Последние новости
06 дек 2016, 22:35
Сегодня, 6 декабря 2016 года, в районе между деревней Богословка и посёлком Черёмушки в...
Поиск

» » » » Реферат: Социально-экономические отношения Древней Индии по "Артхашастре"


Реферат: Социально-экономические отношения Древней Индии по "Артхашастре"

Реферат: Социально-экономические отношения Древней Индии по "Артхашастре" Содержание

Введение *

Глава 1. "Артхашастра" как исторический документ *

1.1. Политическая и правовая мысль Древней Индии *

1.2. "Артхашастра" как историко-правовой документ *

Глава 2. Социально-экономические отношения Древней Индии по "Артхашастре". *

Заключение *

Литература *

Введение

Особое место среди источников права Древней Индии на определенном этапе ее истории занимала литература чисто светского жанра, относящаяся к науке политики, - Артхашастры. Одно из таких произведений, дошедших до нас, представляет собой научный трактат об искусстве политики и управления государством, предписываемый Каутилье, советнику царя из династии Маурьев Чандрагупты (конец IV в. до н.э.). В этом произведении (по уточненным данным относящемся к рубежу I тысячелетия до н.э. - I тысячелетия н.э.) содержатся обширные сведения, имеющие прикладной, деловой смысл: об администрации и финансах Древней Индии, судопроизводстве, организации суда, преступлениях и наказаниях.

[sms]

“Артхашастра” (санскр., букв. — наука о пользе, о практической жизни), древнеиндийский трактат, собрание наставлений по управлению государством, важнейший источник для изучения Др. Индии. Составлялся примерно в 4 в. до н. э. — 2-3 вв. н. э.

Цель работы – охарактеризовать социально-экономические отношения в Древней индии по "Архашастре".

Для выполнения поставленной цели нами были решены следующие задачи: определено положение "Аркашастры" как политико-правового документа Древней Индии, изучено социально-политическое устройство отношений в Древней Индии.

Курсовая работа состоит из введения, двух глав и заключения.

Глава 1. "Артхашастра" как исторический документ

1.1. Политическая и правовая мысль Древней Индии

Под заметным влиянием мифологических и религиозных представлений сформировалась и развивалась политико-правовая мысль в Древней Индии. С этим связано и то доминирующее положение, которое на протяжении многих веков занимали жрецы (брахманы) в духовной и социально-политической жизни древнеиндийского общества. Зачатки идеологии брахманизма встречаются уже в ряде древнеиндийских памятников II тысячелетия до н.э., именуемых в целом Ведами (санскритское слово “веды” означает “ведение”, “знание”). В Ведах говорится о делении общества на четыре варны (сословия), которые созданы богами из Пуруши (мирового тела и духа): “...брахманом стали его уста, руки – кшатрием, его бедра стали вайшьей, из ног возник шудра”.

Мировой закон (рта), согласно такой мифологически-органической концепции, определяет конституцию (строение) общества, место, роль и положение (в том числе и правовое положение) различных варн (сословий), а следовательно, права и обязанности также и членов этих варн.

Члены всех раннеиндийских варн в принципе были свободны, поскольку рабы находились вне варн, однако сами варны и их члены были неравноправны: две первые варны (брахманов-жрецов и кшатриев-воинов) были господствующими, а две остальные (вайшии, включавшие крестьян, ремесленников, торговцев; шудры, состоявшие из свободных низов) – подчиненными.

Брахманизм получает свое дальнейшее развитие и конкретизацию в другом памятнике древнеиндийской мысли – в Упанишадах, возникновение которых относится к IX–VI вв. до н.э.

Все варны и их члены должны, согласно Ведам и Упанишадам, следовать божественно предустановленной для них дхарме (дхамме) – закону, долгу, обычаю, правилу поведения. Причем господствующее положение брахманов в обществе и государстве предопределяло также и руководящее значение брахманистских толкований социального и политико-правового смысла дхармы применительно к членам различных варн.

Идеологией брахманизма пронизаны многочисленные дхармасутры и дхармашастры – правовые сборники, которые составлялись различными брахманистскими школами.

Примерно ко II в. до н.э. относится письменное оформление на основе более древних источников известного политико-правового памятника – “Законов Ману”.

В “Законах Ману” воспроизводятся и защищаются соответствующие положения Вед и Упанишад о делении общества на варны, их неравенстве и т.д. Особое значение придается обоснованию руководящего положения брахманов и исключительному характеру их прав в вопросах установления, толкования и защиты дхармы: “Само рождение брахмана – вечное воплощение дхармы... Ведь брахман, рождаясь для охранения сокровищницы дхармы, занимает высшее место на земле как владыка всех существ. Все, что существует в мире, это собственность брахмана; вследствие превосходства рождения именно брахман имеет право на все это”.

Примечательно, что при всем своем высоком и даже божественном статусе царь, по “Законам Ману”, должен чтить брахманов, следовать их советам и наставлениям, учиться у них знанию Вед и “изначальному искусству управления”. Главное назначение царя (вместе с его слугами) – быть охранителем системы варн и всех, кто следует присущей им дхарме.

Существенная роль в “Законах Ману” отводится наказанию. Будучи сыном божественного владыки, наказание (данда) в своем земном облике буквально означает палку. Именно в этом своем значении наказание определяет смысл “искусства управления” – данданити, означающего “руководство (во владении) палкой”. “Законы Ману” содержат настоящий панегирик наказанию как воплощенной дхарме и охранителю всех живых существ, богов и людей: “Наказание – царь, оно – мужчина, оно – вождь и оно – каратель... Если бы царь не налагал неустанно Наказание на заслуживающих его, более сильные изжарили бы слабых, как рыбу на вертеле.” никто не имел бы собственности и произошло бы перемещение высших и низших. Весь мир подчиняется (только) посредством Наказания... Все варны испортились бы, все преграды были бы сокрушены, и произошло бы возмущение всего народа от колебания в (наложении) Наказания. Где идет черное, красноглазое Наказание, уничтожающее преступников, там подданные не возмущаются, если вождь хорошо наблюдает”.

Неравенство прав и обязанностей членов различных варн включает и их неравенство перед лицом закона в вопросах преступления и наказания. Особыми привилегиями и в этом отношении пользовались брахманы.

Используя представления о переселении душ после смерти, “Законы Ману” наряду со многими земными наказаниями перечисляют и те загробные кары, которым подлежат нарушители дхармы.

С критикой ряда основных положений Вед, Упанишад и брахманистской идеологии в целом в VI в. до н.э. выступил Сиддхартха, прозванный Буддой (Просветленным). Он отвергает мысль о боге как верховной личности и нравственном правителе мира, первоисточнике закона. Дела человеческие, согласно Будде, зависят от собственных усилий людей.

С позиций признания нравственно-духовного равенства всех людей Будда и его последователи подвергли критике как саму систему варн, так и принцип их неравенства.

“Брахман” для буддистов – это не член привилегированной варны, а всякий человек, который независимо от своей сословной принадлежности достиг совершенства путем личных усилий. Так, в известном буддийском каноне IV–III вв. до н.э. “Дхаммападе” (“Стезе закона”) подчеркивается: “Но я не называю человека брахманом только за его рождение или за его мать”.

Традиционно-теологическому брахманистскому толкованию дхармы (дхаммы) буддизм противопоставил свой, во многом рационалистический подход к этому ключевому понятию тогдашней политико-правовой мысли и идеологии в целом. В интерпретации буддистов дхарма выступает как управляющая миром природная закономерность, естественный закон. Для разумного поведения необходимо познание и применение этого закона. “Дхаммы,– подчеркивается в “Дхаммападе”,– обусловлены разумом, их лучшая часть – разум, из разума они сотворены...” Трактовка дхаммы, как и все мировоззрение раннего буддизма, пронизана проповедью гуманизма, доброго отношения к другим людям, непротивления злу злом и насилием. “Ибо,– утверждает “Дхаммапада”,– никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она. Вот извечная дхамма”.

В “Дхаммападе” отчетливо проявляется в целом присущая буддизму (в противоположность брахманизму) тенденция к ограничению роли и масштабов наказания. Специально подчеркивается недопустимость применения наказания при отсутствии вины. Восхваление дхаммы в буддийском учении означает вместе с тем восхваление законности, законного пути в жизни. Понимание и соблюдение этого требует соответствующих знаний, нравственных и умственных усилий: путь законности оказывается вместе с тем дорогой справедливости и мудрости. И мудрый “на незаконной стезе не возжелает себе успеха”, подчеркивается в “Дхаммападе”.

Буддийская установка на индивидуальный путь спасения и достижения нирваны (состояния высшей просветленности) объясняет и характерное для буддизма невнимание к реальным политико-правовым явлениям, которые в целом расценивались как часть общей цепи земных несчастий. Поэтому и учение буддистов о дхамме было рассчитано прежде всего на “внутреннее” использование, на первоначально узкий круг приверженцев Будды.

Но уже в начале своего зарождения многие идеи буддизма, по существу, имели актуальное социально-политическое значение и звучание. С ростом числа сторонников буддизма и укреплением их позиций это значение все более усиливалось. Постепенно идеи буддизма (в том числе и концепция дхаммы) стали оказывать влияние на государственную политику и законодательство. Во время правления Ашоки (268–232 гг. до н.э.), объединившего Индию, буддизм был признан государственной религией. Влияние буддизма постепенно распространилось и на многие другие страны юго-восточной Азии.

Представления о естественном характере законов, управляющих как мирозданием в целом, так и общественными отношениями, были наиболее последовательно развиты школой локаяты (чарвака), сторонники которой уже в VI в. до н.э. с атеистических позиций критиковали основные положения брахманизма.

Согласно воззрениям этой школы “все в мире совершается в силу внутренней природы (свабхава) самих вещей”. По сохранившимся сведениям, представителю данной школы Брихаспати принадлежит следующее положение: “Все явления естественны. Ни в опыте, ни в истории не находим мы никакого проявления сверхъестественной силы... Мораль естественна: она вызвана общественным соглашением и выгодностью, а не божественным указанием”.

Подобные высказывания чарваков позволяют характеризовать их правопонимание, основанное на представлении о регулятивной роли “природы вещей” и естественности правил поведения, как один из ранних вариантов светской концепции естественного права.

Заметный отход от идеологии брахманизма в сторону светских рационалистических представлений о государстве и праве наблюдается в трактовке “Артхашастра” (IV–III вв. до н.э.), автором которого считается Каутилья (Чанакья), влиятельный советник и министр Чандрагупты I.

Относя к наукам философию, учение о трех Ведах, учение о хозяйстве и учение о государственном управлении, трактат подчеркивает, что философия при помощи логических доказательств исследует “в учении о трех Ведах – законное и незаконное, в учении о хозяйстве – пользу и вред, в учении о государственном управлении – верную и неверную политику”.

1.2. "Артхашастра" как историко-правовой документ

В “Артхашастре”, наряду с традиционным пиететом к дхарме и признанием того, что “закон основан на истине”, явное предпочтение все же отдается практической пользе (артхе) и обусловленным ею политическим мероприятиям и административно-властным установлениям. Хотя в “Артхашастре” царю и рекомендуется отдаться любви, “не нарушая закона и пользы”, однако именно полезность выступает в трактате в качестве определяющей основы и ведущего принципа политических действий, соответствующих задачам сильной, карающей власти и целям сохранения системы варн.

Выделение полезности в качестве самостоятельного начала, наряду и в общем соответствии с дхармой и морально-религиозно освященной законностью, означало заметный шаг в формировании светской доктрины политики и законодательства. Подобное высвобождение политики из морально-религиозных уз, содержащееся в “Артхашастре”, дало определенные основания для встречающейся в литературе характеристики ее автора в качестве индийского Макиавелли.

 

Глава 2. Социально-экономические отношения Древней Индии по "Артхашастре".

Главное содержание Артхашастры - рассмотрение дхармы царя, внутренней и внешней политики, в центре внимания которой стоит понятие государственной выгоды, пользы (артхи), отодвигающей на второй план и религиозную мораль, и греховность правонарушения, и необходимость религиозного искупления.

Эта кшатрийская литература опиралась, видимо, на другую предшествующую ей литературу практического характера, а также на нормы царского законодательства. Об этом свидетельствуют содержащиеся в Арт. сведения о хранящихся в государственном архиве записях обычаев отдельных мест, общин, каст, копиях царских указов, а также о специальной "науке о поимке воров" и руководстве по организации "пыток, наказаний, сопряженных с истязаниями".

Важное значение для изучения права имеет книга III Артхашастры - "Область деятельности суда", логически связанная с книгой IV "О поддержании общественного порядка". В III книге легко найти отражение 18 поводов судебного разбирательства, известных дхармашастрам, но в ней более полно представлена картина правовой системы страны.

Здесь в логико-тематической последовательности рассматриваются вопросы, касающиеся судебного процесса, брака, наследования, собственности, обязательственного права и пр.

Дхармашастры признают неортодоксальную артхашастру в качестве источника права. Вместе с тем в Ядж. (II, 21) подчеркивается, "что дхармашастра имеет большее значение, чем артхашастра". Уже в этих положениях нашел отражение процесс постепенного изменения роли Артхашастр в судопроизводстве, которая стала все больше уступать место дхармашастрам, активно заимствующим ее правовые нормы и положения. Эти же процессы привели, видимо, в начале I тысячелетия н.э. к прекращению дальнейшего развития литературного жанра артхашастр, в котором Артхашастра, приписываемая Каутилье, являлась последним, обобщающим произведением.

Одновременное появление двух традиционных жанров в правовой литературе было связано с историческими особенностями развития Древней Индии, с той же слабостью государственной власти, автономностью общин, особым положением в социальной структуре варны брахманов. Оно демонстрирует развитие права в Древней Индии как бы двух уровней: государственного (артхашастра) и общинного (дхармашастра). Сами же юридические трактаты, развивающиеся в одной и той же культурной среде, за счет отбора и включения в свои тексты многочисленных обычаев тесно взаимодействовали друг с другом, о чем свидетельствует сходство их многих положений.

Как бы ни было велико значение писаных памятников права в Древней Индии, следует отметить, что на всех этапах развития страны за обычаем признавалась роль его приоритетного источника. В дхармашастрах содержатся отсылки к обычаю и в общей декларативной форме, и по конкретным нормам права.

В Артхашастре римскими цифрами обозначаются номера книги, арабскими - главы и в скобках - статьи.

Обычай (ачара, адачара и пр.) трактовался в плане поведения "добрых, благоразумных людей" в соответствии с моралью, общественной пользой. Постепенно под влиянием ряда факторов, в частности непрекращающегося воздействия на общинно-кастовую систему соседствующего с индийскими общинами первобытного окружения, установилась практика, что не только одобренный брахманом обычай, но и всякий другой (в том числе обычай шудр и лиц, имеющих смешанное происхождение, а также жителей завоеванных стран) мог признаваться в царских судах.

На отдельных этапах эволюции правовой системы Древней Индии менялось отношение к царскому узаконению, повелению (эдикту) как источнику права. Ранние дхармашастры (дхармасутры), такие как Гаутам, Васишхта, не говорят о законодательных полномочиях царей и объявляют дхармой правителя лишь наказание преступников и суд над ними в соответствии с положениями "священного закона".

В этих дхармасутрах нет свидетельств о вмешательстве царей в деятельность общинных судов. Иначе решается вопрос в "светской" Артхашастре. Здесь эдиктам царей отводится большая сила, чем дхармашастрам. Одна из особенностей поздней из дхармашастр - Нарады в том, что согласно ее предписаниям царские повеления превосходят любые положения смрити. Вместе с тем в Нараде указано, что по мере возможности эдикты царя не должны нарушать фундаментальных принципов и правил, которые содержатся в дхармашастрах.

Регулирование имущественных отношений. Шастры свидетельствуют, с одной стороны, об имущественном расслоении в Древней Индии, а с другой - о довольно строгом сохранении общинных, кастовых, патриархальных, большесемейных связей. В общинном землевладении находились пастбища, ирригационные сооружения, дороги и пр. Нормы древнеиндийского права охраняют земледельческие права общин, деревень, селений, которые имели почти неограниченное право распоряжения землей: продавать, сдавать в аренду, дарить, в частности - храмам.

Частное крестьянское землевладение также было связано с широкими правомочиями: продажей, сдачей в аренду, дарением земли и пр. Об этом свидетельствуют те положения шастр, которые посвящены спорам между общинами, общинниками-крестьянами о границах земельных участков, межевых знаках, колодцах, каналах и др.

Широкие полномочия общинника-земледельца были, однако, ограничены в интересах упрочения общинных связей.

Так, собственник не мог свободно продавать землю, ибо сохранялось преимущественное право ее покупки за родственниками или соседями, не мог забросить и не обрабатывать принадлежащий ему участок.

Судя по всему, понятие собственности сложилось в Индии еще в первой трети I тысячелетия до н.э. Об этом свидетельствует изменение смысла таких слов, как "агама" и "прамана", используемых в древнеиндийской литературе. "Агама" (от простого присвоения до приобретения имущества) получила смысл титула собственности, поддающейся измерению и исчислению, а также смысл триады доказательств собственнических прав: документа, свидетельских показаний и пользования вещью.

В Яджнавалькье, например, титул собственности становится выше пользования, за исключением прав, проистекающих от предков. "Пользование сына или внука превалирует над титулом собственности" - записано здесь.

О сложившемся понятии собственности, в отличие от пользования вещью, свидетельствует и появление в дхармашастрах, например в ЗМ, норм о сроках давности пользования, владения вещью, влекущих за собой превращение владения в собственность. Этот срок по ЗМ составляет 10 лет. Арт. уже различает сроки давности для движимого и недвижимого имущества, соответственно определяя их в 10 и 20 лет, предусматривая при этом и исключения в отношении собственности, принадлежащей детям, слабоумным, больным, бедствующим, царю и брахману - знатоку веды. Не распространялось правило давности на залог и вклад. Право собственности утрачивалось на оросительное сооружение, если оно бездействовало 5 лет. Предписания шастр направлены на всемерную охрану недвижимости - дома, поля, которые Нарада называет двумя основами существования домохозяина.

Вместе с тем шастры свидетельствуют о верховных собственнических правах правителя на землю, или его власти-собственности. Правитель, царь выступает как бы третьей стороной в поземельных отношениях. Так, Нарада рекомендует царю, имеющему право на получение налога, не подрывать "корень домохозяйства, ибо когда имеет место процветание сельской местности, увеличиваются религиозные заслуги царя...".

Цена за землю была фиксирована, но не возбранялась при этом надбавка, которая шла не продавцу, а вместе с налогом в казну. В спорах по поводу поля участвовали соседи, а также городские и сельские старейшины. Если не было людей, знающих границы поля, сам царь проводил ее по своему разумению. Если же в споре обе стороны ложно заявляли о своих правах, он мог взять землю как лишенную хозяина. Особая заинтересованность казны в обработке земли, и тем самым в получении налога, проявлялась и в предоставлении возможности каждому человеку обработать любое заброшенное поле.

В характерной семизначной манере ЗМ четко закрепляют законные способы приобретения имущества: путем передачи вещи по наследству, получения ее в дар, покупки, завоевания, ростовщичества, исполнения работы, а также получения милостыни. Наследственно-профессиональный принцип деления на варны проявился при этом и в представлении о законных способах приобретения собственности. Если первые три способа, как записано в ЗМ, были доступны для всех, то четвертый - только для кшатриев, пятый и шестой - для вайшиев, седьмой же был привилегией брахманов. Этот идеальный порядок часто не отражал реального положения представителей отдельных варн.

Больше половины из 18 поводов судебного разбирательства, указанных в шастрах, занимают нормы, касающиеся обязательств, договоров: займа, найма, купли-продажи, хранения (вклада) и др. При этом предусматриваются гарантии исполнения договоров - залог (заклад), поручительство. При трактовке договорных отношений формулируются и некоторые общие принципы. В специальной главе Артхашастры (III, 1) - "Установление о сделках" - перечисляются, например, условия, каким должен отвечать правомерный договор, указывается его форма. Заключался договор письменно, с указанием точного времени, места совершения сделки, местожительства. рода, касты и пр. сторон и поручителей.

Сделки считались недействительными, если заключались тайно, без свидетелей, путем обмана или насилия, пьяным или безумным человеком, находившимся в состоянии гнева, горя, а также стариком, ребенком, уродом. Была ограничена также дееспособность женщин, несамостоятельных членов больших неразделенных семей (сына, зависящего от отца, отца, зависящего от сына, брата, не имеющего семьи, и др.).

Неправомерные сделки не только считались недействительными, но и наказывались штрафом. Строгие формальности ослаблялись, если сделки были связаны с царским поручением, с охраной государственной тайны или заключались лицами, ведущими бродячий образ жизни: охотниками, пастухами, артистами и пр. (для которых совершение формальностей было затруднительным). Детально разработан в шастрах договор займа, который скреплялся, как правило, распиской.

В соответствующих положениях шастр нашел отражение весь многовековой путь развития этого института. С одной стороны, нормы, касающиеся займа, свидетельствовали о расцвете ростовщичества, взимании высоких процентов (традиционное правило допускало двойное увеличение суммы долга за счет начисления процентов); с другой – о сохранении первобытных элементов самоуправства, расправы. Кредитору фактически предоставлялись неограниченные возможности для получения задолженности (с помощью хитрости, принуждения, путем осады дома, захвата животных или сыновей должника, а также силы, "когда кредитор, схватив должника, приводит его в свой дом и держит моря голодом и избивая его до тех пор, пока тот не заплатит долга"). При этом ЗМ прямо предписывают царю штрафовать должника, жалующегося на кредитора, добивающегося уплаты долга по "произволу".

В главе I Нарады - "Невозвращение долга" – изложен ряд общих правил, касающихся таких споров: "где наследство - там долг", "долг женщины не падает на мужа", "женщина - имущество мужа, даже покойного, отсюда правило: ее сожитель после смерти мужа должен вернуть его долги", "долговые отношения связывают и человека, обещавшего дар" и пр.

Размер процентов по долгам различался в зависимости от того, в каком количестве и что было взято взаймы: деньги, зерно и пр., к какой варне принадлежал должник. Для шудры он был больше, согласно Ядж., чем для брахмана.

Попытки фиксации процентов по долгам, направленные на предотвращение полного разорения земледельцев, плательщиков налога, вряд ли были эффективны, так как они наталкивались на действие разнообразных норм местного обычного права. Артхашастры, ограничивая ростовщический процент, признает тщетность этих попыток в государстве (. В интересах слабого была предусмотрена не только фиксация процентов, но и декларативное запрещение злоупотреблений со стороны кредитора при получении долга, прекращение роста процентов по долгам в случае болезни, обучения, несовершеннолетия должника и пр..

Особо оговаривались в Арт. обязательства по выплате долгов мужа женой и наоборот, что свидетельствует о признании за женщиной больших прав, чем по дхармашастрам. Она не привлекалась к выплате долгов мужа, если не принимала их на себя, а муж, вопреки общему правилу, мог привлекаться к выплате долгов жены, если уехал не обеспечив ее средствами существования.

Многовековой практикой были установлены нормы оплаты труда работника - 1/10 часть урожая, но они, как правило, не соблюдались из-за его зависимости. Он вынужден был отказываться от остатков личной свободы, становясь рабом "за содержание".

Наемный труд презирался высшими варнами, не случайно в ЗМ (примечание к шлоке 4, гл. IV) услужение характеризуется как "собачий образ жизни", а брахману всячески рекомендуется избегать его. Крайне тяжелы были и условия личного найма. Наемный работник, не выполнивший работу, подвергался штрафу, ему не выплачивалась наемная плата, даже если он был болен и работа в связи с этим была немного не законченной.

В то же время в шастрах специально предусматривалась в качестве повода для судебного разбирательства невыплата жалованья пастуху, торговцу, возчику, плата проститутке, которые могли быть возмещены через суд в двойном размере.

Подробно рассматривались в шастрах договоры хранения (вклад), товарищества, поручительства и купли-продажи. В них предусматривалось освобождение от ответственности хранителя вклада, если он был потерян в результате стихийного бедствия, а также "вмешательства царя, бога или воров".

Для договора купли-продажи характерным было то, что кастовые барьеры накладывали ряд ограничений на возможность заниматься торговлей, особенно представителям высших варн. Самопродажа и продажа родственников в рабство влекла за собой изгнание из касты.

Относительно слабое развитие товарно-денежных отношений отразилось на некоторой нестабильности договора купли-продажи. который, согласно ранним дхармашастрам, мог быть расторгнут в любое время, по ЗМ - в течение 10 дней. Не чем иным как стремлением упорядочить торговые отношения стало выделение в поздних шастрах таких поводов судебного разбирательства, как непередача проданного или отказ от купленного.

Расторгнуть договор купли-продажи, согласно Нараде, можно было в тот же день, на второй день - с уплатой неустойки. В Артхашастры отказу от проданного или купленного как поводу судебного разбирательства была посвящена целая глава. Характерно, что в этой же главе рассматривались и вопросы отказа от заключенного брака, в частности, при выявлении недостатков у жениха или невесты.

Особо оговаривались сроки расторжения сделок о продаже животных (1,5 месяца) и людей (1 год) (Артхашастры, III, 15 (17,18).

Преступления и наказания. Тесная связь права с религией и моралью определила главную характерную черту древнеиндийского права, проявившуюся в отсутствии четкой дифференциации преступлений и грехов. В основу их разграничения в ЗМ положен не характер самого правонарушения, а наказание за него. В одном случае это штраф, телесное наказание, в другом - искупление.

Так, к великим грехам в ЗМ отнесены такие деяния, которые влекли за собой ритуальную нечистоту виновного и необходимость тяжкого искупления, в частности убийство брахмана, пьянство, кража, прелюбодеяние с женой гуру (учителя), а также сообщество с таким грешником (ЗМ, XI, 55). Эти же деяния отнесены в другой главе (IX, 235) к разряду деликтов-преступлений, следствием которых являлось наказание вплоть до лишения всей собственности и изгнания из страны. Характерно, что такой великий грех, как сообщество с великим грешником не был отнесен к числу преступлений.

Само понятие преступления можно применять лишь условно при характеристике права древнего мира, ибо в это время не проводилось еще четких различий между частноправовым правонарушением (деликтом) и преступлением. В Артхашастры (III, 16) положения о продаже несобственником и невозвращении долга даны в логической связи и трактовались в понимании ущерба, наказуемого штрафом. Правда, Ядж. оперирует понятием тяжкого проступка - преступления, исключающего отсрочку для ответчика дачи показаний на заявление истца - потерпевшего.

Шастры при рассмотрении конкретных преступлений исходят из неких общих понятий, принципов: из признания форм вины (умысел или неосторожность), необходимой обороны, рецидива, соучастия, обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказания, и пр. Так, хозяин не отвечал за нахождение в его доме чужой женщины, если не знал об этом или если она находилась там вопреки его воле. Убийца освобождался от наказания, если убил, защищая себя, при охране жертвенных даров и при защите женщин и брахманов. При этом не имело значения, был ли убит гуру, ребенок, престарелый или даже брахман, весьма ученый в ведах (). Подстрекатели к грабежу наказывались двойным штрафом. Как смягчающее обстоятельство учитывалось при оскорблении словом или действием отсутствие умысла, состояние преступника, находившегося в опьянении, умопомрачении и пр..

Учитывалось иногда, что преступник действовал не по своей воле, а по прямому указанию лица, от которого зависел. Штраф, налагаемый на него, был в этом случае вдвое меньше штрафа, налагаемого на подстрекателя.

Смягчающими обстоятельствами признавались беда или несчастье, постигшее преступника.

Обстоятельствами, отягчающими ответственность, признавались групповой характер преступления, рецидив и пр. При вынесении наказания, как во всем древневосточном праве, учитывался личный статус преступника и потерпевшего, пол, возраст, варна, родственные связи сторон. Как правило, более высокий варновый статус преступника смягчал его ответственность, более высокий варновый статус потерпевшего - отягчал ее, кроме воровства, когда действовал обратный принцип. По ЗМ на брахмана в этом случае накладывался больший штраф, чем на шудру. Оскорбление жены наказывалось, например, вдвое меньшим штрафом, чем оскорбление чужой женщины (. Особо наказывались преступления, затрагивающие интересы царя и храма. Так, например, ЗМ предписывают казнить без промедления взламывающих царский склад, арсенал или храм (VIII, 280).

Отсутствие сколько-нибудь полного перечня так называемых государственных преступлений - характерная черта древневосточного права. Но даже это свидетельствует о том, что право выделяло их. Нарада, например, предусматривала тяжкое наказание за незаконное ношение оружия с "вражескими" намерениями. Артхашастра (III, 18(12) определяет самый высокий штраф за поношение своей страны или деревни. Если неповиновение приказу главы деревни наказывалось штрафом, то можно предположить, как тяжко наказывалось неповиновение приказу царя. Иногда суд рассматривал как оскорбление действием нанесение ущерба общественно значимым объектам и царской собственности.

Выделялись и правонарушения, носящие характер святотатства, и должностные преступления. К первым относилось, например, такое деяние, как поношение богов и святынь, заклад священного водоема, ко вторым - мздоимство служащих царя, их злоупотребления, составление ложных прказов и пр..

Большая группа норм, входящих в общее понятие "насилие", касается преступлений против личности. Среди них первое место занимает убийство, влекущее за собой смерть преступника. "Убийство убийцы - открытое или тайное - никогда не является для убивающего грехом" - провозглашено в ЗМ. Самым тяжким преступлением считалось убийство брахмана, сам же брахман не мог быть наказан смертной казнью даже за убийство. В этом случае он изгонялся из страны. Телесные повреждения рассматривались в шастрах в контексте оскорблений действием, к числу которых Артхашастра относила, например, прикосновение, замахивание, удар. Наказание штрафом за оскорбление действием варьировалось в зависимости от последствий: было ли избиение с кровью или без крови или "почти до смерти", была ли сломана рука или нога, выбиты зубы, отрезаны уши, нос, потерял ли потерпевший способность говорить, двигаться, принимать пищу. В последнем случае наряду со штрафом требовалось возмещение расходов на лечение. Групповые побои влекли удвоенную сумму штрафа для каждого преступника.

К оскорблению словом Арт. (III, 18(1) относила "поношение, посрамление и угрозу", при этом учитывался прямой и тайный смысл оскорбительного слова, а также соответствовало ли оно действительности, например, при оскорблении умалишенным, прокаженным. С этой целью привлекались показания лекарей, близких людей.

Как и жизнь, достоинство людей в шастрах расценивалось в зависимости от сословно-варновой принадлежности. Если оскорбление словом или действием равного себе по положению или представителя низшей варны наказывалось, как правило, штрафом (ЗМ, VIII, 276, 268 и др.), то такое же преступление шудры в отношении дважды рожденных влекло за собой телесное наказание, внушающее трепет, - отрезание языка, губ, рук, ноги, кастрацию (ЗМ, VIII, 270-280). "Ту часть тела, какой шудра ударит брахмана, - провозглашает Артхашастры (III, 19(8), - следует у него отрубить". Характерно, что в одном ряду с оскорблением действием в Арт. рассматривается и повреждение чужой вещи, и нанесение ударов чужому скоту.

Прелюбодеяние было одним из первых известных шастрам великих грехов и тяжких преступлений. В ЗМ нормы о прелюбодеянии идут вслед за убийством. "Людей, домогающихся чужих жен, царю следует изгонять, подвергать наказанию, внушающему трепет" - гласит правило ЗМ (VIII, 352). Все виновные в прелюбодеянии (которому в шастрах дается очень широкая трактовка, включающая, в частности, тайную беседу с чужой женой, услужливость, заигрывание с ней, прикосновение к ее одежде и украшениям и пр.) подлежат смертной казни. Характерно, что проституция жены с согласия мужа не наказывалась. Шастры не проводят различий между прелюбодеянием и изнасилованием (лишение чести девушки против ее воли). Это преступление влекло за собой телесное наказание, отрезание пальцев, если преступник был не равен по положению с потерпевшей. Равный по положению отделывался высоким штрафом. Неверную жену, "обнаглевшую вследствие знатности родственников", ЗМ рекомендовали затравливать собаками (VIII, 371), а ее сожителя сжигать на раскаленном железном ложе. Наказывался мужчина за преступное сожительство со свободной женщиной, при этом учитывалось се социальное положение и была ли она охраняема или нет.

Если шудра сожительствовал с женщиной из высшей варны, он подлежал кастрации.

Значительное место в шастрах занимали и имущественные преступления - кража, грабеж, которые рассматривались как однопорядковые явления с преступлениями против личности, клеветой, прелюбодеянием, ибо имущество в правосознании древнего индуса являлось как бы продолжением личности, было неразрывно связано с нею.

В имущественном плане рассматривалось, например, положение женщины и жены. Отсюда частые ассоциации в дхармашастрах прелюбодеяния и потравы поля (женщина считалась воплощением поля, мужчина - семени. Характерно, что Яджнавалкья под тяжким преступлением понимает смертоубийство, а также уничтожение чужого имущества. В полном соответствии с этой логикой "светская" Арт. (книга III, гл. 19) под единой рубрикой "Оскорбление действием" помещает правовые нормы, касающиеся оскорбления словом или действием, нанесения телесных повреждений, убийства, кражи, повреждения чужой вещи (в том числе деревьев), нанесения ударов и ран чужому скоту и пр.

В шастрах проводятся, однако, четкие различия между грабежом, или насильственными действиями присвоения вещи в присутствии собственника, и кражей - в отсутствие собственника, к которой приравнивалось отрицание получения чужой вещи на хранение и пр.. Наказание варьировалось в зависимости от стоимости похищенного и варновой принадлежности преступника.

"Собирание кореньев, плодов от деревьев, дров для огня и травы для корма скота" не считалось преступлением (ЗМ, VIII, 339, 341),

Захват (грабеж) наиболее ценного имущества: крупного рогатого скота, людей, домов, золота, по Артхашастре (III, 17(19), влек за собой крупный штраф. По ЗМ похищение "родовитых людей, особенно женщин, так же как и лучших драгоценных камней" наказывалось смертной казнью, захват же коров - отсечением половины ноги (ЗМ, VIII, 323-324).

Из этого, как и из других примеров, можно сделать вывод, что предписания Арт. носили в ряде случаев более гуманный характер. Объясняется это видимо тем, что наказания, предусматриваемые Арт., имели более действенный характер, чем в дхармашастрах, главной целью составителей которых было не строгое применение предписаний о наказаниях, а предупреждение, предостережение преступника о тех тяжких последствиях (часто самых невероятных), которые его ждут. Угрозы излагались в ЗМ даже в самой общей, декларативной форме, не сопряженной с конкретной санкцией.

Исчерпывающего перечня наказаний в шастрах нет. В ЗМ (VI-II, 310) царю предписывалось обуздывать беззаконие тремя мерами: заточением, заковыванием в цепи и различными видами телесных наказаний. В другом месте в перечень наказаний (ЗМ, VIII, 129) вошли замечание, выговор, штраф, телесное наказание, смертная казнь. Но в нем не упоминаются ни позорящие наказания: клеймение, обритие головы и пр., ни изгнание из страны, касты, семьи, которые в действительности применялись, о чем свидетельствуют другие шлоки.

В ЗМ различается простая (отрубание головы) и квалифицированная (сажание на кол, утопление и пр.) смертная казнь (IX, 279), которая в ряде случаев могла быть заменена уплатой высшего штрафа, т.е. 1000 пан (средний штраф - 500 пан, низший - 250 пан), что ставило в неравное положение бедного и богатого преступника. К брахманам смертная казнь не применялась, к ней приравнивалась своеобразная гражданская смерть, связанная с публичным оглашением, клеймением, изгнанием из касты и страны. Клеймение применялось и к представителям других варн вместе с телесным наказанием и денежными штрафами (ЗМ, IX, 236, 237).

Регулирование брачно-семейных отношений. Брачно-семейным и наследственным отношениям - "вечным дхармам мужа и жены" - посвящен в шастрах ряд глав, в ЗМ в основном главы III, IX, в Арт. - главы 3-7 книги III.

Все предписания "о дхарме мужа и жены" свидетельствуют о приниженном, подчиненном положении женщины в древнеиндийском обществе, в сохранившихся здесь еще в незыблемом виде больших, неразделенных патриархальных семьях-кланах, в которых глава семьи обладал огромной, почти неограниченной властью. В сфере семейных отношений наиболее отчетливо проявилось влияние социокультурных традиций, норм обычного права. Об этом свидетельствует указание на восемь разноречивых форм брака, которые были распространены в Индии и которые шастры не могли не учитывать. Первые четыре, поощряемые брахманами, сводились в основном к выдаче отцом замуж дочери, "наделенной драгоценностями" (с определенным приданым).

Такова, например, форма, носящая название "брахма" (ЗМ, III, 27), которая вместе с тремя последующими ("дайва", "арша", "праджапатья") противопоставляется браку "асура" - покупки невесты, признаваемому, но порицаемому наряду с браками по любви, без согласия отца и матери ("пандхарва"), с похищением невесты ("ракшаса") и с насилием над ней ("пайшача"). Все эти формы сводились в результате к покупке невесты, будущей работницы в семье. Не случайно в шастрах первые четыре формы супружества предписывались брахманам и кшатриям, вайшию и шудре предписывался брачный союз с выкупом невесты.

Брак с похищением невесты, заканчивающийся, видимо, тем же выкупом, входящий в прямое противоречие с другими его формами, - явный пережиток первобытного общества.

Таких противоречий, вызванных включением архаичных норм обычного права, в шастрах было множество. Провозглашение, например, денной и нощной зависимости женщины от мужчин (отца - в детстве, мужа - в молодости, сына - в старости) (ЗМ, IX, 2,3), соседствовало с утверждением, что мать превосходит почтенностью отца в тысячу раз (ЗМ, II, 145). В ЗМ можно найти следы полиандрии, когда братья имели одну жену, ребенок которой считался сыном всех братьев (IX, 182).

Главным назначением женщины считалось рождение и воспитание детей, прежде всего сыновей, на которых падала обязанность совершать поминальные обряды по умершим предкам. Потомство, как и скот, признавалось основным видом богатства. В силу этого законным отцом ребенка считался муж матери независимо от того, кто им был фактически. Женщина в данном случае приравнивалась к домашним животным, рабыням, потомство которых принадлежало хозяину (ЗМ, IX, 52 - 55). Допускалась также, хотя и считалась грехом, продажа жены и детей (ЗМ, XI, 69).

Продажа сыновей не влекла, как правило, обращения их в рабов. Подаренные и проданные в крайних обстоятельствах сыновья (видимо, в бездетные семьи) получали все права прямых родственников в новых семьях. Жена считалась не только собственностью мужа, она составляла как бы часть его самого. Не случайно даже проданная жена не освобождалась от мужа (ЗМ, IX, 46), а право на нее в представлении древнего индийца сохранялось и за умершим мужем.

Традиционные установки, пережившие века, лежали и в основе запрещения повторных браков вдов (ЗМ, IX, 64) и обычая самосожжения вдов на погребении своего мужа ("сати").

В случае смерти бездетного мужа жена должна была по требованию его родственников родить сына от деверя или другого близкого человека (ЗМ, IX, 57-65), хотя эта архаичная норма обычного права также лишь допускалась, но не поощрялась и называлась в ЗМ дхармой, "свойственной животным" (IX, 66). Не поощрялось и многоженство мужчин. Но муж мог привести в дом другую жену, если первая не отличалась добродетелью, была привержена к пьянству, была злобна или расточительна (ЗМ, IX, 80).

Обязанность жены - послушание и уважение мужа. "Если жена не рожает детей, может быть взята другая жена на восьмом году, если рожает детей мертвыми - на десятом, если рожает только девочек - на одиннадцатом, но если говорит грубо - немедленно" - записано в ЗМ (IX, 81).

Штраф женщине, непристойно ведущей себя, мог быть заменен поркой розгами на торговой площади. Это наказание усугублялось тем, что пороть женщину должен был чандал (неприкасаемый) (Арт., III, 3, (27 - 28).

Условия вступления в брак не запрещали (ЗМ, IX, 88), а скорее поощряли супружество несовершеннолетних, хотя Артхашастра (III, 3(1) устанавливала для женщин возраст брачного совершеннолетия 12 лет и 16 лет - для мужчин'.

Межварновые браки не поощрялись, но допускались, когда муж принадлежал к более высокой варне, чем жена (анулома), но строго запрещались браки женщин из высших варн с мужчинами низших варн (пратилома).

Это социальное зло (браки несовершеннолетних), связанное с религиозными установками, не изжито в Индии до настоящего времени.

В полном соответствии с принципами индуизма развод запрещался дхармашастрами, но разрешался Артхашастрой, если супруги ненавидели друг друга или вследствие жестокого обращения одного с другим (III, 3 (15-17). Артхашастры, вопреки запретам дхармашастр, допускала и повторный брак вдов.

Шастры, как правило, исключали женщин из списка наследников семейной собственности, так же как и изгоев, больных, калек, слабоумных и пр., утверждали неравенство наследственных прав детей, рожденных от жен различных варн. Так, сын шудрянки и дважды рожденного не получал наследства, кроме того, что давал ему отец (ЗМ, IX, 155).

Необходимо отметить, что правила наследования имущества умершего шудры были менее строги, допускали, например, к наследованию даже сына, рожденного от рабыни, если он был признан своим отцом (ЗМ, IX, 179). Лица, лишенные наследства, могли рассчитывать только на помощь в пропитании со стороны наследников. Особая собственность женщин (стридхана) после ее смерти могла переходить по наследству всем детям, в том числе и дочерям.

Заключение

Артхашастра, или “Наука политики” (“Наука о государственном устройстве”) – замечательный политико-экономический трактат древней Индии. Он содержит ценнейшие сведения по государственному, политическому и хозяйственному устройству давнего индийского о6щества и является настоянной энциклопедией политической и экономической жизни страны своей эпохи.

Артхашастра, согласно индийской традиции, приписывается мудрому брахману Каутилье (известному также под именем Чанакья), однако, по данным современной исторической науки, она оформлялась на протяжении длительного времени между первыми веками до нашей эры и первыми веками нашей эры, суммируя и критически воспринимая все то, что было создано до нее древними мыслителями Индии.

По своему содержанию и значению это произведение не только представляет собой руководство к управлению государством, но и является выдающимся памятником политической, экономической, дипломатической, юридической, философской и военной мысли в древней Индии. Поэтому совершенно очевидно то огромное значение, которое имеет опубликование русского подвода Артхашастры для дальнейшего изучения богатой и многовековой истории и культуры Индии.

Современной науке текст Артхашастры стал впервые известен в 1905 г., когда выдающийся индийский ученый Р. Шамашастри начал публиковать переводы на английский язык отдельных фрагментов этого памятника. В настоящее время этот трактат выдержало ряд изданий. Перевод Артхашастры на русский язык, готовился в течение десятилетий ведущими санскритологами России – академиками С.Ф.Ольденбургом, Ф. И. Щербатской и др.

Литература

Бирюков Ю.М. Государство и право Древнего Востока. М.: изд-во ВПА , 1969.

Бирюков Ю.М. Правовые памятники Древнего мира, М.: изд-во ВПА , 1969.

Кузницин А.А. История Древнего Востока, М.: изд-во Наука 1980.

Орлов Г.В. История государства и права зарубежных стран, часть 1, М.: изд-во ВКИМО, 1995.

Перетерский И.С. Всеобщая история государства и права, М.: изд-во Наука, 1981.

Хрестоматия по истории Древнего Востока под редакцией В.И. Кузищина, Высшая Школа, М. 1987.

[/sms]

22 окт 2008, 11:17
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.