Последние новости
07 дек 2016, 10:36
Выпуск информационной программы Белокалитвинская Панорама от 6 декабря 2016 года...
Поиск

» » » » Реферат : Пептиды и проблема лечения наркотической зависимости.


Реферат : Пептиды и проблема лечения наркотической зависимости.

Реферат :  Пептиды и проблема лечения наркотической зависимости.
Содержание
Введение
Понятие пептидов
Проблемы наркотической зависимости
Заключение
Пептиды и белки представляют собой высокомолекулярные органические соединения, построенные из остатков - аминокислот, соединенных между собой пептидными связями.  
Ни один из известных нам живых организмов не обходится без белков. Белки служат питательными веществами, они регулируют обмен веществ, исполняя роль ферментов – катализаторов обмена веществ, способствуют переносу кислорода по всему организму и его поглощению, играют важную роль в функционировании нервной системы, являются механической основой мышечного сокращения, участвуют в передаче генетической информации и т.д. Как видно, функции белков в природе универсальны. Белки входят в состав мозга, внутренних органов, костей, кожи, волосяного покрова и т.д. Основным источником - аминокислот для живого организма служат пищевые белки, которые в результате ферментативного гидролиза в желудочно-кишечном тракте дают - аминокислоты. Многие - аминокислоты синтезируются в организме, а некоторые необходимые для синтеза белков - аминокислоты не синтезируются в организме и должны поступать извне. Такие аминокислоты называются незаменимыми. К ним относятся валин, лейцин, треонин, метионин, триптофан и др.. При некоторых заболеваниях человека перечень незаменимых аминокислот расширяется.
[sms]
Актуальность. Пептиды и белки различают в зависимости от величины молекулярной массы. Условно считают, что пептиды содержат в молекуле до 100 (соответствует молекулярной массе до 10000), а белки - свыше 100 аминокислотных остатков (молекулярная масса от 10000 до нескольких миллионов). При этом в пептидах различают олигопептиды, содержащие в цепи не более 10 аминокислотных остатков, и полипептиды, содержащие до 100 аминокислотных остатков. Конструкция полипептидной цепи одинакова для всего многообразия пептидов и белков. Эта цепь имеет неразветвленное строение и состоит из чередующихся метиновых (CH) и пептидных (CONH) групп. Различия такой цепи заключаются в боковых радикалах, связанных с метиновой группой, и характеризующих ту или иную аминокислоту. Один конец цепи со свободной аминогруппой называется N– концом, другой, на котором находится аминокислота со свободной карбоксильной группой, называется C– концом. Пептидные и белковые цепи записываются с N– конца. Иногда пользуются специальными обозначениями: на N– конце пишется NH– группа или только атом водорода –H, а на C– конце - либо карбоксильная COOH– группа, либо только гидроксильная OH– группа.
  Для полипептидов и белков характерны четыре уровня пространственной организации, которые принято называть первичной, вторичной, третичной и четвертичной структурами.
 Цель данной работы - пептиды и проблема лечения наркотической зависимости

1. Понятие пептидов 
Пептиды (от греч. peptуs — сваренный, переваренный), органические вещества, состоящие из остатков одинаковых или различных аминокислот, соединённых пептидной связью. По числу аминокислотных остатков различают ди-, три-, тетрапептиды и т.д., а также полипептиды. Низкомолекулярные П. содержатся в небольших количествах почти во всех живых клетках (например, в животных и растительных тканях широко распространён трипепти глутатион, в мышцах позвоночных — дипептиды анзерин и
карнозин). К пептидам относятся многие природные биологически активные вещества: некоторые гормоны (инсулин, глюкагон,
окситоцин), антибиотики (грамицидин, бацилин), присутствующие в плазме крови ангиотензины и киныныи др. Молекула пептидов представляет собой линейную или разветвленную цепь с аминогруппой (—NH2) на одном и карбоксильной группой (—СООН) на др. конце цепи. Встречаются П. с замкнутой цепью — циклопептиды (к ним относятся многие бактериальные токсины, гормоны и антибиотики). Многие природные П. содержат аминокислоты, не встречающиеся в белках, в том числе D-аминокислоты. П. обладают амфотерными свойствами, дают биуретовую (начиная с трипептидов) и нингидриновую реакции, хорошо растворимы в воде, кислотах и щелочах, почти не растворимы в органических растворителях, разлагаются при нагревании до 200—300 °С. В живых клетках синтезируются из аминокислот или образуются при ферментативном расщеплении белков. Химическим синтезом получены многие биологически активные природные пептиды и их многочисленные аналоги. Успехи химии пептидов способствовали решению ряда сложных проблем современной биохимии и молекулярной биологии (например, расшифровке
гентеческого кода).
 Пептидная связь, вид амидной связи; возникает при образовании белков и пептидов в результате взаимодействия -аминогруппы (—NH2) одной аминокислоты с -карбоксильной группой (—СООН) др. аминокислоты: 
Группа —СО—NH— в белках находится в состоянии кето-енольной таутомерии. 
 
  Наличие пептидов в белках и пептидах было предположено А. Я. Данилевским и Э. Фишером затем подтверждено химическими и физическими данными. Благодаря таутомерии пептидов связь имеет частично (на 40%) характер двойной (сопряжённой) связи, что проявляется в уменьшении её длины (1,32Е), по сравнению с длиной одинарной —С—N— связи (1,47Е). Частично сопряжённый характер — С—N— связи обусловливает плоскую конфигурацию —СО—NH— группы (все 4 атома компланарны, то есть находятся в одной плоскости) и существование транс- и цис-форм:
 
  Экспериментально доказана большая устойчивость трансформы. Ферментативное образование пептидной связи в живых клетках происходит в процессе биосинтеза белка. Разработаны методы химического и ферментативного лабораторного синтеза и расщепления пептидной связи, позволившие синтезировать ряд биологически активных пептидов, а также установить аминокислотную последовательность для многих белков и пептидов.
Полипептиды, органические соединения, содержащие от 6 до 80—90 аминокислотных остатков. Верхняя граница примерно соответствует молекулярной массе 10 тыс.; такие П., в отличие от белков, способны проходить через полупроницаемые мембраны. Низшие пептиды — кристаллические вещества, хорошо растворимы в воде, по физическим и химическим свойствам близки к аминокислотам. Высшие пептиды — аморфны, с водой дают коллоидные растворы. В организме пептиды образуются при ферментативном расщеплении белков (автолиз тканей, пищеварение и т.д.) и при биосинтезе из аминокислот. Многие природные пептидыобладают биологической активностью гормонов, антибиотиков и токсинов. Синтетические пептиды используют в качестве моделей при изучении строения и биологической активности белков.
Глутатион, -глутаминил-цистсинил-глицин, трипептид, образованный остатками трёх аминокислот — глутаминовой кислотыцистеина и глицина. Особенность строения глутатиона — пептидная связь между цистеином и глутаминовой кислотой, в которой участвует её -карбоксильная группа. Глутатион содержится во всех живых организмах и имеет важное значение для окислительно-восстановительных реакций в связи со способностью сульфгидрильной группы (SH—) цистеина вступать в обратимую реакцию:
  
  Глутатион может выступать в качестве кофермента при действии катепсинов, папаина и др. ферментов. По-видимому, функции глутатион в обмене веществ включают в себя также защиту SH-групп белков цитоплазмы от окисления.
Инсулин (от лат. insula — остров), гормон белковой природы, вырабатываемый -клетками Лангерганса островков поджелудочной железы. Впервые был выделен канадскими учёными Ф. Бантингом и Ч. Бестом (1921—22). Структурная единица И. — мономер с молекулярной массой около 6000. При определении в различных условиях молекулярная масса И. оказывается равной 12000 или 36000, так как в зависимости от условий опыта в молекулу И. объединяется разное число мономеров. Каждый мономер содержит 51 аминокислоту которые располагаются в виде двух пептидных цепей — А и В, соединённых посредством двух дисульфидных мостиков (—S—S— ). Наличие этих мостиков необходимо для проявления гормональной активности инсулина: их разрушение приводит к потере активности. Инсулин различных видов животных отличаются только положением некоторых аминокислот в цепи. Структура мономера инсулина., т. е. последовательность расположения в нём аминокислотных остатков, выяснена английским биохимиком Ф. Сангером (1945—56). Это позволило осуществить химический синтез инсулина.
  Инсулин снижает содержание сахара в крови, задерживая распад гликогена и синтез глюкозы в печени. В то же время И. повышает проницаемость клеточных мембран для глюкозы, способствуя её переходу в ткани. И. повышает использование глюкозы в реакциях пентозофосфатного цикла и ускоряет синтез гликогена в мышцах. Присутствие И. в организме обусловливает преобладание синтеза белков и жирных кислот над их распадом, способствует переходу углеводов в жирные кислоты и образованию жиров. С недостатком И. в организме связано нарушение обмена веществ — диабет сахарный
. При лечении диабета применяют препараты инсулина., получаемые из поджелудочных желез убойного скота и других животных. Активность инсулина определяют биологически (по способности понижать содержание сахара в крови у кроликов). За единицу действия (ЕД) — интернациональную единицу (ИЕ), или международную единицу (МЕ), — принимают 0,04082 мг чистого кристаллического препарата инсулина. Для инъекций вводят подкожно или внутримышечно (при приёме через рот И. разрушается желудочным соком). Свободный И. в организме быстро инактивируется под влиянием фермента инсулиназы. Более продолжительным, чем И., действием (наступающим медленнее) обладают препараты И.: суспензия аморфного цинк-инсулина, раствор протамин-цинк-инсулина, суспензия протамин-инсулина и др. Малые дозы И. (также в виде инъекций) применяют при общем истощении, упадке питания и некоторых других заболеваниях. В психиатрической практике И. вводят для вызывания гипогликемических состояний (см. Гипогликемия).
Адренокортикотропный гормон, АКТГ, кортикотропин, гормон, вырабатываемый передней долей гипофиза; стимулирует функцию коры надпочечников и тем способствует нормальному течению процессов обмена веществ и повышению сопротивляемости организма человека и животных влиянию неблагоприятных условий. АКТГ представляет собой пептидную цепь из 39 аминокислотных остатков. Молекулярная масса около 4500. Биологическая активность обусловлена 24 аминокислотными остатками, примыкающими к аминному концу молекулы; остальные 15 определяют видовые различия и иммунологические свойства гормона. Помимо основного действия на надпочечники, АКТГ обнаруживает также жиромобилизующую и меланоцитостимулирующую активность. При необходимости мобилизации защитных сил организма. АКТГ выделяется в кровь в повышенном количестве.
  Выделение АКТГ гипофизом находится под контролем гипоталамуса
. Передача регулирующих влияний от гипоталамуса к гипофизу осуществляется с помощью нейрогуморального вещества, вероятно, пептидной природы, содержащегося в гипоталамусе. Это вещество называется АКТГ-релизинг-фактор (от англ. release — освобождать), или CRF.
  АКТГ используется как гормональный препарат для лечения больных с недостаточностью коры надпочечников, вызванной поражением гипофиза, а также при лечении ревматизма, полиартритов, подагры, бронхиальной астмы, экземы и пр. аллергических и других заболеваний.
  Для медицинского применения АКТГ получают из гипофизов убойного скота. Осуществлено получение АКТГ синтетически; эти препараты, отличающиеся по структуре от природного АКТГ, обладают более высокой биологической активностью.
 Вазопрессин (от лат. vas — cocyд и presso — давлю), гормон, выделяемый задней долей гипофиза; вызывает сужение сосудов (действуя на гладкие мышцы их стенок) и повышение кровяного давления (прессорный эффект), а также поддерживает на должном уровне обратное всасывание воды в прямых канальцах почек, то есть уменьшает количество выделяющейся мочи (антидиуретический эффект). В. образуется в нейросекреторных клетках передних ядер гипоталамуса, из которых по нервным волокнам поступает в гипофиз . Антидиуретическое, или противомочегонное, действие гормона — один из факторов, поддерживающих относительное постоянство вводно – солевого обменав организме позвоночных животных и человека.
Кинины (от греч. kinйo — двигаю, побуждаю), 1) цитокинины, распространённые в растениях и микроорганизмах вещества, производные 6-аминопурина. К. много в семенах и плодах, меньше в корнях, стеблях и листьях. Например, из 70 кг семян кукурузы (молочной спелости) получен 1 г К., называемого зеатином. К. стимулируют деление клеток, участвуют в образовании корней и стеблей, дифференциации новых органов, способствуют продлению жизни срезанных листьев. Так, нанесение К. на пожелтевшие срезанные листья вызывает их позеленение. Эти и другие важные функции К. связаны с их участием в образовании РНК, ДНК и белка, а также в перераспределении продуктов обмена, или метаболитов, в растении (при нанесении К. на одну половину пожелтевшего листа усиливается приток метаболитов к ней из другой, необработанной половины). К числу особенно активных К. относится кинетин, выделенный из дрожжей.
2) У животных — вещества полипептидной природы с широким спектром биологической активности. К. расслабляют гладкую мускулатуру сосудов, понижают кровяное давление, повышают проницаемость капилляров, вызывают болевые ощущения, сокращают или расслабляют гладкую мускулатуру изолированных органов. У человека и млекопитающих найдено три К.: брадикинин — линейный нонапептид (из 9 аминокислот), лизилбрадикинин (или каллидин) — декапептид (из 10 аминокислот), метиониллизилбрадикинин — ундекапептид (из 11 аминокислот). Все К. образуются в плазме крови или межклеточных пространствах при отщеплении от одного неактивного предшественника белковой природы — кининогена. В 1 мл плазмы крови человека в норме содержится от 0 до 0,002 мкг К. Вследствие быстрой ферментативной инактивации (под влиянием кининаз) в крови и тканях К. оказывают преимущественно местное действие. Физиологическая роль К. связана с регуляцией местного кровотока и капиллярной проницаемости.
Пептиды — одна из важнейших систем регуляции ГОМЕОСТАЗА. Этот термин, введенный в 30-х годах американским физиологом У.Кенноном, означает жизненно важное равновесие всех систем организма. По мере усложнения наших представлений о нормальной, а тем более патологической, физиологии это понятие уточнили как ГОМЕОКИНЕЗ, т.е. подвижное равновесие, баланс постоянно меняющихся процессов. Организм соткан из миллионов “гомеокинезиков”. Эта огромная живая галактика определяет функциональный статус всех органов и клеток, которые связуются регуляторными пептидами. Как мировая экономическая и финансовая системы — множество фирм, производств, заводов, банков, бирж, рынков, магазинов... А между ними — “конвертируемая валюта” — нейропептиды.
Все клетки организма постоянно синтезируют и поддерживают определенный, функционально необходимый, уровень регуляторных пептидов. Но когда случаются отклонения от “стационарности”, их биосинтез (в организме в целом или в отдельных его “локусах”) либо усиливается, либо ослабевает. Такие колебания возникают постоянно, если речь идет об адаптивных реакциях (привыкании к новым условиям), выполнении работы (физических или эмоциональных действиях), состоянии предболезни — когда организм “включает” повышенную защиту от нарушения функционального баланса.
Классический случай поддержания равновесия — регуляция артериального давления крови. Есть группы пептидов, между которыми существует постоянная конкуренция — повысить/понизить давление. Для того чтобы бежать, подниматься в гору, париться в сауне, выступать на сцене, наконец, думать — необходимо ФУНКЦИОНАЛЬНО достаточное увеличение артериального давления. Но как только работа закончилась, вступают в действие регуляторы, обеспечивающие “успокоение” сердца и нормальное давление в сосудах. Вазоактивные пептиды постоянно взаимодействуют, чтобы “разрешить” повысить давление до такого-то уровня (не более, иначе сосудистая система пойдет “вразнос”; общеизвестный и горький пример — инсульт) и чтобы после окончания физиологически необходимой работы нормализовать работу сердца и сосудов. Такова общая схема. Существует целый раздел кардиологии, изучающий роль пептидов при гипертонической болезни и инфаркте миокарда. И получено множество доказательств “вины” определенных пептидов, когда они из факторов “добра” превращаются в факторы “зла”.
В течение последних лет исследователи многих лабораторий мира изучали соотношение ангиотензиновых и кининовых пептидов как антиподных регуляторов артериального давления. Если ангиотензины, способные сужать сосуды, повышают давление (прогипертензивное действие), то кинины, наоборот, расширяя просвет сосудистой стенки, давление понижают. Ключевой фактор взаимодействия этих пептидов — ангиотензин-превращающий фермент (АПФ), ОДНОВРЕМЕННО участвующий в превращении ангиотензинов в активную форму и инактивирующий кинины. Огромный интерес к АПФ со стороны медиков понятен, поскольку препараты, тормозящие его активность, используются как наиболее эффективные и распространенные лекарства для лечения гипертонической болезни.
В 1977 г. группа американского биохимика Д.Кашмена расшифровала структуру активного центра молекулы АПФ и синтезировала соединения, эффективно блокирующие его активность. Одно из них — каптоприл — открыло путь для создания десятков кардиоактивных препаратов на “прильной” основе — эналаприла, рамиприла, цилазаприла, фозиноприла, тритаце и др. Такие лекарства стали обыденными в нынешней тактике лечения гипертонической болезни. Однако эти важные препараты — совсем не единственные средства в лечении кардиопатологий. И различные варианты артериальной гипертензии, и ишемическая болезнь сердца, и ее постинфарктные нарушения — все они требуют поливалентной терапии с использованием упомянутых антагонистов рецепторов ангиотензинов, а также блокаторов кальциевых каналов и др.
 
“Бинарная” активность ангиотензин-превращающего фермента. Лекарственные препараты — ингибиторы активности АПФ — снижают уровень ангиотензина II и увеличивают содержание кининов в кровотоке и в стенке сосудов. Антагонисты кининовых и ангиотензиновых рецепторов (НОЕ-140 и др.; сармезин и саралазин) тормозят физиологические эффекты пептидов. Комбинация этих препаратов составляет стратегию лекарственной терапии гипертонической болезни.
К развитию патологий, равно как и других системных заболеваний, причастны не один -два ключевых пептида, а их целостная сеть. Пептиды выполняют функцию “гармонизаторов”, регуляторов гомеокинетического баланса многих функциональных систем. С этой точки зрения болезнь возникает, когда в системе пептидов-регуляторов нарушается их функциональное соотношение. Не “этого много” и “того мало”, а расстроена СОРАЗМЕРНОСТЬ. Поэтому когда мы говорим, что функция пептидов упорядочена во времени (работы клеток, органов и организма в целом), то применительно к понятию “болезнь” можно применить гамлетовский образ — “распалась связь времен”.
И еще о принципе “ГДЕ?”. Какова роль пептидов мозга в заболеваниях, связанных с центральной нервной системой? Мы начали разговор с аналогии “мозг—компьютер—пептиды”. Действительно, мозг — это Верховный Главнокомандующий. Основная информация, поступающая к нему как извне, так и от внутренних органов, оценивается и перерабатывается в “эмпиреях” высшей нервной деятельности. И понятно, что почти все функционально значимые нейропептиды были в конце концов обнаружены и в структурах мозга. Там они синтезируются, там действуют, соединяясь с соответствующими рецепторами, оттуда транспортируются в другие зоны мозга или в общий кровоток. Однако “центральное правление” сочетается с “региональным суверенитетом” периферических систем тех же групп регуляторных пептидов, синтезируемых в тканях сердца, почек, легких, других органов.
Говоря о заболеваниях мозга, следует заметить, что в последние годы снова появилась информация о пептидах, особо причастных к какой-либо центральной патологии. В этом перечне — аллергический энцефалитогенный пептид, b-белок болезни Альцгеймера, нейротрофический пептид поврежденного мозга и др. Все они выделены из мозга, который охвачен соответствующей патологией, и имитируют таковую при перенесении экспериментальным животным. Для каждого из них установлена точная химическая структура, выявлены специфические рецепторы; но речь не идет о каких-то особых субстанциях. Эти пептиды, как правило, “осколки” миэлина, основного белка мозга, необходимого для его нормальной работы. Их присутствие служит иллюстрацией, как при определенных заболеваниях, вероятно вследствие инверсии нормального биосинтеза пептидов, они становятся фактором “зла”, провоцирующим развитие болезни в новой и еще более пагубной форме. Однако их выявление помогает найти конкретные с точки зрения нейрохимии причины патологии и, значит, подойти к возможности ее предупреждения и лечения.
 2. Проблемы наркотической зависимости
В последние 5-6 лет в России актуализировалась проблема опийной (героиновой) наркомании, в особенности среди лиц молодого возраста. Наибольшее количество таких пациентов регистрируется в возрасте от 16 до23 лет, также увеличивается количество заболевших среди лиц, не достигших возраста совершеннолетия.
Многочисленные клинические наблюдения (более 300 пациентов) и многолетний (более 15 лет) опыт адекватной патогенетической терапии (в амбулаторных условиях) больных, страдающих опийной наркоманией, привели к определенным выводам, которые рассматриваются как базисными при курации таких пациентов..
В руководстве по психотерапии под редакцией академика А.В. Снежевского (изд-во "Медицина",) в главе "Неалкогольные токсикомании" (А.Б.Смулевич) рекомендуется постепенное отнятие наркотиков, как более щадящий и безопасный метод, особенно при большой давности наркомании и высоких дозах наркотиков.
По данным реферативных статей журнала "Наркологическая токсикомания" за 2002-2004 гг., а также руководства "Наркология" (передов с английского) Л.С.Фридман, Н.Ф.Флеминг, Д.Х.Робертс, С.Е.Хайман "Издательство Бином" -"невский диалект " - 1998г., во многих странах Западной Европы, Скандинавии, США, Канаде, Австралии и др . при лечении опийной (героиновой) наркомании применяются синтетические наркотические вещества опиеподобного действия: методон, бупренорфин, трамал, нубаин и т.п.
В практике используется принципиально иной подход к данной проблеме - критическое лишение больного наркотических веществ, т.к. продолжение поступления в организм больного любого количества алкалоидов опия, либо других опиатных анальгетиков синтетического происхождения не только затрудняет процесс лечения и психотерапевтического контакта с пациентом, но делает его практически невозможным в силу следующих причин:
а) затрудняет понятийное мышление больного;
б) способствует сохранению анозогнозии даже при достаточном количестве субъективно осознаваемых побудительных мотивов для прекращения наркотизации - явная угроза здоровью, ухудшение материального положения, суицидальные мысли и попытки, конфликты с родственниками и на производстве, необходимость совершения тяжких преступлений, страх перед уголовной ответственностью и ВИЧ- инфицированием;
в) поступающий в организм больного психическую и физическую зависимость на уровне, не поддающемся курации.
Применение синтетических наркотических анальгетиков для лечения синдрома отмены наркотиков "нарушает восстановление медиаторной регуляции в структуре головного мозга, вызывает быстрое развитие перекрестной психической и физической зависимости", (Д.А.Харкевич "Фармакология"- Москва, "Медицина", 1980г.), угнетает работу антиноцицептивной системы головного мозга, отвечающей за воспроизводство опиодных пептидов.
В структуре алкогольного абстинентного синдрома (ААС) преобладают симтоматика металкогольной интоксикации и ацидоза, которая успешно купируется энтеральным и парентеральным введением натрия гидрокарбоната, ионо- и минералстабилизирующих жидкостей, гемосорбцией, лазерным и УФО-облучением крови, лечебным плазмаферезом и т.п.
Клиника синдрома отмены наркотиков обусловлена грубыми медиаторными нарушениями, как в ЦНС, так и на периферии. При применении вышеуказанных методов детоксикации на первых этапах синдрома отмены из организма больного быстро выводятся остатки морфина и его дериватов. Это приводит к резкому усилению медиаторных нарушений, поскольку при хронической интоксикации опием, его алкалоиды "берут на себя" функции многих медиаторов мозга, крови и других тканей, повреждая и уменьшая их нормальное воспроизводство. Следовательно, искусственно ускоренный вывод морфина из организма больного чреват развитием тяжелых симптомов конечной фазы синдрома отмены наркотиков без промежуточных этапов.
Учитывая, что период полуэлиминации морфина в организме больного составляет 2-3 часа (журнал "Вопросы наркологии" N4, 1990, Москва, "Медицина"), к моменту развития первой фазы синдрома отмены в крови и мозге пациента нет активно действующих алкалоидов опия, следует, что не имеется показаний для применения методов интра- и экстракорпоральной детоксикации. Такие методы будут полезны лишь в случаях передозировки наркотиков, угрожающих жизни больного.
Общеизвестно, что в организме больных, страдающих синдромом зависимости от наркотических анальгетиков, резко нарушено воспроизводство эндогенных полипептидов. В практике с первого дня курации больных наркоманией активно применяется физиотерапевтическая методика, основанная на селективном возбуждении импульсными токами низкой частоты эндогенной опиодной системы ствола головного мозга. Следствием возбуждения антиноцицептивной системы является выделение из нейронов головного мозга бетта-эндорфина и энкефалинов, содержание которых увеличивается в ликворе и спинном мозге. При этом получаем лечебные эффекты: анальгетический, сосудо-корригирующий, рапаративно-регенеративный, седативный, антиабстинентный, транквилизирующий (В.М.Боголюбов, Г.Н.Пономаренко "Общая физиотерапия". Москва-Санкт-Петербург. 1998.- учебник для студентов высших медицинских учебных заведений).
Опиоидная природа транскраниальной электростимуляции по методу В.П.Лебедева и соавторов подтверждена многочисленными экспериментальными и клиническими наблюдениями. В экспериментах на кроликах показано, что под влиянием ТЭС в заданном режиме увеличивается содержание бетта-эндорфина в спинномозговой жидкости в среднем на 320%, в дорсальной половине спинного мозга- на 320 %, в среднем мозге- на 250%....
При обзоре многочисленной литературе, посвященной вопросам наркологии и в частности проблемам наркомании, в том числе и в вышеуказанных книгах нет рекомендаций применения аппаратуры для транскраниальной электростимуляции при лечении больных наркоманией. Но вывод очевиден. Если ТЭС дает возможность мозгу восстановить производство опиодных полипептидов, а мозг наркомана такую работу не выполняет- применение ТЭС восстанавливает медиаторную регуляцию в организме больного, купирует синдром отмены и снимает патологическую потребность в чужеродных опиоидах.
При возникновении начальных проявлений синдрома отмены применяли ТЭС и получили позитивные результаты. На 3- 4 сутки лечения у больных купировалась сомато-неврологическая симтоматика синдрома отмены, на 6-8 сутки резко уменьшалось и прекращалось обсессивное влечение к наркотикам. Клиническое состояние оценивалось по специально разработанным таблицам.
Нервная система является наиболее чувствительной к действию ИВМП. Через модуляцию ее активности, прежде всего гипоталамических центров, происходит включение в общую реакцию организма на ИВМП других систем: эндокринной, иммунной, свертывающей системы крови. Только для нервной системы возможно влияние ИВМП по типу "поле на поле" (Ю.А.Холодов, 1992г.). (Все авторские цитаты из материалов Российской научно- практической конференции 1995года, г.Саров "Генераторы электромагнитного поля для магнитотерапии: практика, научные исследования, перспективы создания и применения").
Именно ЦНС "специализируется" на выработке и проведении электрического импульса, создающего вокруг себя электромагнитное поле. Нейро-физиологические исследования дают основание полагать, что ИВМП оказывает на нервную систему информационное, корригирующее и тормозное влияние. Большое значение для терапии синдрома отмены имеет лечебное воздействие ИВМП на состояние крови. При этом наибольшим изменениям подвергаются свертывающая система крови и реологические свойства крови. Последние тесно связаны не только с действием ИВМП на эритроциты, но и с нейро-эндокринными реакциями организма на действие ИВМП. Результатом корригирующего действия ИВМП на нейро-эндокринную регуляцию, свертывающую систему крови и ее реологические свойства является улучшение микроциркуляции в нервной системе (А.М.Демецкий, 1979г.). Авторы отмечали улучшение васкуляризации мышечных волокон и нервных образований, увеличение емкости сосудистой системы. Важным механизмом лечебного воздействия ИВМП на организм больного наркоманией является его способность ускорять процессы регенерации.
Низкоэнергетическая магнитотерапия рассматривается как один из видов активационной терапии, вызывающей развитие неспецифических адаптационных реакций, мобилизирующих резервы организма для корректировки патологических изменений.
Кроме того, применяется квантовая терапия с помощью магнито - инфракрасно - лазерного терапевтического аппарата "Рикта-01", в котором используется лечебное воздействие одновременно нескольких излучений, а именно: импульсного лазерного излучения инфракрасного диапазона волн, непрерывного инфракрасного излучения, излучения красного видимого света и, наконец, постоянного магнитного поля.
Основным лечебным фактором квантовой терапии является импульсное инфракрасно - лазерное излучение полупроводников арсенид - галлиевого лазерного диода. При этом получаем клинические эффекты:
-активизация синтеза белка (РНК, ДНК);
-активизация ферментов;
-повышение выработки АТФ;
-улучшение микроциркуляции;
-гармонизация биохимического состава крови и ее агрегатного состояния;
-регенерация тканей;
-противовоспалительное действие;
-противоотечное действие;
-обезболивающее действие;
-снижение уровня холестерина;
-стимуляция иммунной системы;
-мощный антиоксидантный эффект;
-снижение уровня перекисного окисления липидов.
Многолетними исследованиями доказано, что при проведении квантовой терапии кроме местного эффекта развивается и общий эффект, происходит общая стимуляция организма в целом: улучшается сон, возникает ощущение прилива сил, увеличивается переносимость физических нагрузок, улучшается общее состояние и самочувствие.
Параллельно с вышеописанными методами физиотерапии для купирования тяжелого алгического синдрома парентерально применяются нестероидные анальгетики, блокирующие синтез простагландинов, не вызывающие изменений в ЦНС и патологической зависимости. Успешно применяются препараты независимых аминокислот, янтарная кислота. С первых суток применяется фитотерапия, медолечение, которые купируют ажитированную депрессию и дистимию, устраняют вегетативные нарушения, нормализуют сон.
 
Заключение
Речь шла о химических соединениях пептидной природы, выполняющих в организме роль регуляторов разнообразных физиологических функций. Каких функций? Они логично и последовательно связаны между собой. Первая — организация коммуникации между разными клетками посредством специализированного химического сигнала. Вторая — обеспечение “настроя” клетки, которая реагирует на воздействия того или иного рода. Это так называемая модуляция функции нервной или другой клетки организма. Третья — участие в реализации отдельной физиологической реакции или сложного акта.
Сегодня мы можем говорить о классе универсальных химических регуляторов, значимость которых простирается от влияния на функции отдельных групп клеток до управления работой целых систем и органов, включая сложные акты поведения. Так, в суммарной сводке, где выбраны сведения только для семи нейропептидов с наибольшим “индексом цитируемости” в современной научной литературе, видно, что различные по своему химическому строению вещества связаны между собой множественными функциональными отношениями: как регуляторы, они причастны к большому спектру различных физиологических проявлений и как следствие — к заболеваниям различной природы и тяжести.
В природе существуют такие структуры, которые оказались на редкость удачными в организации систем любой сложности. Одна из них — аминокислота. Это минимально сложное органическое соединение, одновременно и кислота, и основание, потому что в него с двух концов вмонтированы амидная и карбоксильная группы. Они помогают аминокислотам соединяться друг с другом, образуя относительно прочные и в то же время лабильные структуры. Известно около 150 аминокислот. Живая природа использует только 20 из них. Однако представьте, какое количество комбинаций можно сделать лишь из 20 исходных единиц. Из них созданы все белки, которые составляют основу любого организма — структурные, каталитические (ферменты), регуляторные. В результате серии последовательных химических реакций, осуществляемых с помощью специальных ферментов (пептидаз), в клетках образуются олигопептиды, которые обладают высокой биологической активностью и которые были классифицированы как регуляторы разнообразных физиологических процессов.
Таких физиологически значимых пептидов было открыто несколько сотен. Но основной “костяк” — не более 40—50, остальные — их комбинации, дополнения. Как правило, регуляторные пептиды — это молекулы с различным набором аминокислот: большинство из них — до 30, больше не надо. Есть какой-то энтропийный уровень, оптимальный для выполнения регуляторной миссии. Однако все более углубленное исследование соотношения структуры и функции показывает, что части целой пептидной молекулы, ее фрагменты, также могут обладать физиологической активностью, подчас еще большей или качественно инвертированной.
Существует сложный биохимический процесс биосинтеза пептидов в клетке: экспрессия (“возбуждение”) соответствующих генов, образование особой рибонуклеиновой кислоты, считывание, как с конвейера, ленты аминокислотных “кирпичиков”, образующих белковую молекулу, далее разрезание этих белков на блоки определенной структуры.
Все это — точно прослеженные биохимические процессы, изученные для большинства физиологически значимых пептидов. Более того, тонкая генно-биохимическая “кухня” работает в строгой ПРИУРОЧЕННОСТИ к функции органа и к определенному ритму его деятельности. Вот здесь — в “привязке” к работе органа, в соответствии его функциональной “ритмике” — главное содержание регуляторной роли нейропептидов.
Стереотип связывался с возможностью синтеза специфических пептидов, ответственных за память, сон, страх, агрессивность и т.п. Впервые это случилось в 60-х годах, в пору интенсивного развития нейрокибернетики, когда была популярна идея, что специфичность получаемой мозгом информации определяется синтезом определенных химических молекул. Множественность функций, присущих мозгу, пытались ассоциировать с его возможностью синтезировать великое и разнообразное множество пептидов.
Эта посылка получила развитие в теории Г.Унгара, сформулировавшего принцип: “Один пептид — одно поведение”. На первом этапе автор гипотезы будто бы получил весомые доказательства. Опыты с переносом закрепленного навыка от “обученных” рыбок к “необученным” посредством инъекции смеси пептидов произвели сенсацию. Более того, Унгар описал структуру пептидов, названных скотофобином и амелитином. В дальнейшем активный поиск веществ, ответственных за проявления страха, тревоги, устойчивости к стрессу, даже радости и “кайфа” оказался привлекательным... Однако в перечне пептидов, открытых и исследованных в последние 40 лет, нет веществ, “описанных” Унгаром. О скотофобине и амелитине к настоящему времени по сути забыто.
В течение ряда лет работали на экспериментальных моделях сложных и казалось бы совершенно различных форм поведения животных. “Любимые” вещества, которые изучали, — ангиотензиновые и энкефалиновые пептиды. Первые традиционно связывают с регуляцией гемодинамики, уровня артериального давления, функции почек. Существует целая фарминдустрия производства различных ингибиторов активности ангиотензина, используемых при лечении гипертонической болезни. Вторые — из группы так называемых опиоидных (морфиноподобных) пептидов — ассоциируются с регуляцией болевой чувствительности, алкогольной и наркотической зависимостью, антистрессорной активностью. Мы исследовали активность этих пептидов на крысах, используя модели наследственной гипертонии, стрессов (болевого, эмоционального, гравитационного), агрессии, алкогольного влечения. Зная “географию” биосинтеза пептидов и места их действия, могли проследить во времени развитие этих состояний в различных органах — в почках, в сердце, в легких, а также в отдельных зонах мозга, в крови.
При анализе информации и по другим пептидам, все более ясной становилась идея функционального взаимодействия (ансамбля) регуляторных пептидов. Как в симфоническом оркестре: у каждого инструмента свой тон, он ведет свою тему. Но гармония возникает от УПОРЯДОЧЕННОГО СОЗВУЧИЯ отдельных исполнителей, ведущих партии в соответствии с основной мелодией (читай, функцией) и заданным ритмом.
Однако, если согласиться с утверждением: “Один для всех...” — возникает вопрос о законах упорядоченности регуляторной миссии нейропептидов, создающих гармонию физиологических процессов в организме. Гармонию систем любого уровня — от “элементарных” клеточных процессов (скажем, транспорта воды и ионов через мембраны) до реализации самых сложных явлений — памяти, доминантных процессов, различных форм эмоционально обусловленного поведения... Но как?
Теории “специального” пептида, о чем речь шла выше, противостоит идеология АНСАМБЛЯ регуляторных пептидов. Системы пептидов связаны биохимической “родословной” (структурой, биосинтезом, ферментами), сопряжены в функциональном отношении (“подстраховкой”, кооперацией, ограничением функции), наконец, они осуществляют обратную связь после реализации физиологического акта — передают сигнал генному аппарату клетки для стимуляции синтеза новых молекул...
Знаменательна история открытия опиоидных (морфиноподобных) нейропептидов. В 1972 г. шотландские фармакологи Г.Костерлиц и Дж.Хьюз обнаружили в нервной ткани рецепторы, лигандные (т.е. предпочтительно связывающиеся) для морфина — вещества, которое не синтезируется в клетках животных. Но это открытие означало: если есть воспринимающая субстанция — рецептор, в организме должен быть и его “контрагент” — вещество, специфически связывающееся с этим рецептором. Так были открыты энкефалины и эндорфины — первые эндогенные опиоидоподобные нейропептиды.
Обнаружение специфичных рецепторов означает возможность фармакологического воздействия на физиологическую функцию с помощью веществ, имитирующих структуру пептида, которые будут действовать как антагонисты рецепторов или агонисты-усилители физиологического эффекта. Способ управления физиологической функцией, а значит возможность воздействия на патологические процессы с помощью таких препаратов представляет огромный интерес для современной фарминдустрии, где исследовательские, медицинские и финансовые интересы связаны короткой “упряжкой”.
Попробуем определить общий закон работы пептидов как функциональных регуляторов. Когда мы оцениваем роль ЛЮБОГО конкретного регуляторного пептида, следует выделить ТРИ позиции:
ПЕРВАЯ — ЧТО? Какой пептид (химическая и фармакологическая специфика)?
ВТОРОЕ — ГДЕ? В каком органе или в каких клетках экспрессируется его стимулированный синтез? Где предстоит пептиду работать как регулятору или исполнителю физиологического процесса?
ТРЕТЬЕ — КОГДА? В какой момент ритмично следующей или патологически нарушенной динамики физиологических процессов изменяется его активность?
В целом это правило объясняет, почему синтезируемые в принципе “везде” нейропептиды регулируют огромное разнообразие физиологических явлений — от самых простых внутриклеточных реакций до сложных форм поведения интеллектуального мира. Итогом наших рассуждений может быть формула “ЧТО?-ГДЕ?-КОГДА?” как некое триединство функционального замысла, связанного с определением нейропептидов в качестве универсальных регуляторов, и как парафраз знаменитого телевизионного клуба.
Представление об универсальности, разумеется, не может быть абсолютным. Есть группы пептидов преимущественно сердечного и сосудистого профиля (кинины, эндотелины, ангиотензин); есть гастроинтестинальные пептиды, ростовые факторы, есть пептиды-регуляторы клеточного взаимодействия, иммуноактивные пептиды... Но остается четкое правило, характерное для ВСЕХ: пептиды-регуляторы никогда не одиночки, их функция непременно сопряжена с другими “соисполнителями”.
Список литературы
Химия биологически активных природных соединений, М.,2000, с.45-64
Общая природа генетического кода для белков, в сборнике: Молекулярная генетика, пер. с англ., М., 1993; с. 125-134
Крик Ф., Генетический код (I), в кн.: Структура и функция клетки, пер. с англ., М., 1994, с. 9—23;
Ниренберг М., Генетический код (II), там же, с. 24—41;
Бреслер С. Е., Введение в молекулярную биологию, 2 изд., М. — Л., 1996; с.76-98
Ингрэм В., Биосинтез макромолекул, пер. с англ., М., 1996; с. 45-87
Сойфер В. Н., Молекулярные механизмы мутагенеза, М., 2000; с. 63-68
Терапевтический Архив" Том 75 - 9. 2003, с.34-39
9. Транскраниальная электростимуляция", Экспериментально- клинические исследования. Сборник статей. Под редакцией д.м.н. проф.Д.П.Дворецкого. Санкт-Петербург, 1998
[/sms]
12 сен 2008, 13:39
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.