Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » » Поиски автора "Тихого Дона". Работа Мезенцева


Поиски автора "Тихого Дона". Работа Мезенцева

Поиски автора "Тихого Дона". Работа Мезенцева

Из рассматриваемых трех работ исследование М.Т. Ме­зенцева читается увлекательнее всего. Помимо представ­ленных читателю результатов проделанной работы, в на­личии очевидный писательский талант.

Автор (1938-1994), кандидат филологических наук, доцент кафедры «Теория журналистики» Ростовского го­сударственного университета (РГУ), в течение 5 лет (1962- 1967) работал редактором вешенской газеты «Советский Дон», за это время написал более 70 статей, очерков, ин­тервью и репортажей о МА. Шолохове. Долго и тщательно изучал исследуемый предмет, лично встречался со многи­ми родственниками и друзьями как ФД. Крюкова, так и М.А Шолохова. Предлагаемое исследование в полной мере можно назвать делом всей его жизни.

Книга «Судьба романов» [Самара, P.S. Пресс, 1994(?)] - небольшая, всего 100 страниц. Далее ссылки на нее - [Me, с]. В ней дается достаточно полная биография ФД. Крю­кова, многие детали из жизни МА. Шолохова.

Сутью исследования является текстологический анализ романа «Тихий Дон». В основе своей рассматривается та часть текста, которую мы называем текстом «автора». Осу­ществляется сравнение текстов романа с текстами из опубликованных произведений ФД. Крюкова. М.Г. Мезен­цев говорит о 200 совпадениях - «ниже приводятся наи­более характерные и очевидные - около90 из 37 очерков, рассказов, повестей ФД. Крюкова» [Me, с. 22]. Помимо это­го тексты романа сравниваются с текстами из архивов ФД. (присланные ему наблюдения, описания бытовых сцен и случаев из жизни). В увлекательной форме дается

версия попадания части архива Ф.Д. в руки тестя М.А. Шо­лохова - П.Я. Громославского.

Нельзя отказать автору в тщательности проведенной работы. Он замечает многие несоответствия, например: на основании некоторых глав романа можно утверждать, что во дворе Мелеховых был колодец, на основании дру­гих - не было; Пантелей Прокофьевич носил серьгу, но при похоронах ее нет и пр.

 

* * *

Типичной для представителя данной группы исследо­вателей является установка о неимоверной исторической достоверности всего того, что написал «автор».

На многочисленных примерах показано, что многие выдержки из произведений Ф.Д., а также материалов, при­сланных ему многочисленными корреспондентами, в дальнейшем использовались в романе «Тихий Дон». На этом основании делаются выводы: 1) кто был истинным «автором»; 2) вот почему роман настолько достоверен.

Рассмотрим, прежде всего, этот второй вывод. И в этой связи начнем с отвлеченного примера.

Возьмем какой-либо текст, который (как мы доподлин­но знаем) достоверно отражает происходившие события. «По коридору шел генерал, поглядывая по сторонам. У ок­на оживленно беседовали офицеры».

Итак, это - эталон. Затем в каком-либо художествен­ном произведении появляется текст:

«По коридору шел генерал, бросая по сторонам мрач­ные взгляды. У окна оживленно беседовали офицеры, не­ожиданно один из них мерзко рассмеялся».

Плагиат несомненен. Но что осталось от «чертовской достоверности»?

Второй пример. Ниже (в Приложении «О Каледине») приведена полностью статья Митрофана Богаевского «29 июня 1918 г.» о трагическом дне самоубийства. В части I также полностью дается текст из романа, посвященный данному событию. Использование первоисточника (ста­тьи М. Богаевского) в романе несомненно. Но самое инте­ресное в том: 1) что выкинуто из исходного варианта; 2) что добавлено; и 3) что изменено.

Теперь проведем аналогию в изобразительном искус­стве.

В начале 90-х, помнится, я зашел в деканат своего вуза. На полу у стены стоял один из классических портретов В.И. Ленина довольно-таки большого размера (что-то око­ло 40x60 см). Такие, вставленные в рамы, являлись обыч­ным украшением солидных кабинетов.

Портрет, с детства до боли знакомый, но, как говорит­ся, тот да не тот. На меня смотрел дьявол. Больше всего в этом совершенно новом изображении поразило то, что такой эффект был достигнут путем внесения минималь­ных изменений: другие зрачки глаз, измененное ухо (уб­рана мочка и верхняя часть приподнята), чуть-чуть про­рисована щека и несколько углублены морщины на лбу. Вот и все.

95 % (а может, и более) исходного портрета осталось в неизменном виде.

Предлагаемый ниже вариант существенно уступает то­му, что я видел 15 лет назад (тот был значительно более эффектным). Здесь же главной целью является желание показать - сколь минимальны вносимые изменения.

Представим себе «на минуточку», что какая-либо груп­па художников или любителей изобразительного искусст­ва развязала дискуссию о том, что такого рода «произведе­ния» - во-первых, явный плагиат, а во-вторых, еще и были бы разговоры о неимоверной достоверности (ведь значи­тельная часть портрета как была, так и осталась: морщины, прыщи, детали одежды и т. д.). Вероятно, в этом случае не­замедлительно встал бы вопрос о необходимости всесто­роннего обследования с последующим длительным лече­нием этих исследователей.

Еще одна картина. На этот раз жанровая сцена. Название: «Севастополь - 1920». Текст, произноси­мый изображенными деятелями:

Бела Кун: Задание партии выпалено!

Землячка: Да, Ильич будет доволен!

Сделана попытка отразить ту бойню, которую эти два большевика-ленинца устроили в Севастополе. В частно­сти, многие балконы в городе были использованы в каче­стве виселиц.

Опять же, разве можно представить, что появятся крити­ки со следующими претензиями. Мол, это - плагиат. Мол, в основе работа Б.В. Иогансона 1928 года «Рабфак идет». Да, обе фигуры взяты с этой картины. Но смысл разве в этом?

Итак, когда дело касается изобразительного искусства, то как бы все ясно. Почему же когда то же самое осуществ­ляется в области литературы, то все делается с точностью до наоборот? В этом случае никакой заботы о здоровье ближних нет и в помине. И даже когда люди начинают бормотать о каком-то новом научном направлении, никто не желает принять в них участия, их просто бросают на произвол судьбы.

 

* * *

Теперь сделаем небольшое отступление в научную об­ласть и коснемся одной из проблем защиты диссертаци­онных работ. Очень часто в качестве первого варианта диссертации представляется так называемый «отчет о проделанной работе» либо научные выводы, не совсем со­ответствующие исследованию. А еще бывает так, что рабо­та, сама по себе, неплохая, но диссертант подает ее совсем не так, как это следовало бы делать. Вспоминаю, как, буду­чи аспирантом, слышал, как один очень сильный доцент МГУ рассказывал своему коллеге:

- Ну, приехал он к нам. Ну, послушали мы его. Нес ка­кую-то ахинею. Минут 40 мы его потрясли, пообсуждали. А потом рассказали ему - что же он сделал на самом деле

- Ну а он что?

- Ну что он? Кланялся и благодарил.

Слушая подобное, испытываешь ощущения, какие испытывал, вероятно, Таманцев из «Момента истины» [роман В.О. Богомолова]: «А Паша - мозга! Гений! Спустя год... за какой-то десяток минут прокачать Мищенко - невероятно!»

Ну на такой высокий класс я, разумеется, не претендую, игу М.Т. Мезенцева прочел дважды, провел ряд сравне­ний. После достаточно долгих размышлений пришел к следующему выводу. Смысл в исследовании все-таки есть, но совсем не в тех положениях, о которых говорит автор.

М.Т. Мезенцев в мельчайших подробностях показал, как исторически достоверные описания могут быть, в луч­шем случае, существенно искажены (и уже при этом речи о достоверности быть не может), а в худшем, преобразова­ны в совершенно невероятные ситуации. Другими слова­ми, данное исследование наглядно демонстрирует, как ре­альные описания в результате небольшой правки преоб­разуются в цепь невероятных эпизодов, ничего общего не имеющих с действительностью.

Правда, автор исследования (М.Т.), судя по всему, так этого и не понял.

 

* * *

Один из примеров: «Поразительны письма другого кор­респондента ФД. Крюкова -АФ. Фролова. Он описывает, как 12 августа 1890 года собрался домой в отпуск. Его то­варищ говорит: «... в добрый час, поезжай. Да смотри, про мою лахудру-жену узнай, она небось по сие время с артил­леристом гуляет...» Далее следует рассказ со всеми под­робностями, как он застал жену с любовником... Литера-Щурный дарАФ. Фролова несомненен. Номы остановимся

только на некоторых деталях этого выразительного рас­сказа, имеющих отношение к «Тихому Дону».

Вначале отпускник наказал любовника. Так и таким способом поступил Григорий с Листницким. Зверская рас­права полностью совпадает в романе и записках АФ. Фро­лова. Затем достается жене...

В «Тихом Доне»: «Аксинья, залитая кровью, ветром не­слась к плетню... муж... охаживает собственную жену сапогами» II, 68.

У Фролова: «Я ее все бац сапогом, а сам ругаю, и бац еще сильнее... и так тоже избил, что у нее лица не узна­ешь» [Me, с. 93].

Несуразность переноса сцены драки двух казаков на взаимоотношения нижнего чина и офицера подробно рассмотрена в 1-й части. М.Т. Мезенцеву и невдомек, что подобные действия наказываются каторгой (в мирное время) и расстрелом (во время войны). Во второй части также наблюдается перехлест. «Бац, бац» - это одно, а пляска Степана на жене с рассуждениями мимо идущего «до смерти убьет или нет?» - несколько другое.

Назовем это (чтобы хоть как-то назвать) «методом на­ворота». Другие примеры (а их много) этого метода из исследования М.Т. Мезенцева рассмотрены ниже.

16 янв 2009, 15:57
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.