тиража в 400-500 экз. ненамного больше затрат на тираж в 250 экз. И в тех случаях, когда какая-либо организация оплачивает только такой (небольшой) тираж, автору целесообразно самому доплатить. Внакладе он не останется.

В тиражах свыше 1000 экз. себестоимость одной книги еще меньше, но этот вариант малоприменим к научным ра­ботам. В этой области такого количества просто не нужно.

«Вид» книги. Стоимость книг может быть любой ввиду бесчисленных «прибамбасов», которые может обеспечить типография: качество бумаги, с иллюстрациями - без ил­люстраций, черно-белый вариант - цветной, самые раз­ные варианты переплета, и т. д., вплоть до золотого обреза и использования литья.

Рассмотрим только два варианта - для «простых граж­дан»: мягкий и твердый переплет. За одну и ту же сумму можно получить какое-то количество книг в твердом пе­реплете либо вдвое больше, но в мягком.

Зная все это, уже первое знакомство с книгой А.В. Венкова «Тихий Дон»: источниковая база и проблема авторст­ва» [Ростов-на-Дону, ООО «Тера», 2000, 584 с] удивляет. Тираж - 300 экземпляров; в приличном (дерматин) твер­дом переплете.

Так для кого издана книга? Полагаю, что, во-первых, для того, чтобы автор поставил ее у себя на полку и мог упоминать ее в перечне своих трудов, во-вторых, чтобы он же мог подарить ее ряду друзей и родственников (ре­же - коллегам), львиная доля которых данной довольно-таки специфической темой не интересуется. Типичный случай в среде профессиональных историков. Интересно при этом выслушивать их сожаления о нехватке средств и невозможности увеличить тираж.

Помимо всего прочего это еще и просто глупо, по­скольку проведено действительно серьезное исследова­ние, на которое потрачены многие годы. Полагаю, что на сегодняшний день это - вершина творчества автора и, в научном плане, она более значима, нежели его же диссер­тация на соискание ученой степени доктора историче­ских наук. В дальнейшем ссылка на эту книгу - [В, с. ].

Проведено множество интересных исследований на основе текста романа: например, анализ песен, которые, оказывается, предвещают сюжет; симоличность исполь­зуемых цвета и запаха [В, с. 35-59]; сделана попытка опре­деления места хутора Татарского, в результате тщательного исследования [В, с. 60-77] показано, что хутор неодно­кратно передвигался по Дону в процессе разворачиваю­щегося сюжета. (Одна только эта работа требует больших знаний местности и огромного времени. Другой вопрос - зачем все это нужно?); убедительно показано, что начало романа повествует о 1901 - 1905 гг. [В, с. 78-91].

В книге перечислено большое число биографических справок о лицах, так или иначе, причастных к роману: те, произведения которых были использованы, те, кто сами послужили прототипами, и др.

Конечно же, большинство достижений исследования су­щественно тускнеют, а в некоторых случаях, и вообще теря­ют всякий смысл, ввиду исходных взглядов автора на роман:

«Правленый-переправленый, но - шедевр» [В, с. 578]. «Честь, слава и вечная память всем, начиная от «тороп­ливого переписчика» до «мэтра», кто способствовал по­явлению на страницах печати этого шедевра» [В, с. 578].

Взгляды А.В. Венкова на достоверность описываемых в романе событий иллюстрирует следующий абзац:

«Вернемся к «Тихому Дону». Автор любит казачество, любит и болеет за него. Любуется тем, что достойно любования. Однако жизнь казаков далека, мягко говоря, от идеальной. Бабка главного героя побывала в руках разъяренной толпы, заподозрившей ее в колдовстве, от­чего раньше времени разродилась и умерла. Спасая ее, муж, дед главного героя, шашкой зарубил хуторянина. Сам главный герой в заключительной, пропущенной главе 1-й ч. (Л. Колодный обнаружил гл. XXIV, где Григорий после свадьбы вспоминает, как изнасиловал поденную работ­ницу Нюрку, а потом как-то вместе с Митькой Коршуно­вым избил ее. (Утро, 1992, 4янв.)) предстает перед нами насильником и злостным хулиганом. Главную героиню из­насиловал родной отец, за что был до смерти забит род­ным сыном и женой. На службе - «дедовщина». Господа «старые» казаки имели право «гонять молодых», вымуштровывать, за всякую пустяковину вваливать пряжек. Было установлено так: провинившемуся казаку призыва 1913 года - тринадцать пряжек, 1914 года - четырна­дцать. 3, гл. VII)» [В, с. 120-121].

Оказывается, по его мнению, автор романа «любит ка­зачество» и перечисленные эпизоды (все они разбирались в части I данной книги как неимоверные «навороты») - горькая, но - правда. То есть ярчайшие эпизоды, оговари­вающие казачество, нужно трактовать диаметрально про­тивоположным образом. 

* * *

Еще один аспект. Очень усложняет восприятие книги манера написания. Она достаточно необычна, встретить­ся с такой в научных работах можно крайне редко.

Фактически, это - повествование без выводов. Фор­мально, выводы есть, но это - только две последние стра­ницы большого исследования в 580 страниц. Эти две стра­ницы очень интересны и ниже приводятся полностью. В целом же, знакомиться с результатом столь большого и сложного исследования, без подведения каких-либо про­межуточных результатов, очень сложно.

Подчас какой-либо аспект долго и тщательно разбира­ется, но так и не удается понять - что же именно хотел сказать автор. Кстати, в такой же повествовательной мане­ре без выводов выдержана и его докторская диссертация.

 

*  * *

Освещение автором исследования частных вопросов романа представлено ниже (в последующих главах). Осо­бый интерес вызывает отношение к личности Подтелкова ввиду того, что А.В. Венков - один из немногих профес­сиональных историков, обе диссертации которого посвя­щены Гражданской войне на Дону. 

*  * *

Выводы представлены на двух с небольшим страницах в гл «Что же это?» (это при общем тексте - почти 600 страниц). Ниже привожу их полностью без каких-либо изменений.

«Итак, мы абстрагировались от имени, пошли от текста, провели его историковедческий анализ. Что же показал этот анализ?

Вопреки устоявшемуся и широко распропагандиро­ванному мнению, что роман написан по рассказам оче­видцев, «списан с жизни», мы увидели в основе огромное количество сцен, в том числе бытовых и батальных, пись­менные источники. Грубо говоря, роман писался «по га­зетным и журнальным статьям».

Судя по историческому и географическому фону, роман был начат около 1910 года на реке Донец. В нем изобража­лась жизнь в хуторах станицы Калитвенской. Затем дейст­вие было переброшено на Верхний Дон и заметалось вдоль течения реки от Казанской до Еланской и даже ниже.

Изначально речь шла о событиях 1901 - 1906 годов, но из-за начала Первой мировой войны автор, не прерывая повествования, вместе с героями совершил скачок во времени и стал описывать казачество в ней.

В основу военных сцен легли, судя по всему, произведения разных авторов. Часть сцен из них написаны очевидцами, но часть, безусловно, создана на базе газетных и журнальных публикаций и даже по архивным документам. В романе приведены правленые, но подлинные докумен­ты - «дневник студента», «письмо Листницкого отцу» и др. События сменяли друг друга. Революция, гражданская война... Вслед им, завязывая новые сюжетные узлы и не до­водя дело до развязки, писался роман. Источниковая база осталась прежней. Сюжет разбухал...

Крушение «своих» - а для автора костяка романа «своими» были белые, - хаос отступления и эмиграция - все это привело к тому, что роман (степень завершенно­сти его не совсем ясна), черновики и другие материалы смешались в чьем-то «редакторском портфеле» с прежним содержимым этого портфеля. «Редакторский портфель» закрутился в водовороте отступления и покатился, как тот сокол, «ломая крылья, теряя перья». Часть его всплыла за рубежом и была использована в качестве бесхозного «ма­териала» молодыми писателями - эмигрантами. Основ­ной массив остался в России. Здесь его сначала использо­вали так же - в качестве «материала», пытались на его базе написать что-то «свое». Затем самый смелый стал «скаты­вать» почти без правки. Но «идеология» оказалась «чуж­дой». Рукопись несколько раз «правили», причем «прави­ла» его рука настоящего мастера, который щедро поделил­ся и своим кровным. Роману надо было дать другой конец, и его дописали...

Так что же мы имеем?

А имеем мы правленый-переправленый, но - шедевр. А дальше...

А дальше - не в нашей компетенции. «Украл», «не ук­рал», «ему самому дали...».

Похоже, что «торопливый переписчик» сам толком не знал, «чье» он переписывал, правил, подчищал... Был ли иной путь опубликовать чьи-то материалы разной степе­ни обработанное и готовности, но определенной идей­ной направленности? Нет, не было. Разве что за рубеж пе­реправить... Но как там использовали «материалы», мы только что видели.

Нет, другого пути не было. Честь, слава и вечная память всем, начиная от «торопливого переписчика» до «мэтра», кто способствовал появлению на страницах печати этого шедевра.

Теперь самое трудное, имя.

Мы ни в коей мере не отрицаем авторство МА Шолохо­ва. Им бесспорно написано более четвертой части всего текста, в основном в ч. 7-8 романа и огромные монологи в предыдущих частях. Кроме того, ему принадлежит прав­ка некоторых глав первоначального варианта, «костяка».

Но основная правка первых частей романа, в том числе и любовного сюжета, - дело рук. А.С. Серафимовича. Ему же, видимо, принадлежат главы с Бунчуком и Анной.

Батальные сцены, сцены из офицерской жизни - об­работанный материал В.В. Пузанова, В.В. Попова, ТС. Ста­рикова, И.С. Мельникова... Именно их, лихих донских офи­церов. «Ты, Господи, веси...».

В тексте есть заимствования у ФД. Крюкова, Р.П. Кумо­ва, П.Н. Краснова - авторов «Донской волны».

Язык диалогов первых частей романа (да и не только диалогов), детали любовного сюжета, даже имена второ­степенных героев - это все от Ивана Дмитриевича Фи­липпова.

Насколько доказательна и доказуема эта версия - со стороны виднее. И все же мне кажется, что основной кос­тяк романа написан им - ИД. Филипповым.

Конечно же, точки над «i» будут поставлены, если найдутся черновики, написанные рукой Филиппова. Вероят­ность почти равна нулю.

«...Михаил Александрович сидит на стуле возле камина, ворошит в нем потрескивающие поленья:

- Люблю вот так иногда посидеть, у огня и пожечь страницы, которые мне не нравятся...

- Вы не храните черновиков своих вариантов?

- Если бы я их хранил, то тут уже негде было бы повер­нуться. Ведь приходится по десять раз переписывать от­дельные главы. Где же хранить черновики? И зачем это? Брошу в огонь, что не нравится, и на душе легче, и в голове яснее становится...» [Прийма К. Давняя встреча в Вешках // Советская Россия, 1985. 19 мая].

Но Лев Колодный все же нашел «черновики». И, навер­ное, сохранились где-то «материалы», которые использо­вали для «пробы пера» молодые казачьи писатели и здесь, в России, и за рубежом...»

16 янв 2009, 16:24
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.