Последние новости
07 дек 2016, 23:23
Чтобы остановить кровопролитие в Алеппо, нужно проявить здравый смысл, сказал...
Поиск

» » » » Реферат: Политическая система в России начала ХХ века


Реферат: Политическая система в России начала ХХ века

Реферат: Политическая система в России начала ХХ века Введение

Формирование новой политической системы — процесс достаточно длительный, охватывающий, по крайней мере, два десятилетия. Многие ее черты проявились уже в самый момент возникновения, в 1917 г., однако окончательное завершение процесса относится к концу 30-х гг.

Сегодня мало кто оспаривает утверждение о периоде существования советской системы как о времени диктатуры (чего, кстати, не скрывали сами большевики), однако характер этой диктатуры многим видится по-разному, вплоть до особой формы демократии. Еще сам основатель этой системы В. И. Ленин пытался обосновать идею диктатуры пролетариата как демократии для большинства народа (трудящихся) и диктатуры — лишь для меньшинства (свергнутых эксплуататоров). Впрочем, Ленин же одним из первых обратил внимание на ряд недостатков возникшего государственного аппарата, на его растущую бюрократизацию и попытался найти пути реорганизации. Но его оппоненты видели в этом большее. Они утверждали (и утверждают), что власть, созданная большевиками, есть одна из самых жестоких форм диктатуры, расходясь лишь в определениях: личная, партийная, тоталитарная и т. п. Чтобы определить истинность того или иного положения, следует разобраться в том, как возникла и что собой представляла политическая система в СССР.

Целью работы является изучения развития советского общества в 20-е годы XX века.

[sms]

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

Рассмотреть однопартийной политической системы

Изучить сущность, этапы и противоречия новой экономической политики

Рассмотреть внутрипартийную борьбу в анализируемый период.
Складывание однопартийной политической системы

Прежде всего, Советский Союз возник как государство многонациональное и потому важно обратить внимание на процесс формирования национально-государственного устройства СССР. Собственно говоря, это вполне естественно, учитывая исторические традиции, экономические и культурные связи, единство социально-политических систем, сложившихся в результате революции. Однако нельзя не обращать внимание на противоречия между весьма демократической программой большевиков по национальному вопросу, основанной на праве наций на самоопределение, и реальным ее осуществлением. Уже в годы революции самостоятельность советских республик оказалась формальной. Поэтому естественным выглядело стремление части партийного руководства закрепить сложившуюся ситуацию. Именно таков был проект, предложенный И. В. Сталиным, о вхождении отдельных республик в состав РСФСР на правах автономных. Включение В. И. Ленина в работу по выработке принципов национально-государственного устройства привело к принятию весьма хорошего варианта, который представляет собой попытку совместить преимущества федеративной и конфедеративной моделей. Однако прочность такой формулы была весьма сомнительной, поэтому происшедшее впоследствии перерастание СССР в унитарное, жестко централизованное государство выглядит вполне закономерно.

Централистская модель сформировалась и во внутреннем устройстве Советского государства. Во-первых, она проявилась в складывании однопартийности в политической системе. Начало этому процессу положил отказ от сотрудничества большинства политических партий в Учредительном собрании, далее последовал раскол в коалиции большевиков и левых эсеров и, наконец, в течение 1919 – 1920 гг. — вытеснение большевиками еще остававшихся в Советах меньшевиков и эсеров. Спектр средств, использовавшихся властями для борьбы против небольшевистских партий, был весьма разнообразен. Здесь применялись и репрессии (аресты, ссылки, судебные процессы, подобные суду над правыми эсерами 1922 г.), и изгнание за границу, и перетягивание на свою сторону тех, кто оказался готов к сотрудничеству, и многие другие. В результате, уже к середине 20-х гг. на территории Советской России не осталось каких-либо значительных политических объединений, не только выступающих против большевиков, но даже лояльных к ним.

Во-вторых, постепенно стало фактом слияние государственного и партийного аппаратов. Более того, к концу 20-х гг. партийные органы практически подменили Советы в решении не только политических вопросов, но и в элементарных административно-хозяйственных функциях. Теперь ни одно решение, принимаемое государственными органами, не обходилось без предварительного обсуждения в партийных комитетах того или иного уровня. Первые, таким образом, за редким исключением лишь дублировали партийные решения. Объем же полномочий власти в целом непрерывно возрастал, прежде всего, в связи с ростом государственного сектора в экономике в результате свертывания нэпа. Таким образом, фактическая власть в государстве оказалась в руках коммунистической партии.

В-третьих, в связи с расширением функций власти развивалась все возрастающая потребность в значительном государственном аппарате, что стало одной из важнейших причин появления ведущей социальной опоры формирующегося режима — бюрократии (номенклатуры). Мощь этой социальной группы основывалась на обладании распределительными функциями в системе государственной собственности. Видимо, можно говорить о слое номенклатуры не только как о правящем классе, но и как о совокупном классе-собственнике в СССР. Правда, в советской идеологической схеме этому социальному слою места не нашлось, а говорилось лишь о государстве рабочих и крестьян, которым, как утверждалось, и принадлежала собственность на средства производства. Впрочем, если быть более точным, в первые полтора десятилетия Советская власть определялась как диктатура пролетариата, что означало предоставление заметных преимуществ рабочим: например, при выборах один голос рабочего приравнивался к пяти голосам крестьян. Лишь в принятой в 1936 г. Конституции СССР было установлено, по крайней мере, формальное равенство. Однако на деле то, что определялось как общественная собственность, являлось исключительной собственностью государства, весьма болезненно относившегося ко всяким попыткам ограничения его прав на распоряжение ею.

Новая экономическая политика. Сущность, этапы, противоречия

Голод и крестьянские восстания встревожили большевиков. Они поняли, что спасти положение можно только общими усилиями всего народа на основе личной заинтересованности и инициативы. По настоянию Ленина партия ввела так называемую Новую Экономическую Политику — НЭП. По сути, это было политическим отступлением большевиков. Снова были разрешены частная торговля и мелкие промышленные предприятия с небольшим числом рабочих. Для крестьян было восстановлено право собственности на землю и право пользоваться всеми продуктами своего труда. Государству они должны были платить только небольшой налог хлебом, а все излишки могли продавать по рыночной цене. Были введены новые с твердым курсом деньги, которые в первые годы НЭПа даже обеспечивались золотом. Расчеты Ленина вполне оправдались. Страна начала довольно быстро оправляться; в деревне и в городе люди увидели, что их работа им что-то дает. В стране наступило успокоение. За 7 лет, к 1929 году, экономика страны достигла уровня 1914 года, последнего предвоенного года царского времени [Краткая история России и Советского союза, — М.: Наука, 1971. С.42].

Нэповский поворот — один из важнейших периодов в советской истории России. Во-первых, потому что с нэпом часто связывают идеи о возможности осуществления иного, нежели сталинский, варианта развития страны, о возможности иной модели социализма, а во-вторых, борьба в руководстве страны в связи с осуществлением нэпа позволяет понять сущность политической системы СССР, сложившейся в результате последующего завершения нэпа.

Переход к нэпу был вызван кризисом военно-коммунистической системы, вынудившим советское руководство взяться за поиски выхода из него. Спектр идей был весьма широк: от соображений Н. И. Бухарина о дальнейшем совершенствовании военного коммунизма до высказанного еще в начале 1920 г. предложения Л. Д. Троцкого о введении продналога. Впрочем, Л. Д. Троцкий лишь повторял то, что говорилось большинством оппозиционных партий, более точно знавших настроения масс. (Если ранее умение прислушиваться к массам составляло одну из самых сильных сторон большевиков, то пребывание у власти во многом ослабило их взаимосвязи с населением, что и послужило одной из причин разрастания кризиса.) Ширящиеся волнения заставили В. И. Ленина в начале 1921 г. взяться за разработку нового экономического курса, который был впервые оглашен на Х съезде РКП(б).

Происшедшие изменения не получили однозначной оценки: одни (кто — с радостью, а кто — с сожалением) увидели в них отказ от коммунистических идей, другие же сочли лишь незначительной уступкой, временно отходящей от прежнего курса. Надо сказать, что спор о значимости поворота, правда, в несколько видоизмененной форме, продолжается и до сегодняшнего дня. Пересмотрели ли большевики свои представления относительно социализма в России и возможности его построения — этот вопрос встает перед всеми, кто обращается к последним работам В. И. Ленина. Если до начала перестройки нэповская политика виделась естественным продолжением военного коммунизма, то после 1985 г. возобладало мнение о коренных изменениях, происшедших как в идеологии, так и в политике Советской власти в этот период. Оставляя в стороне заявления о полной бессмысленности обсуждения этой проблемы, поскольку де мы имеем дело всего-навсего с продуктом деятельности больного мозга, следует сказать, что статьи Ленина, видимо, можно рассматривать как попытку анализа революционного опыта с целью поиска дальнейшей стратегии развития. Однако окончательных выводов сделано им так и не было, что и порождает двойственность, характерную для этих работ.

Но даже без пересмотра теоретических основ социализма, на практике нэповские мероприятия развивались весьма динамично, сложившись, в конечном итоге, в достаточно цельную систему. К основным принципам нэпа можно отнести: денационализацию части средней и мелкой промышленности, провозглашение свободы торговли, допущение частного капитала в экономику (в том числе и иностранного — через концессии), децентрализацию управления промышленностью и перевод ее на хозяйственный расчет, демилитаризацию экономики. Фактически, нэповскую политику можно было бы определить как политику разгосударствления.

В советской литературе нэп рассматривался преимущественно с точки зрения восстановления союза рабочего класса с крестьянством и строительства социализма “обходными путями”, оппоненты же большевиков видели в нем возрождение капитализма. Возможно, дискуссия о сущности новой экономической политики будет более плодотворной, если мы не будем жестко противопоставлять понятия социализма и капитализма. Дело в том, что нэп — это попытка совмещения государственной и рыночной экономики, то есть он двойственен по сути своей, и лишь до того момента сохраняется, пока существуют, взаимодействуют и борются обе эти линии в рамках единой политики. Такое понимание нэпа позволяет построить и его периодизацию. Первый период продолжался примерно до 1922 – 1923 гг., в течение которого сформировались основные принципы нэпа, сложились вышеназванные линии, получившие максимальное развитие на втором этапе, длившемся до 1927 – 1928 гг. Переход к господству одной из линий, лишивший экономическую политику двуединства, завершился в начале 30-х гг.

Поворот в экономике, осуществленный советским руководством, способствовал стабилизации экономического положения страны и восстановлению народного хозяйства. В свою очередь, это сказалось на улучшении имиджа большевиков в глазах масс, в результате чего заметно укрепились их позиции. Поэтому, несмотря на продолжавшие сотрясать страну время от времени кризисы нэпа (такие, например, как кризис “ножниц цен”), политическая обстановка в стране стабилизировалась.

Больше всего от нэпа выиграло крестьянство. Возможность пользоваться результатами своего труда заметно повысила производительность аграрного сектора, что не только создало условия для обеспечения страны необходимым продовольствием, но и позволило вновь начать экспорт сельскохозяйственной продукции. Однако большевики по-прежнему с недоверием относились к мелкому крестьянскому хозяйству, а потому стремились ограничить его рост, что, несомненно, сужало базу развития сельского хозяйства.

Наряду с крестьянством, нэп дал простор возрождению частнопредпринимательского слоя. Несмотря на существенные ограничения, накладываемые на частный капитал в советской России, уже в начале нэпа он контролировал более половины рынка страны. В то же время основная масса предпринимателей сосредоточила свои усилия в торговле, тогда как производственная деятельность оказалась преимущественно в руках государства и кооперации. Это обусловило сравнительную легкость вытеснения частного капитала из советской экономики в последний период НЭПа.

Отказ от услуг частного капитала стал возможен, прежде всего, благодаря укреплению экономического положения страны, достигнутого, в том числе, и в результате деятельности частника. Однако в политическом руководстве возобладало опасение в том, что дальнейшее его развитие перечеркнет социалистические перспективы СССР и приведет к возрождению капитализма. Впрочем, это мнение стало главенствующим не сразу, а в результате упорной внутрипартийной борьбы, продолжавшейся на протяжении практически всего нэповского периода. Будучи отражением борьбы за власть, дискуссии, в то же время, имели и вполне реальный мотив выбора дальнейшего пути развития. В конечном итоге, сложилось три основных течения в партийных верхах, по-своему видевших суть происходящих событий и, соответственно, цели и средства их достижения [Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории. — М.: Политиздат, 1974. – С. 45 – 48.].

Хотя сам переход к нэпу не вызвал каких-либо серьезных разногласий, уже первые его результаты вызвали возникновение левого крыла в партийном руководстве, отрицающего возможность через нэп построить социализм в СССР. Оставаясь на традиционных для российской социал-демократии позиции, что только “мировая революция” может решить дело социализма в России, в качестве своей главной задачи оно считало подталкивание мировой революции с помощью новой мировой войны. Поскольку война требует хорошо вооруженной армии, что достигается лишь современной техникой, необходимо создать мощную военную промышленность, которой в СССР тогда не было. Следовательно, считали они, необходимо отказаться от “нэповских” методов экономической политики, мешающих проведению форсированной индустриализации. Левым не удалось получить поддержки своей позиции в партии, поэтому первое наступление на нэп не состоялось. В то же время, дискуссия не была безрезультатной: в ее ходе возникло одно весьма важное концептуальное изменение - была обоснована идея о возможности построения социализма в России без помощи стран Запада, как раз при условии использования “нэповских” методов строительства. Но организационный разгром левых не означал их идейного поражения [Дмитриенко В. П. История Отечества XX век, — М.: Дрофа, 2000, 606 с.].

Значительную роль в победе сталинского большинства сыграл кризис хлебозаготовок 1928 г., разрешением которого стало использование жестких административных методов, принесших успех и, тем самым, убедившее руководство в эффективности внеэкономических мер. Поражение так называемой “правой оппозиции” означало победу курса на ликвидацию нэпа и форсированное строительство нерыночной экономики.

Судьба нэпа теснейшим образом связана с последующим осуществлением таких крупнейших программ в истории СССР как индустриализация и коллективизация. Но воздействие этой политики на ход их реализации оценивалась и оценивается весьма различно.

Внутрипартийная борьба в 20-е гг. Основное содержание и итоги

До начала 30-х гг. внутри самой партии время от времени возникали оппозиционные течения, но их существование объясняется, в первую очередь, борьбой за власть, вызванной уходом с политической сцены В. И. Ленина. Хотя необходимо признать, что троцкистская и новая оппозиция, троцкистско-зиновьевский блок, правая оппозиция и другие оспаривали не только право возглавлять строительство социализма, но и добивались принятия предлагаемого ими варианта строительства. И все же, поскольку главным содержанием борьбы было стремление получить власть, неудачи оппозиций были фактически предопределены. Успех здесь был на стороне того, кого менее всего интересовал выбор пути развития, того, кто проявит наибольшую гибкость, для кого важно не столько как будет осуществляться руководство, а кто будет его осуществлять. В этой закулисной войне не оказалось равных И. В. Сталину.

Резолюция Х съезда РКП(б) “О единстве партии”, принятая применительно к донэповскому периоду крайнего обострения фракционной борьбы, теперь, в условиях нэпа, стала по воле ЦК и самого В. И.Ленина выполнять функцию сдерживания слишком горячих антинэповских и пронэповских настроений членов единственной правящей партии. Резолюция запрещала не только “неделовую и фракционную критику” в адрес партийных органов, но и даже возможность коллективного выражения мнений на основе определенной политической платформы. В то же время ЦК РКП(б) получал полномочия исключать из партии и даже выводить из состава Центрального Комитета его членов “за нарушение дисциплины и допущение фракционности” двумя третями голосов ЦК и ЦКК. И без того военизированная структура Коммунистической партии, сложившаяся в годы “военного коммунизма”, под воздействием этой резолюции приобрела четкие формы отношений господства и подчинения, разделившие партию на узкий начальствующий состав и бесправную массу рядовых исполнителей. В этих условиях другая важная резолюция Х съезда РКП(б) — “По вопросам партийного строительства” — была обречена на невыполнение как раз по тем ее пунктам, которые ставили на очередь дня задачи перехода к так называемой “рабочей демократии”. На закрытом заседании XI съезда РКП (б), обсуждавшем выводы комиссии съезда по поводу письма бывшей “рабочей оппозиции”, выяснилось, что внутрипартийный режим директивного единства не пользуется в партии абсолютной поддержкой. Не хватило лишь нескольких голосов для того, чтобы если не отменить, то, по крайней мере, смягчить применение резолюции Х съезда “О единстве партии”. Не изменил своего отношения к данному вопросу и В. И.Ленин. [ Исторический опыт КПСС в осуществлении новой экономической политики. — М.: Политиздат, 1972, С. 89.]

Проигрывает ленинский проект и по сравнению с проектами демократизации партийной и государственной власти, появившемся накануне XII съезда РКП(б), правда в полулегальной форме. Один из них, вероятно, был написан бывшими “децистами”, никак не хотевшими расстаться с социал-демократическим прошлым Коммунистической партии. Документ назывался "Современное положение РКП и задачи пролетарского коммунистического авангарда". В этом документе излагались основные принципы радикальной реформы партии и Советского государства, которые включали в себя:

самостоятельность членов партии;
повсеместное сужение полномочий всех и всяческих узких исполнительных коллективов, передача их полномочий пленумам комитетов, общим собраниям, конференциям;
строгое расчленение партийной и советской работы: партийные органы дают только основные директивы советским фракциям;
центр тяжести работы в партии в партийных должен быть перенесен из госорганов в самодеятельные организации трудящихся;
отказ от повторения “чистки партии”, как приема демагогического, не достигающего цели — механическая чистка должна быть заменена оздоровлением атмосферы партии: воссоздание в ней коллективной жизни и партийного мнения.
В осенние месяцы 1923 г. руководство РКП(б) и Коминтерна находились в напряженном ожидании развязки германских событий. Оккупация французами Русской области Германии и огромные репарационные платежи странам-победительницам тяжким бременем легли на германскую экономику и вызвали в стране острый экономический кризис. Компартия Германии заявила Коминтерну о приближении социалистической революции, в стремлении к оказанию поддержки которой ЦК РКП(б) и Коминтерн не скупились в финансовых субсидиях. Состоявшийся 25 – 27 сентября 1923 г, Пленум ЦК РКП(б) принял многообещающую резолюцию, в которой говорилось, что “занять теперь позицию выжидания по отношению к наступающей германской революции, означало бы перестать быть большевиками, и стать на пути превращения СССР в буржуазную, мещанскую республику”.

Руководству РКП(б) и Коминтерна казалось, что со дня на день начнутся военные действия Красной Армии на западном направлении. В этом случае нужно было позаботиться и об укреплении тыла, — тем более, что экономическая и политическая ситуация в СССР начала обостряться. Из-за несогласованности действий оперативных органов хозяйственного управления произошел резкий скачок цен на промышленные товары широкого потребления по отношению к ценам на продукцию сельского хозяйства. Сорвалась программа финансового оздоровления экономики: начавший было стабилизироваться советский денежный знак снова резко упал по отношению к курсу червонца. Заколебался и сам червонец — новая советская валюта с твердым золотым обеспечением, выпускаемая Госбанком для кредитования внешней и крупной оптовой торговли внутри страны. Чтобы не допустить инфляции червонца, Госбанк резко сократил кредитование государственных трестов и предприятий, оставив многих из них с зияющими дефицитами оборотных капиталов. Нечем стало платить зарплату рабочим и служащим, однако попытка гострестов решить свои финансовые затруднения дальнейшим ростом оптовых цен обернулась совершенно невероятным в условиях повсеместной нехватки промышленных товаров “кризисом сбыта”.

Через несколько дней с критикой политики руководящей партийной группы выступили несколько десятков ответственных партийных и государственных работников, подписавших коллективную платформу в адрес ЦК РКП(б). Среди них - Антонов-Овсеенко, Осинский, Преображенский, Пятаков, Сапронов и др. (всего 46 подписей). Они уже прямо указывали на то, что сложившийся в Политбюро стиль руководства соответствует “режиму фракционной диктатуры”, что партия разделена на “секретарскую иерархию” и на массу рядовых членов, почти не участвующих в партийной жизни.

25 – 27 октября 1923 г. состоялся объединенный Пленум ЦК и ЦКК с участием представителей десяти крупнейших пролетарских парторганизаций, на котором Л. Д.Троцкий и другие оппозиционеры были подвергнуты осуждению за попытку организации фракционной борьбы. Тем не менее руководящая партийная группа уже не могла более выдерживать напор критики в свой адрес одними лишь оргвыводами.

Тем временем, пока шел спор о принципах внутрипартийной демократии, хозяйственные государственные органы, действуя далеко не демократическими методами, выправили кризисную ситуацию в экономике страны. Путем форсированной закупки хлеба на экспорт удалось поднять уровень сельскохозяйственных цен. Цены же на промышленную продукцию, реализуемую государственными трестами, были в административном порядке снижены до 30%. “Кризис сбыта” ликвидировался, хотя на место его заступил другой, хотя пока еще неявно выраженный, кризис “нехватки товаров” для насыщения потребительского рынка.

Противоречия внутри партии были не случайными, ибо в экономической платформе оппозиции нашли определенное компромиссное решение идеи сторонников свободной торговли (Н. Осинский, В. М.Смирнов) и директивного планировании (Г. Л. Пятаков и Е. А. Преображенский). Как первая, так и вторая идеи, чтобы завоевать право на существование, нуждались хотя бы в минимальной внутрипартийной демократии. Но, с другой стороны, обе эти идеи были неприемлемыми для приверженцев бюрократических методов управления, поскольку жесткое директивное планирование требовало от партийно-хозяйственного аппарата высокой ответственности, а свободная торговля, напротив, превращала его функции в излишние. Дискуссия о партстроительстве и об очередных задачах экономической политики партии завершилась в январе 1924 г. на 13-й Всероссийской партконференции. Оппозиция потерпела и в том, и в другом вопросе сокрушительное поражение. Антибюрократически настроенная часть “верхов” в лице оппозиции Л. Д. Троцкого и его немногочисленных сторонников, оставшись изолированными от низов, неизбежно должна была выродиться в политическую клику, подтверждавшую свою лояльность к “аппарату” тогда, когда политическая и экономическая ситуация в стране стабилизировалась, и, напротив, при малейшем ухудшении этой ситуации, стремившуюся еще и еще раз пытать счастье в борьбе за власть.

Выход из экономического кризиса и идейный разгром “демократической оппозиции” для правящей верхушки РКП(б) означал далеко не полное решение стоявших перед ней задач укрепления власти и повышения ее авторитета в глазах трудящихся масс города и деревни.

Крестьянство приобрело способность к ясному пониманию и учёту своих интересов, сознательной постановке вытекающих отсюда задач и к резкой критике экономических мероприятий Советской власти. Массовый стихийный выброс растущего политического сознании рабочего класса и крестьянства произошел после смерти В. И. Леина. Правящая верхушка РКП(б) нашла данную форму проявления политической активности трудящихся подходящей для усиления идейно-политического воздействия партийных организаций на массы, связь с которыми в первые три года нэпа значительно ослабла. Пленум ЦК РКП(б) 29 – 31 января 1924 г. объявил о начале кампании “по вовлечению рабочих от станка в партию”. Её итоги были подведены на Пленуме ЦК РКП(б) 23-30 апреля 1925 г. Впервые за всю историю Коммунистической партии кандидатуры вступавших в неё (всего более 200 тыс. человек) обсуждались на собраниях коллективов промышленных предприятий, -— так что можно утверждать о наличии прецедента выборов в члены правящей партии самим рабочим классом страны.

Правящая верхушка РКП(б), действуя вопреки Уставу партии, оформила свою политическую гегемонию над партией созданием в августе 1924 г. так называемой “семерки” - нелегальной фракции Центрального Комитета, члены которой (Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, И. В.Сталин, Н. И. Бухарин, М. П. Томский, А. И. Рыков и В. В. Куйбышев) были связаны определенной дисциплиной. До весны 1925 г. новая экономическая политика РКП(б) ориентировалась на сдерживание и ограничение рыночных и капиталистических отношений в сельском хозяйстве. Аренда и покупка земли, а также применение наемного труда официально ограничивались, хотя в нелегальной форме существовали и развивались. Значительную часть продукции крестьянского хозяйства государство приобретало безвозмездно через систему прямого и косвенного налогообложения. Хотя власти не могли не понимать, что чрезмерное налогообложение подрывает производительные силы деревни, его облегчение было чревато не меньшими экономическими затруднениями. Для того чтобы покрыть потребности государства в сельскохозяйственной продукции (для внутреннего потребления и экспортных операций), не прибегая к налогу, нужно было насытить рынок дешевыми и качественными промышленными товарами, в том числе сельхозмашинами, минеральными удобрениями. На Пленуме ЦК РКП(б) 23 – 30 апреля 1925 г. правящая верхушка партии (“семерка”) решила развязать данный узел дополнительными экономическими уступками крестьянству, которыми реально могли воспользоваться все без исключения его слои. В своем выступлении на заседании Политбюро 3 января 1925 г. И.В.Сталин отчетливо сказал: “...Мы до полной ликвидации гражданской войны далеко еще не дошли, и не скоро, должно быть, дойдем”.

Из речи они вытащили понятие “правый уклон”, с которым, по словам Троцкого, “партии вскоре придется вести борьбу”. Из лидеров Коммунистической партии, по мнению оппозиционеров, “правыми уклонистами” являлись Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. И. Калинин и М. П. Томский. Сами же оппозиционеры именовали себя “большевиками-ленинцами”, предназначение которых — борьба с оппортунизмом и бюрократизмом. Во время работы июльского (1926 г.) Пленума ЦК и ЦКК представители “старой” и “новой” оппозиции взаимно амнистировали друг друга по части взаимных прошлых обвинений, подписав первое совместное заявление в адрес ЦК и ЦКК. За время, прошедшее после XIV съезда ВКП(б), партийный аппарат еще раз наглядно продемонстрировал, кто в партии хозяин. Ленинградская парторганизация, осмелившаяся на XIV партийном съезде заявить о своем особом мнении по отчету Центрального Комитета, была подвергнута настоящему разгрому. Протестующие против аппаратного режима члены ВКП (б) приступили к стихийной самоорганизации, устраивая нелегальные собрания и перепечатывая и рассылая документы о внутрипартийном положении. Одно из таких нелегальных собраний устроил в лесу, близ Москвы, работник Исполкома Коминтерна гр. Беленький. С докладом перед собравшимися выступил кандидат в члены ЦК ВКП(б) М. М. Лашевич. По его словам, “внутрипартийная демократия выражается ныне в казенном инструктировании и таком же информировании партъячеек. Процветает казначейство в скрытой и открытой формах сверху донизу, подбор верных людей — верных интересам только данной руководящей группы, грозящий подменить мнение партии только мнением проверенных лиц. Созданная по факту данного нелегального собрания следственная комиссия ЦКК усмотрела в действиях Беленького, Лашевича и других оппозиционеров проявление фракционности, нити которой, по ее мнению, идут в Исполком Коминтерна к Г. Е. Зиновьеву. Последнего июльский (1926 г.) Пленум ЦК и ЦКК вывел из состава Политбюро ЦК ВКП(б), предупредив одновременно “всех оппозиционеров, независимо от их положения в партии, что продолжение ими работы по созданию фракции, противопоставленной партии, вынудит ЦК и ЦКК ради защиты единства партии сделать по отношению к ним соответствующие организационные выводы”. По мнению представителей партийного аппарата демократии в ВКП(б) было более чем достаточно.

При отсутствии единства взглядов по принципиальным вопросам внутренней и внешней политики такой механизм согласования неизбежно должен был приобретать черты фракционного раскола, идущего сверху вниз - от высших партийных органов до местных партийных организаций, что для деятельности политических партий представляет собою нормальное явление, — вспомнить хотя бы существование в российской социал-демократии фракций “большевиков” и “меньшевиков”. Однако при свободе фракционной организации роль партийного аппарата заключается в проведении в жизнь решения большинства партии, с полным уважением мнения меньшинства и с сохранением за ними права апеллировать к партийной массе.

Партийный аппарат ВКП(б) вырос в 20-ые годы в такую политическую силу, которая в существовании элементов фракционного раскола уже усматривала покушение на ее жизненноважные политические интересы, заключавшиеся в сохранении и упрочении подобранной его (аппарата) руководителями "связки" должностных лиц — своего рода особой “политической мафии”, желавшей властвовать бессменно и бесконтрольно. Поскольку партийному аппарату кроме политики упрочения собственной власти надо проводить и реальную политику, учитывающую особенности внутри- и внешнеполитического положения СССР, постольку для него имеет особое значение наличие в его руках всей полноты политической инициативы, которая бы включала в себя и идейно-теоретическую проработку нового актуального политического вопроса, и его агитационно-пропагандистское сопровождение, и определенное перемещение кадров, и всякого родя аппаратные реорганизации. Для партийного аппарата недостаточно было того, чтобы тот или иной новый вопрос политики появился в поле зрения, — надо было, чтобы он “созрел”, какими бы потерями во времени и в темпах необходимых преобразований это бы не обернулось. Аппаратные принципы формирования политики партии, в отличии от “консенсусных”, не терпят ни суеты живого обмена мнений, ни стремительных оперативных действий по заранее согласованному и составленному плану, может быть кроме случаев, когда от этого напрямую зависит сохранение и удержание власти. Тогда аппарат выбирает самый прямой путь к решению искомой задачи, навалом набрасываясь на самое узкое, по его мнению место, мало заботясь при этом о всей совокупности последствий собственных действий. К такому выводу можно прийти, анализируя, действия сталинского аппарата по выводу экономики страны из кризиса 1923 г., когда проблема сбыта продукции государственных трестов была одним махом решена волевым давлением на механизм ценообразования.

Важным этапом подготовки “отсечения левых” и собственной своей эволюции в сторону ограничения нэпа и отречения от его принципов стала для верхушки партаппарата состоявшаяся в октябре-ноябре 1926 г. 15-я конференция ВКП(б). Последняя не только осудила троцкистско-зиновьевскую оппозицию, определив ее в соответствии с установками доклада И. В. Сталина в качестве “социал-демократического уклона в нашей партии”, но и утвердила в своей главной резолюции “О хозяйственном положении страны и задачах партии” несколько принципиальных поправок, внесенных в ее первоначальный проект все тем же Сталиным. Дело в том, что в написанный А. И. Рыковым проект резолюции по вопросам экономической политики И.В. Сталин собственноручно внес такие фразы, как “трудные условия мирового капиталистического окружения”, “более высокий темп развития, чем в условиях капиталистического государства”, “решительная борьба за ограничение эксплуататорских стремлений кулачества”, “форсировать постановку в нашей стране орудий производства”. Эти и другие фразы ввели в указанную резолюцию дух конфронтационности и, поскольку Сталин решительно вычеркивал из ее проекта указания на наличие серьезных недостатков в управлении экономикой, то и — изрядного хвастовства. Конференция утвердила решение состоявшегося накануне ее созыва Объединенного Пленума ЦК и ЦКК об освобождении Л. Д. Троцкого от обязанностей члена Политбюро, а Л. Б. Каменева — от обязанностей кандидата в члены Политбюро. Большего Сталину добиться не удалось. В свою очередь и оппозиция не сумев добиться того, чтобы вместо конференции, являющейся по Уставу всего лишь расширенным Пленумом Центрального Комитета, созвать партийный съезд [Карр Э. История Советской России. М., 1989, С. 80 – 85.].

Анализируя зигзаги политической линии сталинского ЦК, лидеры оппозиции были всерьез обеспокоены тем, что, став полновластным диктатором, Сталин резко поведет страну к реставрации капитализма. Поэтому кроме демократизации партийного режима они ставили перед собой задачу подталкивать партийно-государственное руководство страны к более высоким темпам развития государственной промышленности страны ценою жесткой централизации амортизационного фонда и сокращения размеров негосударственного накопления. Оппозиция и сталинское большинство ЦК обменялись взаимными намеками на пораженческие настроения, которые (намеки) неожиданно для Сталина обернулись появлением заявлений старых большевиков в пользу применения правящего большинства и оппозиционного меньшинства ЦК в связи с ростом военной опасности. Преследуя свою главную цель — проведение “левой” политики ограничения нэпа без участия в нем лидеров “левой” оппозиции — верхушка партаппарата пока вынуждена была маневрировать. Июльско-августовский (1927 г.) Пленум ЦК и ЦКК ограничился объявлением Зиновьеву и Троцкому “строгого выговора с предупреждением” за их “дезорганизаторские способности” “термидорианском” перерождении ЦК, о “национально-консервативном курсе” внешней политики и о “кулацко-устряловской линии партии”. При подготовке документов к предстоящему XV съезду ВКП(б) сталинский аппарат ЦК, прибегая ко все большим заимствованиям идей “левой” оппозиции, продолжает еще дистанцироваться от них путем чрезмерного их преувеличения. Однако наибольшая гиперболизация разногласий с “левой” оппозицией достигается сталинским большинством ЦК в вопросе подрыва единства партии “фракционной” деятельностью оппозиционеров. Именно эти обвинение в конце концов срабатывает на октябрьском (1927 г.) Пленуме ЦК и ЦКК исключить Г. Е. Зиновьева и Л. Д. Троцкого из состава ЦК. Маневры сталинского аппарата между “левой” практикой и “правой” фразой продолжаются и на XV съезде ВКП(б) в декабре 1927 г., где был утвержден достаточно умеренный пятилетний план развития народного хозяйства СССР, вскоре после съезда скорректированный в сторону резкого повышения всех его показателей.

Вот так, постепенно, “альтернатива Троцкого” превращается в “альтернативу Сталина”, однако без предполагавшегося Л. Д. Троцким демократического обновления партийного режима и без той административной !чрезвычайщины”, которая, вместо сужения рамок нэпа в деревне ради неотложных мер по технической реконструкции промышленности, обернулась для страны тотальной коллективизацией сельского хозяйства и расточительнейшей сверхиндустриализацией. Исключенные из партии на XV съезде ВКП(б) “левые” оппозиционеры вскоре “идейно разоружаются” и практически все, кроме Троцкого, возвращаются в нее, чтобы участвовать в строительстве сталинского социализма.

Заключение

Вступая в новое тысячелетие и оглядываясь назад, на завершившийся XX век, мы видим, что для России кровавым и трагическим был поиск своего специфического пути в новую цивилизацию.

Вообще, 20-е годы XX века были очень сложным периодом в истории России. С приходом к власти большевиков изменилась типичная жизнь населения. Постоянная борьба внутри партии, политика террора большевиков, все это принесло разруху, голод в Россию.

Придя к власти, большевики сразу начали разрушать старый порядок в России. В первые же дни были изданы законы о национализации банков, всех больших и средних фабрик и заводов, магазинов и других торгово-промышленных предприятий, а также и домов в городах. Все это, а также деньги и другие ценности частных лиц в банках, было объявлено собственностью государства. Кроме этого, сразу же были национализированы частные школы, больницы, клиники, курорты и санатории. Что же касается железных дорог, почты, телеграфа и телефона - то они и до революции принадлежали государству.

Библиографический список

Краткая история России и Советского союза — М.: Наука, 1971.

Дмитриенко В.П. История Отечества XX век — М.: Дрофа, 2000.

Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории — М.: Политиздат , 1974.

Карр Э. История Советской России — М., 1989.

Исторический опыт КПСС в осуществлении новой экономической политики — М.: Политиздат, 1972.

[/sms]

18 сен 2008, 11:31
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.