Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » » Реферат: Век золотой Екатерины


Реферат: Век золотой Екатерины

Реферат: Век золотой Екатерины "Сон в летнюю ночь"

Взойдя на престол путем переворота 25 ноября 1741 г., Елизавета Петровна не чувствовала себя на нем достаточно прочно. Секретарь французского посольства в Петербурге Рюльер свидетельствовал, что "она никогда не полагалась на безопасность носимой ею короны". Императрица не забывала о законном российском государе Иоанне VI — главной причине своих страхов, хотя и не собиралась нарушать обета сохранить ему жизнь. Чтобы упрочить собственные позиции и положить конец притязаниям сторонников брауншвейского семейства, Елизавета Петровна уже 28 ноября 1741 г. поспешила провозгласить сына герцога Карла Фридриха и Анны Петровны, дочери Петра Великого Карла-Петера-Ульриха наследником российского престола.

[sms]

5 февраля 1742 г. 14-летний кильский принц был привезен в Петербург, крещен по православному обряду и уже официально объявлен наследником российской короны великим князем Петром Федоровичем.

Небезынтересен и тот факт, что если по материнской линии нареченный Петр Федорович приходился родным внуком Петру Великому, то по линии отца — внучатым племянником шведскому королю Карлу XII. Два противника, таким образом, примирились в потомке.

При известных обстоятельствах Карл-Петер мог претендовать и на шведский престол. Но когда в ноябре 1742 г. в Петербурге появилась делегация из Стокгольма, чтобы уведомить об избрании Карла-Петера наследником шведской короны, ее ждало разочарование — человека с таким именем более не существовало.

Еще будучи в Голштинии слабый физически и нравственно, Петр Федорович был воспитан гофмаршалом Брюмером, который был скорее солдат, чем педагог, "более конюх, чем воспитатель" (по словам С. Платонова). Молодого принца учили много, но так неумело, что он получил полное отвращение к наукам: латынь, например, ему надоела так, что позднее в Петербурге он запретил помещать латинские книги в свою библиотеку. Учили его к тому же, готовя главным образом к занятию шведского престола, и, следовательно, воспитывали в духе лютеранской религии и шведского патриотизма — а последний в то время выражался, между прочим, в ненависти к России.

Чтобы исправить положение в Петербурге к будущему императору были срочно приставлены опытные учителя, а обязанности воспитателя Елизавета Петровна возложила на академика Штелина. Отмечая способности и превосходную память Петра, Штелин позднее вспоминал, что гуманитарные науки наследника особенно не интересовали, а любимейшими предметами были фортификация и артиллерийское дело. И хотя, по словам Штелина, уже к концу 1743 г. Петр твердо знал основания русской истории и мог перечислить всех государей России от Рюрика до Петра Великого, новый воспитатель не смог внушить ему любви к его новому отечеству, где он всегда чувствовал себя чужим.

В феврале 1745 г. Петру Федоровичу исполнилось 17 лет, а 25 августа того же года наследник русского престола вступил в брак с 16-летней ангальт-цербтской принцессой Софьей Фридерикой Августой, нареченной в православии Екатериной Алексеевной. Главную роль при заключении этого брака играл политический расчет: Елизавета полагала, что захудалая немецкая принцесса не доставит ей в будущем особых неприятностей (а потому отвергла других претенденток, в частности дочерей польского и французского королей). За Софью Фредерику усиленно хлопотал прусский король Фридрих II, считая, что она "более всех годилась для России и соответствовала прусским интересам". Сама Екатерина Алексеевна прекрасно осознавала, что ей нужен не Петр (который, кстати, приходился ей троюродным братом), а императорская корона. Позднее она писала о своем состоянии перед свадьбой: "Сердце не предвещало мне счастья; одно честолюбие меня поддерживало".

Это честолюбие через 17 лет и помогло ей сделаться самодержавной правительницей России и оно же заставило Екатерину в своих манифестах конца июня – начала июля 1762 г., а затем в "Записках" нарисовать уродливо-гротескный образ обманутого супруга. Чтобы застолбить этот образ в общественном сознании и потомков, немало поработали и приближенные Екатерины, сочувствующие ей иностранцы.

Тенденциозная информация перекочевала и в труды позднейших историков. С. М. Соловьев называл Петра Федоровича "чужим государем", "заклятым врагом России", существом слабым физически и духовно. Для В. О. Ключевского Петр III был "самым неприятным из всего неприятного, что оставила после себя императрица Елизавета", ограниченным, ничтожным, лживым, спившимся человеком, ненавистником всего русского. Все эти оценки перекочевали и в новейшую историографию, в первую очередь в марксистскую, и особенно живучи они в художественной литературе и кинематографии. Достаточно вспомнить великолепный, но далеко не объективный британский фильм "Молодая Екатерина".

Правда, нельзя игнорировать и положительных суждений о Петре, встречающиеся в исторических трудах разного времени. В частности, В. Н. Татищев, Н. М. Карамзин, а в новейшее время С. М. Каштанов, С. О. Шмидт, американские исследователи М. Раеф, К. Леонард продемонстрировали более здравый подход к проблеме.

Особо следует отметить попытку дать непредвзятую характеристику Петра III человека и государственного деятеля, предпринятую в 1991 г. А. С. Мыльниковым, опубликовавшим в журнале "Вопросы истории" статью "Петр III" и монографию "Искушение чудом: " Русский принц", его прототипы и двойники-самозванцы". Не идеализируя Петра Федоровича, Мыльников, однако, отмечает, что он отнюдь не был грубым солдафоном: любил итальянскую музыку и неплохо играл на скрипке, имел коллекцию скрипок; любил живопись, книги; содержал богатую личную библиотеку, заботился о ее постоянном пополнении. Сохранился каталог его нумизматического кабинета. Петр проявлял устойчивый интерес к нуждам Кильского университета (в его родной Голштинии) и петербургского сухопутного шляхетского кадетского корпуса, "главнокомандующим" которого был назначен в феврале 1759 года. Он демонстрировал простоту поведения. Он охотно общался с рядовыми людьми, солдатами. Став императором, Петр ездил и ходил по Петербургу один, без охраны, навещал на дому своих бывших слуг. Ему были свойственны такие качества как открытость, доброта, наблюдательность, азарт и остроумие в спорах, но и вспыльчивость, гневливость, поспешность в действиях.

По всей видимости, ощущение двойственности происхождения (русский о матери и немец по отцу) порождало у Петра Федоровича некий комплекс двойного самосознания. "Все же, если он и ощущал себя в значительной степени немцем, — пишет А. С. Мыльников, — но — немцем на русской службе".

Петр имел свой взгляд на ключевые вопросы внутренней и внешней политики России: расхождения по ним с Елизаветой Петровной привели к тому, что их личные взаимоотношения стали натянутыми и даже отчужденными. В узком кружке придворных обсуждалась даже возможность высылки великого князя в Голштинию с объявлением императором его малолетнего сына Павла.

Может быть, оно так и произошло бы, но на Рождество 25 декабря 1761 г. императрица Елизавета, процарствовав двадцать лет и один месяц, скончалась. Петр Федорович вступил на престол под именем Петра III. В своем первом манифесте он обещал "во всем следовать стопам премудрого государя, деда нашего Петра Великого".

С первых же недель царствования Петр III обратил особое внимание на укрепление порядка и дисциплины в высших присутственных местах, сам, подавая тому пример.

Вставал император обычно в 7 часов утра, выслушивал с 8 до 10 доклады сановников; в 11 часов лично проводил вахтпарад (развод дворцового караула), до и после которого иногда совершал выезды в правительственные учреждения или осматривал промышленные заведения. Хотя первоначально он решил ликвидировать елизаветинскую Конференцию при высочайшем дворе, но затем все же приказал ее "на прежнем основании оставить". Преемственность в деятельности Петра III проявилось и в подборе руководящих кадров. Ближайшими его сподвижниками оставались Н. Ю. Трубецкой, активный участник переворота 1741 г., М. И. Воронцов, один из фаворитов Елизаветы, меценат и покровитель Ломоносова И. И. Шувалов. Большую роль играли пользующиеся доверием императора его секретарь Д. В. Волков, генерал-прокурор Сената А. И. Глебов, директор Кадетского корпуса А. П. Мельгунов.

Недостаточно образованный, слабовольный Петр, конечно, не мог самостоятельно охватить интересов огромной страны, да имел к тому мало охоты. Однако нередко и он был открыт добру. Побуждаемый благоприятными обстоятельствами, он с удовольствием подписывал манифест или указ, с "милостью". Трое упомянутых выше доверенных лиц во многом стимулировали законотворческую деятельность нового самодержца. Когда такой стимуляции не было, Петр мог впасть в такую деятельность самостоятельно. Так, возвращаясь ночью из Аничкова дворца от гетмана Кирилла Разумовского верхом на коне, он подвергся нападению бродячих собак. На следующий день на имя генерал-полицмейстера Корфа вышел именной высочайший указ следующего содержания: "Извести имеющихся в Санкт-Петербурге собак близ дворца".

Всего за 186 дней царствования Петра III, им было издано 192 указа, и большая часть из них все-таки была далеко не сумасбродной.

Общий курс правительства страны был продворянским. 18 февраля 1762 г. вышел манифест о даровании вольности российскому дворянству — дворяне освобождались от обязательной государственной службы, и могли теперь продолжать или прекращать службу по собственному желанию и в любое время.

Примечательно, что при этом на дворянстве была оставлена учебная повинность, возложенная на него Петром Великим. Манифест от 18 февраля, обязывал дворянина отдавать своих сыновей в казенную школу или готовить их к экзамену по установленной программе. "Чтобы никто не дерзал без обучения пристойных благородному дворянству наук воспитывать своих детей". Получалось так, что до Петра I дворянство заставляли служить не учась, Петр I приказал учиться для службы, а при внуке Петра I дворянство от службы освободили, но продолжали принуждать учиться, т. е. ученье сделали для него новой обязательной службой.

Развитию чувства собственного достоинства у дворян должно было способствовать и упразднение 21 февраля Тайной канцелярии. "Ненавистное "слово и дело" — не долженствует отныне значить ничего, и мы запрещаем употреблять оного никому; о сем, кто отныне оное употребит, в пьянстве или в драке, или, избегая побоев и наказания, таковых тотчас наказывать так, как от полиции наказываются озорники и бесчинники". Внесудебный произвол в делах политического свойства заменялся отныне обычным судебным разбирательством.

Ряд указов посвящался более гуманному обращению с крепостными. Так, указом от 7 февраля "за невинное терпение пыток дворовых людей" была пострижена в монастырь помещица Зотова, а ее имущество конфисковано для выплаты компенсации пострадавшим; указом от 25 февраля за доведение до смерти дворового человека воронежский поручик В. Нестеров был навечно сослан в Нерчинск. При этом в русском законодательстве впервые убийство крепостных было впервые квалифицировано как "тиранское мучение".

Облегчением участи церковно—монастырских крестьян явился указ от 21 марта 1762 г. о полной секуляризации недвижимых церковных имуществ; церковно-монастырские крестьяне освобождались от прежних повинностей, наделялись землей и переводились в ведение государства с выплатой ежегодной подушной подати, которая на 1762 г. была установлена в размере одного рубля с души мужского пола. Указ был составлен Д. Волковым в умной, иронической форме: "Соединяя благочестие с пользой отечества... монашествующих яко сего временного жития отрекшихся освободить от житейских и мирских попечений. Крестьянам отдать землю, которую они прежде пахали на архиереев, монастыри и церкви".

В законодательстве Петра III отмечается серия актов направленных на поощрение деятельности купцов и промышленников. Указ о коммерции от 28 марта предусматривал расширение экспорта хлеба и другой сельскохозяйственной продукции, одновременно запрещалось ввозить в страну сахар, сырье для ситценабивных предприятий и другие товары, производство которых было налажено в России. Ряд указов был направлен на расширение применения вольнонаемного труда на мануфактурах, на льготы купечеству и т.д.

Указом от 29 января 1762 г. император положил конец преследованиям старообрядцев за веру, а манифестом от 28 февраля бежавшим за рубеж "разного звания людям, также раскольникам, купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям и воинским дезертирам" разрешалось возвращаться в Россию до 1 января 1763 г. "без всякой боязни и страха". Раскольники после этого указа стали почитать (и почитают поныне) Петра III своим заступником, а связанные с гонениями за старую веру случаи самосожжения прекратились. Несомненно, что именно этот указ сыграл немалую роль в движении Е. Пугачева, расположив в его пользу значительное число раскольников.

Правительство Петра III задумывалось над мерами по поднятию боеспособности армии и флота. Император предпринимает шаги по укреплению воинской дисциплины в гвардейских частях. Его отношение к гвардейцам было негативным: он называл их "янычарами", неспособными ни к труду, ни воинской службе и считал опасными для правительства. Петр не скрывал своего намерения в будущем упразднить гвардейские полки вовсе, а для начала послать их воевать с Данией, чтобы отобрать у нее Шлезвиг для своей любимой Голштинии. Армия спешно перестраивалась на прусский лад, вводилась новая форма, менялись названия полков, Старшим командирам, вплоть до отвыкшего от этого генералитета, предписывалось лично проводить строевые учения. Все это не могло не породить оппозиции Петру III в офицерской среде, прежде всего среди гвардейцев. Недовольно было и духовенство, и часть знати, шокированной некоторыми выходками императора, пренебрежением правилами придворного этикета.

Недовольством именно этих кругов и воспользовалась Екатерина Алексеевна, которая по ее собственным словам была равнодушна ко многому, но не к императорской короне. В заговоре активную роль играли гвардейцы братья Орловы, П. Пассек, С. Бредихин, братья Рославлевы, малороссийский гетман и президент Академии наук, командир Измайловского полка граф Разумовский, Е. Дашкова и др. В общей сложности, через участвовавших в заговоре офицеров, Екатерина могла рассчитывать на поддержку примерно 10 тысяч гвардейцев. "Можно думать, — пишет С. Ф. Платонов, — что эти высокопоставленные лица имели свой план переворота и, мечтая о воцарении Павла Петровича, усвоили его матери Екатерине Алексеевне лишь опеку и регентство до его совершеннолетия". Для увеличения числа сторонников Екатерины заговорщики распускались сплетни о намерении Петра заточить свою законную жену в Шлиссельбургской крепости и даже убить ее, а затем вступить в брак со своей фавориткой Елизаветой Дашковой, переженить голштинцев и пруссаков на придворных дамах, переодеть православных священников в одежды лютеранских пасторов и сбрить им бороды.

На 29 июня, в день апостолов Петра и Павла по православному календарю, Петр Федорович, который уже несколько дней прибывал в Ораниенбауме, назначил свои именины в Петергофе, где его и должна была ожидать жена. Но ночью 28-го июня, за несколько часов до его прибытия туда, Екатерина уехала в столицу. Опираясь на гвардейские полки, она провозгласила себя самодержицей, а своего супруга низложенным. Петра III эти события застали врасплох. Он час за часом упускал время и в конце концов упустил все. Утром 29-го преданные императрице войска окружили петергофский дворец, и император, оказавшийся в плену у собственной жены, безропотно подписал составленный загодя екатерининскими вельможами манифест об отречении. "Он позволил свергнуть себя с престола как ребенок, которого посылают спать" — заметит по этому поводу впоследствии прусский король Фридрих II.

Низложенного императора доставили в Ропшу под тщательное наблюдение Ф. Барятинского, А. Орлова, П. Пассека и пр. Охранники угадали тайное желание императрицы — 6 июля 1762 г. внука Великого Петра не стало.

Философ на троне. "Просвещенный абсолютизм" Екатерины II

Екатерина Алексеевна оказалась на русском престоле, не имея на то никаких прав. Она, по словам В. О. Ключевского, "совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала ее сыну, естественному наследнику отца". Свержение Петра III явилось полнейшей неожиданностью для подданных, далеких от придворных интриг. Когда в Москве был получен манифест о восшествии Екатерины II на трон и губернатор, огласив его перед военным гарнизоном и жителями города, выкликнул здравицу в честь новой самодержицы, она повисла в тишине: солдаты и народ молчали. Пошли слухи о Екатерине как царице "ложной", фактически — самозванной. В северной столице наблюдался рост настроений в пользу томившегося в Шлиссельбургской крепости Иоанна Антоновича, вплоть до возможного бракосочетания с ним новой императрицы.

Будучи от природы женщиной одаренной, обладавшей упорной волей и редким умением понимать людей и влиять на них, Екатерина II сравнительно быстро овладела положением. В манифестах от 28 июня и 6 июля она постаралась обосновать свои действия, оправдывая их "опасностью всему Российскому государству", проистекавшей от изменнической политики Петра III, волей "всех наших верноподданных" и самого Бога. Екатерина всячески подчеркивала свою приверженность к новой родине, ее языку обычаям и вере. Она ходила из Москвы пешком на богомолье к Троице-Сергеевой лавре, в Ростов на поклонение мощам святого Дмитрия Ростовского, ездила в Киев и поклонялась печорским угодникам.

Новая государыня решила также для начала дезавуировать ряд действий своего предшественника: отменила мирный договор с Пруссией и вновь начала переговоры, служба дворян вновь объявлялась обязательной, но секуляризация церковных имуществ была лишь приостановлена. Екатерина не собиралась отказывать вовсе от этой соблазнительной для государства идеи. Однако ближайшие события показали, что о полном разрыве с прежней политикой не может быть и речи.

Но особенно важно, пожалуй, то, что новое правительство только принимало в расчет хорошие образцы своих предшественников, но вело государство по собственной программе. И значительное место в этой программе занимали не только задачи, вытекающие их практической потребности времени (усиление могущества империи, укрепление государственного строя и позиций в нем дворянства и пр.), но и отвлеченные теории, усвоенные императрицей преимущественно из французской литературы — Вольтера, Дидро, Монтескье, Деламбера.

Это последнее обстоятельство и позволяет характеризовать ее время как период "просвещенного абсолютизма".

Смысл просвещенного абсолютизма состоял в политике следования идеям Просвещения, выражающейся в проведении реформ, уничтожавших некоторые наиболее одиозные феодальные институты (а иногда делавшие шаг в сторону буржуазного развития). Мысль о государстве с просвещенным монархом, способным преобразовать общественную жизнь на новых, разумных началах, получила в XVIII веке довольно широкое распространение.

Сами монархи в условиях разложения феодализма, вызревания капиталистического уклада, распространения идей Просвещения вынуждены были встать на путь реформ. В роли тогдашних "просветителей" выступали и прусский король Фридрих II, и шведский — Густав III, и австрийский император Иосиф II.

В России же развитие и воплощение начал просвещенного абсолютизма приобрело характер целостной государственно-политической реформы, в ходе которой сформировался новый государственный и правовой облик абсолютной монархии. При этом для социально-правовой политики было характерно сословное размежевание: дворянство, мещанство и крестьянство.

Внутренняя и внешняя политика второй половины XVIII века, подготовленная мероприятиями предшествующих царствований, отмечена важными законодательными актами, выдающимися военными событиями и значительными территориальными присоединениями. Это связано с деятельностью крупных государственных и военных деятелей: А. Р. Воронцова, П. А. Румянцева, А. Г. Орлова, Г. А. Потемкина, А. А. Безбородко, А. В. Суворова, Ф. Ф. Ушакова и других. Сама Екатерина активно участвовала в государственной жизни.

Задачи "просвещенного монарха" Екатерина представляла себе так:

"1. Нужно просвещать нацию, которой должен управлять.

2. Нужно ввести добрый порядок в государстве, поддерживать общество и заставить его соблюдать законы.

3. Нужно учредить в государстве хорошую и точную полицию.

4. Нужно способствовать расцвету государства и сделать его изобильным.

5. Нужно сделать государство грозным в самом себе и внушающим уважение соседям".

И это не было лицемерием или нарочитой позой, рекламой или честолюбием. Екатерина действительно мечтала о государстве, способном обеспечить благоденствие подданных. Свойственная веку Просвещения вера во всемогущество человеческого разума заставляла царицу полагать, что все препятствия к этому могут быть устранены путем принятия хороших законов. Российское же законодательство было крайне запутанным. Формально все еще продолжало действовать Соборное Уложение 1649 года. Но за прошедшие с тех пор более 100 лет было издано множество законов и указов, зачастую не согласующихся друг с другом. Хотя при Петре I, а затем при его преемниках предпринимались попытки создать новый свод законов, но всякий раз по тем или иным причинам этого сделать не удавалось.

Екатерина взялась за эту грандиозную задачу по-новому: она решила созвать выборных представителей от сословий, и поручить им выработать новое Уложение. В течение двух лет она трудилась над программой своего царствования и предложила ее в 1767 г. в форме "Наказа", в котором впервые в истории России были сформулированы принципы правовой политики и правовой системы.

"Наказ" состоял из 20 глав, к которым потом добавилось еще две, главы делились на 655 статей, из них 294 были заимствованы из тракта Ш. Монтескье "О духе законов"; 104 из 108 статей в десятой главе взяты из тракта Ч. Беккариа "О преступлениях и наказаниях". Тем не менее "Наказ" является самостоятельным произведением, выразившим идеологию российского "просвещенного абсолютизма".

"Наказ" торжественно провозглашал, что цель власти состоит не в том, "чтобы у людей отнять естественную их вольность, но чтобы действие их направить к получению самого большего ото всех добра". Вместе с тем Екатерина предусмотрительно отмечала: "Для введения лучших законов необходимо потребно умы людские к тому приуготовить". На этом основании она предписывала: "Государь есть самодержавный; ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно с пространством толь великого государства". Вольность в понимании Екатерины означала "право все то делать, что законы позволяют". Свобода в ее представлении вполне сочеталась с неограниченным самодержавием. Таким образом, взгляды императрицы отнюдь не полностью совпадали с идеями Монтескье, мечтавшего об ограниченной, конституционной монархии. Скорее, они приближались к взглядам тех просветителей (в частности Вольтера), которые предпочитали абсолютизм, но с просвещенным монархом. Гарантией от превращения такого монарха в деспота должны были послужить органы управления, стоящие между народом и верховной властью и действующие на основе законности. Идея была заимствована опять-таки у Монтескье, но при этом — совершенно искажена. Французский философ представлял этих "посредников власти" относительно независимыми от престола, а у Екатерины они создаются и действуют исключительно по воле монарха.

Значительно решительнее императрица высказывалась за реформу судопроизводства. Она отвергала пытки, лишь в исключительных случаях допускала смертную казнь, предлагала отделить судебную власть от исполнительной. Вслед за гуманистами просветителями Екатерина провозглашала: "Гораздо лучше предупреждать преступления, нежели наказывать".

Однако все рассуждения о свободе довольно странно звучали в стране, где значительная часть населения находилась в крепостной зависимости, фактически в рабстве. Императрица уже в 1762 г., почти сразу после вступления на престол, издала Манифест, в котором однозначно заявила: "Намерены мы помещиков при их имениях и владениях нерушимо сохранять, а крестьян в должном им повиновении содержать". Указы 1765 и 1767 гг. еще больше усилили зависимость крепостных от их господ.

И все же Екатерина видела в крепостном праве "несносное и жестокое иго", "человеческому роду нестерпимое положение", чреватым серьезными потрясениями для государства. Правда, и "генеральное освобождение" она считала несвоевременным и опасным, а для "приуготовления умов" к освобождению императрица за 34 года своего царствования раздала генералам, сановникам и фаворитам около 800 тысяч казенных крестьян обоего пола, распространила крепостное право на Украину.

В духе "Наказа" проходило и его обсуждение. Еще в период работы над ним Екатерина показывала свое произведение сподвижникам и под влиянием их замечаний сожгла добрую половину написанного. Однако главное обсуждение этого документа намечалось на заседании специальной Комиссии для кодификации законов.

Подобные комиссии создавались при Петре I в 1700 г. и при Елизавете Петровне в 1754 г.

Принцип образования новой комиссии был иной: если при Петре I комиссия состояла из высших чиновников, а при Елизавете к ним добавляли по два выборных от дворянства и от Синода, то в Комиссии 1767 г. правительственные учреждения имели только 5 % мест, а выборные от дворян — 30 %, 39 % — от городов, от свободных сельских обывателей — 14 %, от казаков и инородцев — 12 %. Таким образом, фактически это был представительный орган, в котором участвовали все сословия, кроме крепостных крестьян. Были избраны 564 депутата, которые привезли с собой 1,5 тысяч наказов, отражавших основные требования сословий. В задачу Комиссии входило, выслушав предложения каждого сословия, подготовить проект нового уложения законов на основе екатерининского "Наказа".

Комиссия начала свою работу 30 июля 1767 г. "Наказ" был выслушан с восхищением, некоторые депутаты даже прослезились. Тогда и было принято решение преподнести императрице титулы Великая, Премудрая, Мать Отечества. Впрочем, когда 12 августа делегация депутатов представилась с этой целью Екатерине, императрица сказала: "Ответствую: на Великая — о моих делах оставляю времени и потомству беспристрастно судить, Премудрая — никак себя таковой назвать не могу, ибо один Бог премудр, и Матерь Отечества — любить Богом врученных мне подданных я за долг звания моего почитаю, быть любимой от них есть мое желание". Тем не менее именно с этого момента уже современники будут называть её “Великой”.

Однако основную свою задачу — кодификации законов — Комиссия, прозаседав до 14 декабря 1767 г., решить так и не смогла. Работа ее отличалась очень слабой подготовкой, отсутствием продуманной системы, а также взаимной рознью депутатов. Например, семь ее первых заседаний были посвящены чтению екатерининского "Наказа", "обряда управления" и вопросу поднесения императрице вышеупомянутого титула. За время следующих восьми заседаний было прочитано и обсуждено 12 крестьянских наказов. Потом 10 заседаний были заполнены чтением и обсуждением законов "о правах благородных".

Даже в те законы, которые Комиссией были выработаны, не вошли многие положения екатерининского "Наказа". Но это не значит, что Комиссия и "Наказ" не имели определенного значения. В период работы Комиссии (до декабря 1768 г.) стали более ясными пожелания свободных сословий, сводившиеся к получению больших прав и сословного самоуправления. В то же время "Наказ", восторженно встреченный депутатами и широко опубликованный за границей, вскоре был ими же превращен в секретный документ, из которого убирались все прогрессивные идеи. Тем не менее, принципы "просвещенного абсолютизма", провозглашенные в "Наказе”, нашли свое воплощение в законодательной деятельности императрицы.

Значение Комиссии состояло и в том, что она фактически дала начало многочисленным комиссиям, комитетам, советам череда которых протянется и через царствование сына Екатерины и ее внуков, а итогом их работы в конце-концов была отмена крепостного права в феврале 1861 г.

Уже в 1762 – 63 гг. были изданы указы, которые нанесли удар по монополиям в сфере торговли и промышленности. Особое значение имел указ от 23 октября 1763 г., которым предписывалось, "чтоб отныне и впредь всем, кто пожелает разного звания, фабрики и заводы... строить и размножать". 17 апреля 1767 г. было предписано "никакое ремесло и рукоделие, каким городские жители безгрешное пропитание себе промышлять могут, не запрещать" — объявлялась, таким образом, свобода городских промыслов. Принцип свободной промышленности торжественно возвещался в манифесте от 17 марта 1765 г.: отменялись казенные сборы с промышленных предприятий, каждый получал право "заводить станы всякого рода и на них производить всякого рода рукоделия без других на то дозволений или приказаний".

Однако полной свободы хозяйственной жизни не могло быть до тех пор, пока сохранялось крепостное право. Внутренние противоречия "Наказа" нашли себе полное отражение в политике Екатерины II по крестьянскому вопросу. С одной стороны, в 1766 г. она анонимно поставила перед Вольным экономическим обществом конкурсную задачу о целесообразности обеспечить помещичьих крестьян правом на движимую и земельную собственность и даже присудила первую премию французу Лебею, утверждавшему: "Могущество государства основано на свободе и благосостоянии крестьян, но наделение их землей должно последовать за освобождением от крепостного права".

Но с другой стороны, именно при Екатерине II дворянство добивается почти безграничных полномочий в отношении принадлежащих ему крестьян. В 1763 г. было установлено, что крепостные крестьяне, которые решились "на многие своевольства и предерзости", должны "сверх надлежащего за их вины наказания" оплачивать все расходы, связанные с посылкой воинских команд на их усмирение. В 1765 г. императрица разрешила помещикам по своему произволу ссылать крепостных на каторжные работы. Наконец, в 1767 г. вышел указ, который объявлял государственным преступлением всякую жалобу крестьян на своих помещиков. Таким образом, дворянин становился полновластным судьей в своих владениях, и его действия в отношении крестьян не контролировались со стороны органов государственной власти, суда и управления.

В целях усиления абсолютизма были перестроены органы центральной власти. Екатерина считала, что Сенат присвоил себе слишком много полномочий и в 1763 г. по проекту Н. И. Панина реформировала его, разделив на 6 департаментов (4 в Петербурге и 2 в Москве). Каждый департамент при этом выступал как самостоятельное подразделение со своим кругом дел и своей канцелярией, что разрушало единство Сената и ослабляло его. В этих условиях необычайно возрастала роль личной канцелярии императрицы. Подготовка законодательных актов после 1768 г. сосредоточилась в Совете при высочайшем дворе, создание же его еще раз показало стабильность высших советов при особе монарха как института русского абсолютизма.

Будучи опытным политиком, Екатерина II сделала выводы из событий крестьянской войны 1773 – 1775 гг. Война показала императрице "о ком пещиси должно" — положиться можно было лишь на дворянство. К тому же и помещикам, напуганным размахом пугачевских выступлений, стала очевидной необходимость реформ, а потому можно было не опасаться дворянской оппозиции.

Прежде всего, следовало укрепить местное управление, которое показало свою неэффективность в борьбе с крестьянскими волнениями. 7 ноября 1775 г. было издано "Учреждение для управления губернией Всероссийской империи" Накануне реформы территория России разделялась на 23 губернии, 66 провинций и около 180 уездов. Теперь сохранялись только губернии и уезды. В основу деления был положен чисто количественный критерий — численность населения. На территории губернии проживало около 400 тысяч душ, на территории уезда — около 30 тысяч душ. Количество губерний при этом возросло до 50. Во главе губернии стоял губернатор, несколько губерний подчинялись генерал-губернатору или наместнику. Так, указом от 23 декабря 1781 г. было образовано Уфимское наместничество в составе двух областей — Оренбургской и Уфимской. Главным городом стала Уфа, а Оренбург остался военным центром края.

В каждой губернии создавался обширный штат чиновников. При губернаторе существовало губернское правление, надзиравшее за деятельностью всех губернских учреждений и должностных лиц. Финансовыми и хозяйственными делами занималась казенная палата. Школами и "богоугодными" заведениями (больницами, богадельнями и т.п.) ведал Приказ общественного презрения в котором "председает губернатор сам и заседают двое заседателей верьхняго земскаго суда, двое заседателей губернского магистрата". В уездах исполнительным органом власти был нижний земской суд во главе с капитаном исправником, выбираемым дворянством. В уездных городах власть принадлежала назначаемому городничему.

Полностью изменилась судебная система. Она была построена по сословному принципу: для каждого сословия свой суд. Дворян судили верхний земской суд в губернских городах и уездный суд — в уездных. Горожан — соответственно губернский и городовой магистраты, государственных крестьян — верхняя и нижняя судебная расправы. В губерниях создавался совестный суд из представителей трех сословий, который выполнял функции примирительной или третейской инстанции. Все эти сословные суды были выборными. Более высокой судебной инстанцией являлись создаваемые в губерниях судебные палаты — гражданская и уголовная, члены которых не избирались, а назначались. Высшим судебным органом империи был Сенат.

Важнейшим новшеством екатерининской реформы было введение выборного начала, забытого в России со времен земских соборов. Однако выборность сочеталась с соблюдением сословных принципов и обеспечением преимуществ господствующему сословию. Это шло вразрез со взглядами просветителей, которым раннее следовала Екатерина, но больше соответствовало российской действительности, т.к. в тогдашних условиях выборное самоуправление, не опирающееся на сословия в стране просто было невозможно.

Важно отметить и попытку внедрить разделение властей, о чем императрица говорила еще в Уложенной грамоте. Екатерина провозгласила: "Государев наместник не есть судья". Суд должен был обрести независимость и подчиняться только закону. Если бы это стало реальностью, то в России уже в XVIII веке началось бы формирование правового государства. Но всесильное российское чиновничество никогда не соблюдало независимости судей и судов. На практике губернаторы по своему разумению отстраняли и назначали первых и "перетряхивали" вторые. В результате суд в России не воспринимался как место, где следует искать справедливость. В Европе человек взывал к суду и закону. В России — к государственной власти. Это свидетельствует о слабости российского общества и необычайной силе государства.

Губернская реформа почти вдвое увеличила численность в стране городов: все пункты размещения губернской и уездной администрации были объявлены городами, а их население — мещанами и купцами. Появилось 216 новых городов.

Первыми, кому царизм нанес удар, были запорожские казаки, издавна привлекавшие в свою среду активные элементы, готовые выступить против крепостничества. В начале июня 1775 г. войска генерала Текели, возвращавшиеся с русско-турецкой войны, внезапно напали на Запорожскую Сечь и полностью разрушили ее. В манифесте, извещавшем об этом событии население России, Екатерина писала, что казаки якобы помышляли "составить из себя область, совершенно независимую, под собственным своим неистовым управлением". После Ясского мира 1791 г. основная масса запорожских казаков была переселена на Кубань.

Распространение губернской реформы на Левобережную Украину привело в начале 1780-х гг. к упразднению там административного деления на полки и сотни и введению наместничеств, губерний и уездов. Все войсковые регалии, напоминавшие о прежней автономии Украины (знамена, печати и др.), были доставлены в Петербург. Тем самым были окончательно ликвидированы остатки автономии Украины и элементы ее национальной государственности.

Проведение реформы на Дону сопровождалось созданием Войскового гражданского правительства, копировавшего губернскую администрацию центральных районов России. В Эстляндии и Лифляндии был ликвидирован особый прибалтийский порядок, предусматривавший более обширные, чем у русских помещиков, права местных дворян на труд и личность крестьянина. Прибалтика в результате проведения областной реформы в 1782 – 1783 гг. была разделена на две губернии — Рижскую и Ревельскую — с учреждениями, существовавшими в прочих губерниях России.

Унификации подверглось и управление народами Среднего Поволжья, Сибири и прочих районов, причем правительство, проводя там губернскую реформу, нередко игнорировало этнический состав населения. Так, территория Мордовии была поделена между четырьмя губерниями: Пензенской, Симбирской, Тамбовской и Нижегородской. Сибирь была разделена на три губернии: Тобольскую, Колыванскую и Иркутскую. Губернская и уездная администрация опиралась на местную верхушку: князей, тайшей и зайсанов, распределявших ясак и чинивших суд и расправу.

Стремясь создать наиболее реальные гарантии "просвещенной монархии", Екатерина II начала работать над жалованными грамотами дворянству, городам и государственным крестьянам. Грамоты дворянству и городам получили законную силу в 1785 г. Жалованная грамота дворянству закрепила за каждым потомственным дворянином свободу от обязательной службы. Они освобождались и от государственных податей, от телесного наказания. За ними сохранялось право собственности на движимое и недвижимое имущество (даже в случае осуждения владельца, дворянские имения не подлежали конфискации), а также право судиться только равными (т. е. дворянами), вести торговлю, "иметь фабрики и заводы по деревням". Дворянское общество каждого уезда и каждой губернии закрепляло за собой право периодически собираться, избирать сословных предводителей, иметь собственную казну, правда, императрица не забыла поставить дворянские собрания под контроль генерал-губернаторов (наместников).

Согласно "Грамоте на права и выгоды городам Российской империи" от 21 апреля 1785 г. "среднего рода люди" (мещане), подобно дворянам, получили личные и корпоративные права — наследственную неотъемлемость сословного звания, неприкосновенность и свободное распоряжение собственностью, свободу промышленной деятельности. Из состава жителей городов выделялись торговцы, записанные в гильдии и получившие особые привилегии — откупаться деньгами от рекрутской повинности и быть свободными от казенных нарядов. Кроме того, купцы первой и второй гильдий, как и именитые граждане (ученые, художники, "всякого звания и состояния капиталисты, кои капитала от пятидесяти тысяч рублей и более за собой объявят", банкиры, "кораблехозяева" и пр.), освобождались от телесных наказаний. Городское общество рассматривалось, как юридическое лицо; оно имело право обсуждать и удовлетворять свои нужды, избирать городского главу. Объединяющим центром городского самоуправления становилась городская "общая дума" из депутатов от всех категорий городского общества. Руководствуясь общими принципами свободы экономической жизни, законодательница разрешила жителям деревень "свободно, безопасно свои произрастания, рукоделия и товары в город возить и потребное для них для них из города вывозить".

Первоначальному екатерининскому намерению дать Жалованную грамоту и сельским обывателям не суждено было осуществиться. Грянула революция во Франции, и правительство отказалось от такого рискованного шага, да и сама императрица к этому времени успела отказаться от "философических и неисполнимых мечтаний юности".

“Гром победы, раздавайся…”. Внешняя политика

"Гром победы, раздавайся, Веселится храбрый Росс!

Звучной славой украшайся: Магомета ты потрёс...

Воды быстрые Дуная Уж в руках теперь у нас;

Храбрость россов почитая, Тавр под нами и Кавказ.

Уж не могут орды Крыма Ныне рушить наш покой:

Гордость низится Селима, И бледнеет он с луной...

Славься сим Екатерина, Славься нежная к нам мать!”

Сегодня мы стыдливо забыли эти вдохновенные и торжественные строки и даже трудно найти сборник стихов, где они были бы напечатаны.

Но это все будет потом, а двести лет назад князь Потемкин-Таврический стихи Гавриила Державина "Гром победы, раздавайся" с легкостью непостижимой обратил в гимн национальный. Музыку на слова Державина сочинил доблестный офицер Осип Козловский, состоящий в свите Потемкина, — один из героев штурма Очакова.

Этот гимн, написанный в форме полонеза, часто звучит и в наши ни, хотя мы об этом не догадываемся. П. И. Чайковский включил начало его в сцену бала своей оперы "Пиковая дама", затем, постепенно отходя от музыки оригинала, гениально модернизировал ее.

Действительно, гром победы сопутствовал внешней политике российского правительства при Екатерине Великой. В делах внешних, как и во внутренних, прослеживаются два этапа. Гранью между ними является Французская буржуазная революция.

Русско-турецкие войны

В 1760-х гг. главным противником России на международной арене была Франция. Цель ее политики по отношению к России отчетливо выразил Людовик XV: "Все, что в состоянии ввергнуть эту империю в хаос и заставит ее вернуться во мрак, выгодно моим интересам". Французское правительство придерживалось традиционной линии укрепления так называемого "Восточного барьера", в состав которого входили пограничные с Россией государства — Швеция, Речь Посполитая и Османская империя. Французская дипломатия в предшествующее время дважды использовала свое влияние, чтобы толкнуть Швецию и Османскую империю в войну с Россией. Страной, которая соединила бы два крайние звена "Восточного барьера", была Речь Посполитая. Именно она стала местом столкновения противоречивых интересов Франции, Австрии, России, Пруссии и даже Османской империи. Находившаяся в состоянии упадка и утратившая значение суверенного государства, Речь Посполитая позволяла более сильным соседям вмешиваться в свои внутренние дела.

В начале 1760-х гг. ожидали кончины престарелого короля Августа III. К предстоявшей политической борьбе в связи с выбором нового короля готовились Франция, Австрия, Пруссия и Османская империя. Активное участие в ней принимало и русское правительство, заинтересованное в том, чтобы преемник являлся проводником ее влияния. На почве единства интересов оформился союз России с Пруссией. Цели участников этого союза были далеко не одинаковыми. Если Екатерина II предпочитала иметь целостную Речь Посполитую, находящуюся в сфере русского влияния, то Фридрих II, заключая этот союз, имел в виду далеко идущие планы ее территориального раздела, которые не мог осуществить без согласия России. Вместе с тем были совпадающие интересы союзников — они состояли в сохранении условий, которые открывали бы широкие возможности для вмешательства во внутренние дела Речи Посполитой. Королем в 1764 г. был избран ставленник России Станислав Понятовский, поддержанный также и Пруссией. Спустя 4 года был решен в угодном союзникам духе диссидентский вопрос: не католики наравне с католиками могли занимать все должности. Недовольная этим решением часть польской шляхты организовала в Баре конфедерацию, вступившую в вооруженную борьбу с находившимися в Речи Посполитой русскими войсками.

Османская империя, пристально следившая за событиями в Речи Посполитой, и науськиваемая Францией, потребовала вывода оттуда русских войск, а также отказа от покровительства диссидентам. В 1768 г. она объявила войну России. Ко второй половине XVIII века Османская империя утратила былое могущество. Ее экономические ресурсы оказались слабее, чем у России, обладавшей к тому же сильной сухопутной армией, мощным военно-морским флотом и талантливыми военачальниками. Это позволило России с одинаковым успехом вести войну на суше и на море, причем добиваться побед над превосходящим по численности противником. В течение первых трех лет войны османским войскам не удалось одержать ни одной победы, они оставили Хотин, Яссы, Бухарест, Измаил и другие крепости на Дунайском театре военных действий. Два из многочисленных поражений османов были особенно сокрушительными. Первое, 25 – 26 июня 1770 г., когда русская эскадра, обогнув Европу, появилась в Средиземном море и под Чесмой одержала блистательную победу. Запертые в бухте все неприятельские корабли, за исключением одного, были сожжены. Османская армия насчитывала 150 тысяч человек при 150 орудиях, в то время как у Румянцева было 27 тысяч человек и 118 орудий. Тем не менее, русские войска нанесли османам сокрушительное поражение — те потеряли весь обоз и всю артиллерию. Становилось очевидным, что цель, ради которой Порта начала войну, не будет достигнута. Более того, ей предстояло пойти на территориальные уступки. Россия предприняла мирную инициативу, которая, однако, не встретила поддержки у султанского правительства.

К продолжению войны Османскую империю толкала, прежде всего, Франция, согласившаяся продать ей свои корабли для восстановления флота, утраченного в Чесменском сражении. Не вызывали восторга русские победы и в Лондоне, но английское правительство, заинтересованное в сохранении торговли с Россией, ограничилось отзывом своих офицеров из русского флота. У Австрии были свои основания, чтобы открыто поддерживать Османскую империю, — она сама претендовала на часть Дунайских княжеств, находившихся в руках русских войск. По союзному договору, заключенному с султанским двором, Австрия обязалась любыми средствами, в том числе военными, добиваться возвращения османам всех территорий, занятых русскими.

Двусмысленную позицию занимала Пруссия. Будучи формально союзником России, она втайне от нее создавала трудности для русской дипломатии. В этих условиях царское правительство не могло противодействовать осуществлению плана раздела Речи Посполитой, с которым Австрия и Пруссия начиная с 1768 г. обращались к России. Фактический раздел Речи Посполитой начался еще в 1770 г., когда Австрия и Пруссия оккупировали часть ее территории. Конвенция 1772 г. оформила первый раздел Речи Посполитой: Австрия захватила Галицию, к Пруссии отошло Поморье, а также часть Великой Польши. Россия получила часть Восточной Белоруссии.

Слова Екатерины II, обращенные к Дидро, "если бы я могла еще отказаться от раздела, я охотно бы это сделала", на этот раз полностью соответствуют отношению в это время России к разделу Речи Посполитой. Согласием на раздел Речи Посполитой Россия отколола Австрию от Османской империи. Не надеясь на эффективную помощь извне, османы в 1772 г. согласились вести мирные переговоры. Главным пунктом разногласий был вопрос о судьбе Крыма — Османская империя отказывалась предоставить ему независимость, в то время как Россия настаивала на этом. Военные действия возобновились, причем протекали в условиях, когда Россия была охвачена крестьянской войной. Русским войскам под командованием А. В. Суворова в июне 1774 г. удалось разгромить османов при Козлудже. Противник согласился возобновить переговоры. Царское правительство тоже было заинтересовано в незамедлительном окончании войны, с тем, чтобы освободившиеся силы бросить на подавление народного движения внутри страны. 10 июля 1774 г. переговоры в болгарской деревне Кючук-Кайнарджи завершились подписанием мирного договора.

По Кючук-Кайнарджийскому миру к России переходили Керчь, Еникале и Кинбурн, а также Кабарда. Россия получила право на строительство военно-морского флота на Черном море, ее торговые корабли могли беспрепятственно проходить через проливы, Молдавия и Валахия, хотя формально и оставались под властью Османской империи, но фактически находились под протекторатом России. Султанский двор, являвшийся инициатором войны, обязался уплатить России контрибуцию в 4,5 миллиона рублей. Итоги напряженной войны имели для России огромные последствия: плодородные земли Северного Причерноморья стали объектом хозяйственного освоения; Крым, откуда в течение многих столетий ханы совершали грабительские набеги, перестал быть вассалом Османской империи, что укрепило безопасность южных границ России.

Гарантированная Кючук-Кайнарджийским миром независимость Крыма являлась самой чувствительной потерей Османской империи. Цель ее внешней политики в ближайшие десятилетия и состояла в том, чтобы вернуть Крым в сферу своего влияния. Уже в 1775 г. османы грубо нарушили условия договора, провозгласив ханом своего ставленника Девлет-Гирея. В ответ русское правительство ввело в Крым войска и утвердило на ханском престоле своего кандидата Шагин-Гирея. Однако османские агенты организовали против него восстание. Девлет-Гирей высадился на турецком корабле в Кафе, чтобы вернуть себе ханский трон, но потерпел поражение от войск Шагин-Гирея и убрался восвояси. Соперничество двух держав в борьбе за Крым закончилось обнародованием 8 апреля 1783 г. указа Екатерины II о включении Крыма в состав России. Тем самым Османская империя лишалась своего плацдарма в военных столкновениях с Россией. В том же 1783 г. был заключен Георгиевский трактат с Восточной Грузией, укрепивший позиции народов Закавказья в борьбе против иранского и османского ига.

С установлением союзнических отношений с Австрией у Екатерины II возник внешнеполитический план, получивший название "Греческого проекта". Он предусматривал изгнание Османской империи из Европы путем создания из ее владений (Бессарабии, Молдавии и Валахии) буферного государства Дакии во главе с внуком Екатерины Константином. Смысл существования Дакии состоял в том, чтобы лишить Россию, Австрию и Османскую империю общих границ. Австрия не возражала против проекта, рассчитывая на округление своих владений за счет османских земель, но ее территориальные притязания были столь непомерными, что план создания Дакии остался на бумаге.

Между тем Османская империя хотя и признала в 1784 г. присоединение Крыма к России, но интенсивно готовилась к войне с нею. Воинственные настроения султанского двора разжигали Англия и Пруссия, намереваясь извлечь из конфликта собственные выгоды: Англия стремилась чужими руками изгнать Россию с берегов Черного моря, поскольку основание черноморских портов могло лишить английских купцов выгод, которые они извлекали из слабости торгового флота России на Балтике. Фридрих II подстрекал османский двор к войне с Россией, руководствуясь видами на очередной раздел Речи Посполитой. Он знал, что Россия, вовлеченная в войну, не в состоянии будет противодействовать его планам. Франция тоже оказывала помощь Османской империи в подготовке к войне — под руководством ее инспекторов и офицеров совершенствовались крепостные сооружения и боевая подготовка османской армии.

В конце июля 1787 г. султанский двор в ультимативной форме потребовал от России признания своих прав на Грузию и допуска османских консулов в Крым. Россия, не заинтересованная в открытии военных действий вследствие поразившего страну сильного неурожая, готова была пойти на уступки, но Османская империя, не дождавшись ответа на ультиматум, открыла военные действия нападением на Кинбурн. Попытка овладеть крепостью путем высадки десанта была отбита Суворовым. Неудача османов активизировала враждебные действия английского правительства. Оно запретило заход в свои порты русской эскадре, готовившейся к отправлению из Балтийского моря в Средиземное. Была запрещена также вербовка английских офицеров на службу в русский флот. Те же Англия и Пруссия толкнули на войну против России Швецию.

Со стороны Швеции это была вторая попытка пересмотреть условия Ништадтского мира: летом 1788 г. она без объявления войны напала на Россию. Шведский король Густав III тщательно готовился к конфликту, ибо, рассчитывая на легкие победы, стремился укрепить свою власть и сломить сопротивление оппозиции. У короля были основания надеяться на успех: главные силы русской армии и ее лучшие полководцы находились на юге. Густав III не скупился на хвастливые заявления —он говорил, что намерен овладеть Эстляндией, Лифляндией и Курляндией, а заодно с ними Петербургом и Кронштадтом. Перед отъездом из Стокгольма на театр войны он объявил придворным дамам, что "надеется дать им завтрак в Петергофе". Начало военных действий вскрыло полную несостоятельность и даже нелепость шведских притязаний: в ожесточенном сражении 6 июля у о. Готланда Балтийский флот под командованием адмирала С. К. Грейга одержал победу, вынудив шведские корабли искать спасения в Свеаборге.

Война не принесла шведам никаких выгод, но она значительно усложнила положение России на южном театре военных действий, прежде всего тем, что лишила ее возможности перебросить Балтийский флот в Средиземное море и поднять против Османской империи, томившиеся под ее гнетом, народы Балкан. Война со Швецией, кроме того, повлекла немалые расходы. В то же время рухнули надежды Англии и Пруссии, да и Османской империи, на то, что России не под силу вести войну на два фронта. Османская армия, как и флот, на всем протяжении войны терпели одно поражение за другим, причем в ходе войны с блеском проявились высокая боевая выучка солдат и матросов, а также полководческие дарования А. В. Суворова и незаурядный талант флотоводца Ф. Ушакова. В 1788 г. отличился Черноморский флот: в июне на Днепровско-Бугском лимане была разгромлена гребная флотилия османов, а 3 июля у острова Фидониси русская эскадра нанесла поражение османскому флоту, располагавшего численным превосходством. Эти победы лишили османов возможности помогать осажденному Очакову, взятому в результате ожесточенного штурма в декабре. В кампании 1789 г. наступательные операции османов на суше были парализованы А. В. Суворовым. 21 июля Суворов после 60 километров марша, с ходу атаковал османов при Фокшанах, где 25 тысяч русских и австрийцев вынудили спасаться бегством 30 тысяч османов. Победа была достигнута решительной штыковой атакой, предпринятой после 9-часового сражения. 28 – 29 августа была одержана морская победа между островами Тендрой и Гаджибеем. Самым примечательным сражением всей войны был штурм Измаила. Эта мощная крепость с гарнизоном в 35 тысяч человек при 265 орудиях считалась неприступной. Ее безуспешную осаду русские войска вели с сентября 1790 г.

2 декабря под Измаилом появился А. В. Суворов. Сразу началась интенсивная подготовка к штурму крепости: в учебном лагере выкопали ров и насыпали вал, соответствовавшие габаритам крепостных сооружений, и войска тренировались в преодолении препятствий. За 5 дней до начала штурма Суворов отправил коменданту крепости знаменитый ультиматум: "24 часа на размышление и воля; первые мои выстрелы уже неволя; штурм — смерть". На рассвете 11 декабря начался штурм: войска преодолели ров, по штурмовым лестницам взобрались на вал, ворвались в крепость и шаг за шагом, тесня ожесточенно сопротивлявшегося неприятеля, овладели ею. Овладение Измаилом принадлежит к числу героических подвигов русских воинов — в штурме крепости сочетались высокий боевой дух и замечательная выучка солдат и офицеров с полководческим гением Суворова. Взятие Измаила венчало исход не только кампании 1790 г., но и всей войны.

29 декабря 1791 г. был заключен Ясский мирный договор. Цели, ради которых Османская империя развязала войну, не были достигнуты. Ясский договор подтвердил присоединение к России Крыма и установление протектората над Грузией. Результаты войны для России не соответствовали ни ее военным успехам, ни понесенным ею жертвам и финансовым затратам. К ней была присоединена лишь территория между Бугом и Днестром. Бессарабия, Молдавия и Валахия были возвращены османам. Скромные для России итоги войны были связаны с тем, что Англия не расставалась с идеей создания антирусской коалиции. Ранее русской дипломатии удалось расстроить эти планы. Чтобы не оказаться в изоляции, правительство должно было форсировать мирные переговоры.

Три обстоятельства определили успехи России в войнах с Османской империей и Швецией. России в этих войнах доводилось не нападать, а отражать агрессивные действия соседей. Боеспособность русской регулярной армии была неизмеримо выше шведской и особенно османской — ополченцы последней, располагая двойным, тройным перевесом в численности, неизменно терпели поражение от хорошо обученных и вооруженных русских полков. Немаловажной причиной победоносного окончания войн было наличие в русской армии и флоте талантливых полководцев (П. А. Румянцев, A. A. Суворов) и флотоводцев (Г. А. Спиридов, Ф. Ф. Ушаков). Они подняли военное искусство на более высокую ступень. Суворов вместо господствовавшей в Европе кордонной стратегии, смысл которой состоял в равномерном распределении войск по всей линии фронта с использованием в качестве опорных пунктов крепости, применил более эффективное средство громить неприятеля — сосредоточение основных сил на главном участке сражения. Целью операции он считал не маневрирование и истощение ресурсов противника, уничтожение его живой силы.

Знаменитое сочинение Суворова "Наука побеждать" наполнено множеством афоризмов и крылатых фраз, понятных как офицеру, так и солдату. Главными достоинствами воина он считал патриотизм, храбрость, выносливость, решительность. Флотоводец Ф. Ф. Ушаков, опиравшийся на собственный опыт и опыт своего предшественника Г. А. Спиридова, подобно Суворову, не знал поражений. Главной целью сражения он считал уничтожение неприятельского флота и, прежде всего флагманского корабля, на котором должен быть сосредоточен огонь.

Школы Суворова и Ушакова дали стране немало талантливых военачальников: Кутузова, Багратиона и многих других в армии, Сенявина, Лазарева и других — на флоте.

Россия и революция во Франции. Разделы Польши

В отношении русского царизма к событиям во Франции прослеживается два этапа. На первом, продолжавшемся, впрочем, недолго, царский двор рассматривал начавшуюся революцию как событие повседневной жизни, т. е. как бунт голодной черни, с которым королевская власть способна быстро справиться. Ни Екатерина, ни ее окружение не считали происходившее в Париже результатом глубоких социальных противоречий, а связывали его с временными финансовыми затруднениями и личными качествами незадачливого короля.

По мере развития революции и решительной ломки феодальных порядков настроение правящих кругов в Петербурге менялось. Там вскоре убедились, что революция угрожает судьбам трона не только в Париже, но и всем феодально-абсолютистским режимам Европы. Екатерина убедилась и в другом: Людовику XVI и французскому дворянству своими силами не восстановить старый порядок. Опасения русского двора разделяли обладатели тронов Австрии и Пруссии.

В 1790 г. был заключен союз Австрии и Пруссии с целью военного вмешательства во внутренние дела Франции. Тотчас реализовать эти намерения не удалось, так как Австрия, Россия и Пруссия были озабочены разделом Речи Посполитой, а Россия, кроме того, вела войну с Османской империей. На этом этапе абсолютистские режимы ограничились разработкой планов интервенции и оказанием материальной помощи французской эмиграции и контрреволюционному дворянству внутри страны. Екатерина на сколачивание наемной армии дала французским принцам взаймы 2 миллиона рублей.

Она стала душой коалиции, создаваемой для борьбы с революционной Францией.

Согласно русско-шведскому союзу Густав III обязался высадить в австрийских Нидерландах десант, к которому должны были присоединиться войска французских принцев, а также Австрии и Пруссии. Екатерина вместо войск, занятых в русско-турецкой войне, обязалась до окончания ее выдавать субсидию в размере 300 тысяч рублей.

Выступление коалиции не состоялось по двум причинам: смерть Леопольда II и убийство Густава III вынудили отложить поход; но главная причина состояла в том, что монархические режимы обнаружили продвижение идей революции к границам их собственных владений и сочли первостепенной задачей остановить это продвижение. Речь идет о событиях в Речи Посполитой.

В состав этого федеративного государства входили Польша, Литва, Украина и Белоруссия.

На протяжении столетия, с середины XVII по середину XVIII в., Литовское княжество переживало глубокий экономический кризис, обусловленный непрерывными войнами Речи Посполитой. Они опустошали казну и истощали экономические ресурсы. В 1648 г. население княжества насчитывало около 4,5 миллионов человек, через два десятилетия оно уменьшилось почти вдвое (2,3 млн.). К концу Северной войны сократилось до 1,8 миллиона человек и лишь к 1772 г. достигло 4,8 миллиона. На долю литовского и белорусского народов пали тяжелые испытания: запустело хозяйство в деревнях и ремесло в городах.

Правительство Речи Посполитой проводило политику полонизации и окатоличивания белорусского населения. В 1697 г. был принят закон, провозгласивший польский язык государственным языком Великого княжества Литовского. Еще раньше, в 1673 г., был закрыт доступ не католикам в шляхетское сословие.

Отсталые формы социально-экономической жизни, слабая степень централизации, допускавшая существование у магнатов собственных вооруженных сил, ставили под угрозу самостоятельность существования Речи Посполитой как суверенного государства.

Слабость Речи Посполитой давала повод для вмешательства в ее внутренние дела сильных соседей и позволила осуществить ее первый раздел. Конституция 3 мая 1791 г. сохраняла за шляхетством его феодальные привилегии, крестьяне оставались в крепостной зависимости, за католичеством сохранялось значение государственной религии. Однако конституция отменяла "liberum veto", запрещала организацию сепаратистских конфедераций, передавала исполнительную власть королю. Было упразднено деление Речи Посполитой на королевство Польское и Великое княжество Литовское, на их основе провозглашалась единая Польша.

Укрепление государственности противоречило интересам Пруссии, Австрии и России. У них был формальный повод для вмешательства в дела Речи Посполитой, так как ей не разрешалось изменять конституцию и отменять "liberum veto". В самой Речи Посполитой некоторые магнаты и шляхта воспротивились усилению королевской власти. В знак протеста против конституции 3 мая 1791 г. они при поддержке Екатерины II организовали в Тарговицах конфедерацию и обратились к России за помощью.

По призыву конфедерации в Речь Посполитую были двинуты русские и прусские войска, создались условия для нового раздела.

В январе 1793 г. был заключен русско-прусский договор, по которому к Пруссии отходили польские земли (Гданьск, Торунь, Познань), а Россия воссоединилась с Правобережной Украиной и центральной частью Белоруссии, из которой была образована Минская губерния.

Второй раздел Польши вызвал подъем в ней национально-освободительного движения, возглавленного участником борьбы североамериканских колоний за независимость генералом Тадеушем Костюшко. Оно началось в марте 1794 г. в Кракове, а в апреле — в Великом княжестве Литовском.

Осенью 1794 г. А. В. Суворов взял штурмом предместье Варшавы Прагу. Восстание было подавлено, Костюшко попал в плен.

В 1795 г. состоялся третий раздел Польши, положивший конец ее существованию. Соглашение было подписано в октябре 1795 г., но, не дожидаясь его заключения, инициатор раздела Австрия ввела свои войска в Сандомир, Люблинскую и Хелминскую земли, а Пруссия — в Краков. К России отошли западная часть Белоруссии, западная Волынь, Литва и герцогство Курляндское. Последний король Речи Посполитой отрекся от престола, а древний трон польских королей из Кракова был доставлен в Петербург и установлен в... туалетной комнате российской императрицы.

На нем она и умрет "садясь на судно" (по словам А. Пушкина) в ноябре 1796 года.

Воссоединение с Россией Белоруссии и Западной Украины и вхождение в состав России Литвы и Курляндии имели два последствия. Польско-литовские феодалы сохранили свои владения, и повинности с крестьян взимались в прежних размерах. Иначе и не могло быть — царизм, безжалостно эксплуатирующий собственный народ, проявлял в этом вопросе полную солидарность с литовскими и польскими феодалами, которым были предоставлены права и привилегии российского дворянства.

Но эта сторона перекрывалась положительными итогами. Российское правительство ликвидировало своеволие польско-литовских магнатов, лишив их права держать свои войска и крепости. Население бывшего Великого княжества Литовского и Западной Украины втягивалось в орбиту всероссийского рынка. Для него наступило время мирного труда, прекратились раздоры между шляхтой, пагубно отражавшиеся на хозяйстве крестьян и горожан. Россия обеспечила защиту извне, чего не могла гарантировать слабая Речь Посполитая. Прекратились религиозные преследования православных, а католикам была предоставлена свобода вероисповедания. Воссоединение с Россией народов, этнически близких русским, способствовало взаимному обогащению их культур.

В годы, когда монархи были поглощены разделами Речи Посполитой, события во Франции развивались своим чередом.

10 августа 1792 г. была свергнута монархия, через два дня семья короля оказалась под стражей.

20 сентября войска интервентов, вторгшиеся во Францию, потерпели сокрушительное поражение при Вальми.

21 января 1793 г. состоялась казнь бывшего короля Людовика XVI. Это событие потрясло монархическую Европу.

Императрица принимала меры к организации новой антифранцузской коалиции. В марте 1793 г. была подписана конвенция между Россией и Англией об обоюдном обязательстве оказывать друг другу помощь в борьбе против Франции: закрыть свои порты для французских судов и препятствовать торговле Франции с нейтральными странами. Дело на этот раз ограничилось отправкой русских военных кораблей в Англию для блокады французских берегов — двинуть сухопутные силы в помощь англичанам, находившимся в это время в состоянии войны с Францией, императрица не решалась — они были необходимы для борьбы с повстанцами Тадеуша Костюшко.

Как только движение в Речи Посполитой было подавлено, между Россией, Англией и Австрией в конце 1795 г. был заключен контрреволюционный тройственный союз. В России началась подготовка 60-тысячного экспедиционного корпуса для действий против Франции. Смерть императрицы помешала отправке этого корпуса.

Новые черты в культуре

Вторая половина XVIII в. явилась важным периодом в развитии русской культуры, и абсолютистскому государству принадлежала в этом процессе значительная, а порой и инициативная роль. Так, Екатерина II утверждала, что только "заведением народных школ разнообразные обычаи в России приведутся в согласие, исправятся нравы". В 1760 – 70 гг. она сделала попытку создать в стране систему воспитательно-образовательных учреждений. По поручению императрицы И. И. Бецкой — один из представителей педагогической мысли в России, взгляды которого формировались под влиянием идей Я. А. Каменского, Дж. Локка, Ж. Ж. Руссо — разработал "Генеральное учреждение о воспитании обоего пола юношества". В соответствии с этим учреждением были отрыты училище при Академии художеств (1764 г.), Общество двухсот благородных девиц (1764 г.) с отделениями для мещанских девиц, коммерческое училище (1772 г.). Среди созданных Бецким учебно-воспитательных учреждений одно имело особое значение в истории русской школы и просвещения — это Общество благородных девиц (Смольный монастырь, или Смольный институт) Оно положило начало женскому среднему образованию в России. Воспитанницы делились на 4 возраста: 6 – 9, 9 – 12, 12 – 15, 15 – 18 лет.

Каждый возраст носил платья своего цвета: коричневого, голубого, сероватого и белого. Прием в первый класс производился раз в три года. Учебная программа включала русский и иностранные языки, арифметику, географию, историю, стихотворство, геральдику, архитектуру, рисование, музыку и танцы. Давали девушкам и некоторые знания в области домашней экономии.

Однако созданные по проекту Бецкого воспитательно-учебные заведения охватывали слишком малое количество детей. В 1782 г. для проведения более масштабной школьной реформы была образована Комиссия об учреждении училищ. Основные документы и план реформы были разработаны австрийским педагогом сербом Ф. И. Янковичем, который хорошо знал русский язык. По этому плану в городах создавались народные училища двух типов: главные — в губернских городах и малые — в уездных. Эти училища являлись всесословными и содержались за счет государства. В малых училищах изучались чтение, письмо, чистописание, арифметика, катехизис, а в главных: Закон Божий, русский язык, география, история, естественная история, геометрия, архитектура, механика и физика, иностранный язык. Значение этой реформы трудно переоценить — речь шла о создании общероссийской системы образовательной школы.

Учрежденная в 1763 г. Медицинская коллегия должна была готовить медицинских работников. В 1774 г. при Берг-коллегии открылось Горное училище, впоследствии реорганизованное в горный институт. Появились и другие специальные учебные заведения, частные школы.

Большой шаг вперед делает русская наука. В 1783 г. была основана особая Российская академия для изучения языка и литературы. Существовавшая с петровских времен Академия наук за 1768 – 1774 гг. провела пять экспедиций, которые внесли ценный вклад в изучение географии страны. В 1765 г. возникает Вольное экономическое общество, в "трудах" которого печатались многочисленные статьи по организации и ведению сельского хозяйства. В Академии наук значительно возросло число русских ученых, среди них — выдающиеся натуралисты И. И. Лепехин и Н. Я. Озерецковский, астроном С. Я. Румовский, минеролог В. М. Севергин и др.

К рассматриваемому времени относилась деятельность видных историков М. М. Щербатова и И. Н. Болтина; активно публиковались источники по русской истории (Н. И. Новиковым, академией наук). Издательская продукция увеличивается чрезвычайно. За весь XVIII век в России было издано 9500 книг, из них около 85 % приходилось на царствование Екатерины II. 15 января 1783 г. императрица подписала указ о позволении заводить "вольные" типографии.

Книга, журнал, газета становятся элементом повседневного быта все большего числа людей. В Петербурге была открыта первая в России публичная библиотека. Книготорговцы начинают открывать при лавках платные библиотеки. К концу 1780-х годов существовало 15 государственных библиотек. Растет число частных книжных собраний. "Книги сделались предметом моей страсти", — пишет Е. Р. Дашкова, собравшая библиотеку в 900 томов. Такие страстные книголюбы были и среди дворян, и среди купцов, и даже среди крестьян.

Н. М. Карамзин, в статье, опубликованной в 1802 г. в "Вестнике Европы", отмечал, что число любителей чтения "едва ли в какой земле... так скоро возрастает, как в России. Правда, еще многие дворяне, и даже в хорошем состоянии, не берут газет, но зато купцы, мещане любят уже читать их, самые бедные люди подписываются и самые безграмотные желают знать, что пишут из чужих земель". Его поддерживает другой литератор И. И. Дмитриев: "в зрелых летах Хераскова читали только просвещеннейшие из нашего дворянства, а ныне всех состояний: купцы, солдаты, холопы и даже торгующие пряниками и калачами".

Крепнет национальное своеобразие отечественной литературы. новаторские достижения в русской литературе прежде всего имели место в произведениях Д. И. Фонвизина, Г. Р. Державина, Н. М. Карамзина. Художественная литература оказывалась тесно связанной с общественными идеями века Просвещения. Эти идеи естественных прав человека, свободы и равенства развивала и зарождающаяся "разночинная" интеллигенция. Все более заметные очертания приобретал процесс формирования русской национальной культуры, вбирающий в себя достижения и традиции культуры, созданной многовековой деятельностью народа, всех его слоев, но в первую очередь — крестьянства, и новой культуры, творившейся, главным образом, образованными слоями общества.

"Её великолепие ослепляло, приветливость привлекала, щедроты привязывали", — писал о Екатерине II А. С. Пушкин. Действительно, роскошь и изящество составляли характерную черту эпохи, которую потомки стали называть "екатерининской" Императрица была ласкова и проста в обхождении с придворными и даже слугами и в отдельных случаях помнила, что “поклон спины не ломит” . После грубости монархов предшествующего времени все это казалось удивительным и даже пугающим. Сама Екатерина с тоской рассказывала: "когда я вхожу в комнату, можно подумать, что я медузина голова: все столбенеют, все принимают напыщенный вид. Я часто кричу против этого обычая, но криком не остановишь их, и чем более я сержусь, тем менее они непринужденны со мною, так что приходиться прибегать к другим средствам".

О придворных нравах времен Елизаветы Петровны она презрительно писала: "остерегались говорить об искусстве и науке, потому, что все были невеждами: можно было побиться об заклад, что лишь половина общества еле умела читать, и я не очень уверена в том, чтобы треть умела писать".

Теперь при дворе начитанность и образованность были в цене. В домах столичной знати появились обширные библиотеки, где заняли почетное место сочинения французских классиков, а рядом с ними стояли на полках и произведения отечественных авторов.

Екатерина, вероятно, не менее Елизаветы Петровны любила балы, маскарады, развлечения, но при этом была натурой деятельной. "Для Екатерины жить смолоду означало работать", — писал В. О. Ключевский. Пожалуй, единственная из российских монархов она вполне профессионально владела пером, и сама пробовала силы в драматургии, журналистике и исторических изысканиях. Но, конечно, главной "работой" императрицы было управление обширной империей, которую она кокетливо называла своим "маленьким хозяйством". Она постоянно уделяла много сил и времени государственным делам, не отдавая их на откуп ни приближенным, ни фаворитам.

Ко времени вступления Екатерины на российский престол фаворитизм здесь был уже не в новинку: достаточно вспомнить Бирона при Анне Иоановне или Разумовского при Елизавете Петровне. Однако именно при Екатерине фаворитизм превратился в России в государственное учреждение (как во Франции при Людовике XIV и Людовике XV). Фавориты, живя с императрицей, признавались людьми, служившими отечеству, и были заметны не только деятельностью и силой влияния, но даже капризами и злоупотреблениями.

Историки насчитывают 15 фаворитов Екатерины за время с 1753 по 1796 г. Многие из них, особенно в конце царствования, были значительно (на 30 и более лет) моложе императрицы. В течение 10 лет находился возле императрицы Григорий Орлов. У них родился сын, получивший впоследствии титул графа Бобринского. Екатерина даже подумывала о браке со своим любимцем и возведении его на престол. По преданию, остановила её фраза Н. И. Панина: "Императрица может делать, что хочет, но кто же станет повиноваться графине Орловой!". Но крупнейшей фигурой из числа любимцев императрицы все-таки следует признать Потемкина. Сын смоленского дворянина, в 1762 г. он среди заговорщиков, после чего становится подпоручиком гвардии. Участвует в русско-турецкой войне (1768 – 1774 гг.) и получает звание генерала. Затем вице-президент Военной коллегии, граф, генерал-фельдмаршал, шеф регулярных войск.

Но главной сферой интересов Потемкина были военное дело и освоение вновь завоеванных территорий. А. С. Пушкин писал о Потемкине: "ему мы обязаны Черным морем". Австрийский император Иосиф говорил о нем: "я понимаю, что этот человек мог приобрести влияние на императрицу. У него твердая воля, пылкое воображение, и он не только полезен ей, но необходим. Трудно сыскать человека, более способного держать в руках народ еще грубый, недавно лишь тронутый просвещением, и обуздать беспокойный двор". Действительно, влияние Потемкина простиралось столь далеко, что все последующие фавориты попадали к Екатерине лишь по его представлению. Но и Потемкин отнюдь не был тем полновластным и самостоятельным правителем, каким являлся Бирон при Анне Иоановне. Сохранилось письмо Екатерины барону Гримму, написанное в день смерти светлейшего: "снова страшный удар разразился над моей головой.... Мой выученик, мой друг, можно сказать, мой идол, князь Потемкин-Таврический умер в Молдавии... Это был человек высокого ума, редкого разума и превосходного сердца. Цели его всегда были направлены к великому".

Английский посланник Гаррис и Кастера, известный историк, даже вычислили, во что, обошлись России фавориты Екатерины Второй. Наличными деньгами они получили от неё более 100 миллионов рублей. При тогдашнем русском бюджете, не превышавшем 80 миллионов в год, это была огромная сумма. Стоимость принадлежащих фаворитам земель также была огромна.

Кроме того, в подарки входили крестьяне, дворцы, много драгоценностей, посуды. Вообще фаворитизм в России считался стихийным бедствием, которое разоряло всю страну и тормозило её развитие. Деньги, которые должны были идти на образование народа, развития искусства, ремесел и промышленности, на открытие школ, уходили на личные удовольствия фаворитов и уплывали в их бездонные карманы.

Вторая половина XVIII в. — время становления русского помещичьего быта. После освобождения дворян от обязательной государственной службы поместья становятся местом их постоянного обитания. За несколько десятилетий была создана довольно густая сеть загородных усадеб, расположенных, как правило, вдали от обеих столиц. В этих усадьбах сложилась особая "бытовая культура".

“Проще всех в усадьбах устраивались те, которые, располагая большими средствами и некоторым вкусом, старались искусством прикрыть неправильность своего житейского положения. Удаляясь от столичного шума, добровольный отшельник где—нибудь в глуши Владимирской или даже Саратовской губернии, в стороне от большой дороги, среди своих 20 тысяч десятин земли воздвигал скромную обитель во 100 комнат, окруженную корпусами служб с несколькими сотнями дворовых слуг. Все музы древней Греции при содействии доморощенных крепостных ученых, художников, артистов и артисток призывались украсить и оживить этот уголок светского отшельника, тайного советника или капитана гвардии в отставке.

Гобелены, обои, разрисованные от руки досужим сельским мастером, портреты, акварели, гравюры, удивительные работы сюжеты из античной древности, амфилада из двадцати зал и гостиной с перспективой, замыкаемой по обоим концам колоссальной фигурой Екатерины II, вышитой шелками и с необыкновенно свежим подбором колеров. В одной из угольных задних комнат ряд больших завешанных темно-зеленой материей книжных шкафов с надписями "Historia", "Phisique", "Politique", в другой — домашний театр с тремя рядами кресел в партере, а подле — зала в два света, от потолка до пола увешанная портретами, — живая история XVIII века в лицах, где-нибудь в углу особо от других тщательно вырисованная на полотне типическая фигура с тлеющими угольными глазами, игольчатым носом и идущим ему навстречу загнутым и заостренным подбородком — известная фигура Вольтера. А наверху дворца уютная келейка, украшенная видами Франции, где под желтым шелковым пологом покоится веселый собеседник хозяина m-r Grammont, самоотверженный апостол разума, покинувший родную Францию, чтобы сеять просвещение среди скифов Сердобского уезда. В доме на стенах глаз не находил места, ни завешанного наукой или искусством, не оставалось щели, через которую могли бы проникнуть в этот волшебный фонарь уличный свет или житейская проза.

А за домом тянулся обширный парк с 42 просеками и дорожками и 10 храмами-беседками на перекрестках — приют новых чар и воображения. Все дорожки и беседки имели свои названия, которые рисовали воображению либо приманки общежития, либо художественные образы, либо только приятные воспоминания. Были беседки Славы, Дружбы, Истины, вместилище чувствий нежных. Дорожки приятного наслаждения, уединения, неожиданного утешения, истинного разумения, постоянного друга, веселой мысли, милой жены, жаркого любовника, верных любовниц, услаждения самого себя, наконец, дорожка Марии Антоновны, т. е. французской королевы Марии Антуанетты, с ее мраморным бюстом.

Что делали и как жили обитатели этих изящных приютов? Один из них, екатерининский вельможа и дипломат князь А. Б. Куракин, холостой отец 70 детей, перед лестницей своего деревенского дворца на Хопре выставил для сведения гостям свою программу, один из пунктов которой гласил: "Хозяин почитает хлебосольство и гостеприимство основанием взаимственного удовольствия в общежитии, следственно видит в оных приятные для себя должности".

Итак, жили для друзей и наслаждались их обществом, а в промежутках уединения любовались, читали, пели, писали стихи — словом, поклонялись искусству и украшали общежитие. "Это была приторная и распущенная идиллия барского сибаритства, воспитанная беззаботной праздностью крепостного быта”, — так иронично, но очень верно опишет В. О. Ключевский быт екатерининского вельможи вдали от столичного шума.

Правда, в самом конце XVIII века в быт российской аристократии проникает дух сентиментализма. Из пышных дворцов обитатели перебираются в "дома уединения", отличающиеся и скромностью и архитектуры и внутреннего убранства. Регулярные парки сменяются пейзажными садами. Но это тоже была дань моде.

В результате реформ Екатерины II активизировалась общественная жизнь дворян. Дворянские съезды, выборы сопровождались различными торжествами балами, маскарадами. Появился дополнительный повод для частой перемены платья, возникновения новых его видов. Одеваться стремились богато и модно. Путешествовавший по России в 1770-х гг. академик Георги отмечал, что дворянки "всех классов" не только в столице, но и в губернии ходят в европейском платье. С 1779 г. журнал "Модное ежемесячное сочинение, или Библиотека для дамского туалета" стал публиковать моды. Усилилось значение униформы. В 1782 г. был издан указ, который регламентировал цвета дворянской одежды по губерниям, в соответствии с цветами губернского герба. В апреле 1784 г. указом "О мундирах для дворян и губернских чиновников" впервые во всей империи вводилось форменное платье для всего находящегося "у дел дворянства и гражданства". По указу предусматривался не только определенный цвет, но и определенный покрой мундира для каждой губернии. При Павле I была проведена полная унификация чиновничьей одежды. В 1797 г. вводится единый статский мундир для всех губерний. Всем был определен кафтан темно-зеленого сукна "с наблюдением в воротниках и обшлагах тех цветов, кои заключаются в губернских гербах, и с означением на пуговицах тех самых гербов". Предпринимались попытки регламентации и женской одежды. Во второй половине XVIII века вышел целый ряд правительственных постановлений, рекомендовавших дамам соблюдать "более простоту и умеренность в образе одежды". Парадные платья разрешалось украшать кружевом шириной не более двух вершков (9 см), а шить их следовало только из московской золой или серебряной парчи. Нарядные платья полагалось шить из отечественного шелка или сукна, и по цвету они должны были соответствовать мужским губернским костюмам. Крестьяне, мещане, купцы продолжали носить преимущественно одежду традиционного покроя.

Историческое значение деятельности Екатерины Великой

В 1791 г. канцлер А. А. Безбородко по поручению Екатерины составил перечень достижений её царствования. И таковой был составлен и выглядел весьма солидно. В списке значились 29 губерний, устроенных по новому образцу. 144 вновь построенных города, 30 заключенных конвенций и трактатов, 78 одержанных побед, 123 указа “для облегчения народа” и т.д.

Добавим к этому, что у Польши и Турции были отвоёваны земли с населением до 7 миллиона человек; а общая численность населения империи увеличилась с 19 миллионов человек (1762 г.) до 36 миллионов. (1796 г.). Армия с 162 тысяч человек возросла до 312 тысяч. Флот с 21 линейных кораблей и 6 фрегатов усилен до 67 линейных и 40 фрегатов. Сумма государственных доходов с 16 миллионов рублей поднялась до 69 миллионов. Число фабрик увеличилось с 500 до 2 тысяч. Увеличен ввоз-вывоз внешней балтийской торговли с 9 миллионов до 44 миллионов рублей. Увеличен ввоз-вывоз внешней черноморской (созданной Екатериной) торговли с 390 тысяч до 1900 тысяч рублей.

Действительно, 34-х летнее царствование Екатерины Великой оставило яркий след в истории России. Бросается в глаза неординарность личности императрицы, ее выдающиеся качества государственного деятеля и величие ею содеянного.Если Петр Великий утвердился на берегах Балтики, то Екатерина Великая — на берегах Черного моря, раздвинув границы на юг и включив в состав империи Крымский полуостров. У Екатерины нельзя отнять той чести, что она поняла и счастливо закончила то, чего не успел закончить Пётр. Одного этого достаточно, чтобы потомки с благодарностью вспоминали её имя.

Никогда еще Россия не достигала такого могущества и воздействия на международные отношения. Тот же А. А. Безбородко говорил, что ни одна пушка в Европе не смела выстрелить без позволения России. И это не было преувеличением. К. Маркс в "Истории секретной дипломатии XVIII в.", используя соответствующие документы, бичует "низкопоклонство" английских государственных деятелей и дипломатов перед Россией. Даже учитывая непрофессионализм Маркса как историка и его идеологическую одержимость (вызывавшую неприязнь к "контрреволюционной" России), эти оценки являются подтверждением небывалого усиления международных позиций России к концу XVIII столетия.

Историческое значение деятельности Екатерины Великой определяется довольно легко на основании того, что было сказано выше об отдельных сторонах екатерининской политики. Мы видели, что Екатерина по вступлении на престол мечтала о широких внутренних преобразованиях, а в политике внешней отказалась следовать за своими предшественниками Елизаветой и Петром III. Она сознательно отступала от традиций, сложившихся при Петербургском дворе, а между тем результаты её деятельности по своему существу были таковы, что завершили собой именно традиционные стремления русского народа и правительства. В делах внутренних законодательство Екатерины завершило собой тот исторический процесс, который начался при временщиках. Равновесие в положении главных сословий, во всей силе существовавшее при Петре Великом, начало разрушаться именно в эпоху временщиков (1725 – 1741) , когда дворянство, облегчая свои государственные повинности, стало достигать некоторых имущественных привилегий и большей власти над крестьянами — по закону. Наращение дворянских прав наблюдали мы во время и Елизаветы, и Петра III.

При Екатерине же дворянство становится не только привилегированным сословием, имеющим правильную внутреннюю организацию, но и сословием, господствующим в уезде (в качестве землевладельческого сословия) и в общем управлении (как бюрократия). Параллельно росту дворянских прав и в зависимости от него падают гражданские права владельческих крестьян. Расцвет дворянских привилегий в XVIII веке необходимо соединялся с расцветом крепостного права. Поэтому время Екатерины было тем историческим моментом, когда крепостное право достигло полного и наибольшего своего развития. Таким образом, деятельность Екатерины II в отношении сословий была прямым продолжением и завершением тех уклонений от старорусского строя, какие развивались в XVIII веке. Екатерина в своей внутренней политике действовала по традициям, завещанным ей от ряда ближайших её предшественников, и довела до конца то, что они начали.

Напротив, в политике внешней Екатерина, как мы видели, была прямой последовательницей Петра Великого, а не мелких политиков XVIII века. Она сумела, как Пётр Великий, понять коренные задачи внешней русской политики, и умела завершить то, к чему стремились веками русские государи. И здесь, как в политике внутренней, она довела до конца своё дело, и после неё русская дипломатия должна была ставить себе новые задачи, потому что старые были исчерпаны и упразднены.

Если бы в конце царствования Екатерины появился в России московский дипломат XVI или XVII вв., то он бы почувствовал себя вполне удовлетворённым, так как увидел бы решёнными удовлетворительно все вопросы внешней политики, которые так волновали его современников. Итак, Екатерина — традиционный деятель, несмотря на отрицательное отношение к русскому прошлому, несмотря, наконец, на то, что она внесла новые приёмы в управление, новые идеи в общественный оборот. Двойственность тех традиций, которым она следовала, определяет и двоякое отношение к ней потомков. Если одни не без основания указывают на то, что внутренняя деятельность Екатерины узаконила ненормальные последствия тёмных эпох XVIII в., то другие преклоняются перед величием результатов её внешней политики. Как бы то ни было, историческое значение екатерининского времени чрезвычайно велико именно потому, что в эту эпоху были подведены итоги предыдущей эпохи, завершились исторические процессы, раньше развивавшиеся. Эта способность Екатерины доводить до конца, до полного разрешения те вопросы, какие ей ставила история, заставляет всех признать в ней первостепенного исторического деятеля, независимо от её личных ошибок и слабостей.

В последние годы царствования Екатерина думала передать престол не сыну Павлу Петровичу, а любимому внуку Александру Павловичу. В Петербурге прошел даже слух, что готовится соответствующий манифест. 5 ноября 1796 г. императрицу постиг апоплексический удар, и вскоре она умерла, не приходя в сознание. Историки сходятся на мнении, что завещание Екатерины в пользу Александра действительно существовало, но во время агонии императрицы оно было Павлом уничтожено. В 12 часов ночи на 6 ноября 1796 г. высшее духовенство и двор принесли присягу на верность новому самодержцу — Павлу.

Библиографический список

Миненко Н. А. “Российская империя во второй половине XVIII в.”. / “История России с древнейших времен до второй половины XIX века”.

Курс лекций / под ред. проф. Б. В. Личмана. Екатеринбург: Урал. гос. техн. Ун-т. 1995, с. 212 – 233.

Заичкин И. А., Почкаев И. Н. “Русская история от Екатерины Великой до Александра II”. М.., 1994.

Исаев И. А. “История государства и права России. Полный курс лекций”. М., 1994.

“История Оренбуржья”. — Учебное пособие. Оренбург, 1996.

Ключевский В. О. “Курс русской истории”, т. 5. М., 1988.

Ключевский В. О. “Неопубликованные произведения”. М., 1983.

Краснобаев Б. И. “Очерки истории русской культуры XYIII века”. М., 1987.

Мыльников А. С. “Искушение чудом: "Русский принц", его прототипы и двойники-самозванцы”. М., 1991.

Платонов С. Ф. “Полный курс лекций по русской истории”. Петрозаводск, 1996.

“Политическая история России. Хрестоматия / Сост. В. И. Коваленко и др. М., 1996.

Рыцарева М. Г. “Русская музыка XVIII века”. М., 1987.

Эйдельман Н. Я. “Грань веков. политическая борьба в России. Конец XVIII – начало XIX столетия”. М., 1982.

[/sms]

12 сен 2008, 10:26
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.