Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » » Реферат: Бухарин H. И. (политический портрет)


Реферат: Бухарин H. И. (политический портрет)

Реферат: Бухарин H. И. (политический портрет) Бухарин H. И. (политический портрет)

Введение

БУХАРИН Н. И. (1888—1938 гг.) — деятель большевистской партии, теоретик, экономист. Член партии с 1908 года, входил в состав Московского комитета; неоднократно подвергался арестам; с 1911 года — в эмиграции. После возвращения из эмиграции весной 1917 года принимал активное участие в подготовке и проведении Октябрьской социалистической революции. Выступал против заключения Брестского мира; позднее признал свою ошибку. Во время профсоюзной дискуссии (1920—1921 гг.) допускал колебания. В 1923—1927гг. сыграл важную роль в борьбе с троцкизмом. Активно участвовал в теоретической разработке ряда вопросов социалистического строительства.

[sms]

В 1917—1934 гг. избирался членом ЦК партии, в 1934— 1937 гг. — кандидатом в члены ЦК; с1919 года — кандидат в члены, а с 1924 по 1929гг. — член Политбюро ЦК.

Занимал руководящие посты в ЦИК СССР, Исполкоме Коминтерна (с 1926 года был председателем).

С 1929 года — академик АН СССР. Был необоснованно репрессирован.

4 февраля 1988 года пленум Верховного Суда СССР вынес постановление об отмене приговора и прекращении дела в отношении Н. И. Бухарина.

10 мая 1988 года президиум АН СССР принял решении восстановить посмертно в звании действительного члена АН СССР (академика) Бухарина Николая Ивановича.

21 июня 1988 года Комитет партийного контроля КПСС восстановил Н. И. Бухарина в рядах Коммунистической партии (посмертно).

Исключительно смелый политический курс исторического значения был принят советским государством после того, как Михаил Сергеевич Горбачев стал Генеральным секретарем ЦК КПСС в 1985г. Благодаря этому курсу политические и интеллектуальные дискуссии, как видно из радио – и телепередач, газет, журналов и различного рода выступлений общественности, стали несравненно богаче, интереснее и значительнее, чем в любой из ведущих стран современного мира. Центральное место в дискуссиях, посвященных характеру и будущему страны, а также выбору пути, который необходимо сделать уже сегодня, занимает многогранный, нередко полный внутреннего драматизма и эмоциональных всплесков спор о прошлом Советского Союза и в особенности вопрос: являла ли собой новая экономическая политика, которую Ленин ввел в 1921 г., а Бухарин позднее развил и защищал, жизнеспособную альтернативу "Великому перелому", осуществленному Сталиным. Поэтому в данном реферате я хотел показать историческую роль Бухарина особенно в роковой период 1928—1929 гг., когда он вместе с А. И. Рыковым и М. П. Томским возглавлял так называемую "правую оппозицию" политике Сталина. Мой реферат посвящен также большевистской революции и одному из ее самых значительных и крупных деятелей Николаю Ивановичу Бухарину. В течение многих десятилетий Бухарин находился в центре бурных событий в истории большевистской партии и Советской России. Но тем не менее чаще всего умалчивается, какое высокое положение занимал Бухарин — выдающийся деятель первого ленинского революционного руководства, член Политбюро ЦК партии до 1929 года, главный редактор "Правды" и в течение многих десятилетий официальный теоретик советского коммунизма, а также фактический руководитель Коммунистического Интернационала с 1926 по 1929 гг. Его роль особенно усилилась после смерти Ленина — он стал (наряду со Сталиным) одним из руководителей партии в период с 1925 по 1928 гг., главным создателем ее умеренной политики, которая должна была привести к эволюционному пути экономической модернизации и социализма. Во время роковых событий 1928— 1929 гг. он стал лидером антисталинской оппозиции и даже после поражения оставался символом большевистского сопротивления развитию сталинизма в 1930-е годы. Таким образом, я хотел бы показать смысл политической борьбы между сталинско – бухаринским и зиновьевским лагерями. Создание так называемого дуумвирата и кризис триумвирата, отношения между лидерами партии, роль Бухарина в разгроме оппозиции. Так же хотелось бы отметить и экономические программы, предложенные Бухариным, осознание и смысл поражения, недостатки умеренной политики, внесение новых предложений о реформах в промышленности и в сельском хозяйстве. В третьей части я попытался рассказать о процессе "падения" личности Бухарина, необоснованных обвинений выдвинутых против него Сталиным и Молотовым. Так же затрагивается и положение в партии в 1929 г. и начало правления культа личности и проведения сталинской "революции сверху".

Дуумвират: Бухарин и Сталин

В первой половине 1925 года, в возрасте тридцати шести лет Бухарин возглавляет вместе со Сталиным новое руководство большинства в Центральном Комитете. Для Бухарина настал период его наибольшего влияния на советскую политику. Их коалиция возникла в результате расторжения антитроцкистского триумвирата, который стал распадаться в конце 1924 года и окончательно развалился в 1925 г., когда Зиновьев и Каменев сначала тайно, а потом открыто бросили вызов Сталину как руководителю партийного аппарата и Бухарину как выразителю партийной идеологии и политики.

Создание дуумвирата объяснялось следующими соображениями. В 1925 году Политбюро состояло из семи полноправных членов — Троцкого, Зиновьева, Каменева, Сталина, Рыкова, Томского и Бухарина, ставшего его полноправным членом после смерти Ленина. Первые трое стояли теперь в оппозиции к официальной политике, хотя до весны 1926 г. они не выступали совместно. Рыков и Томский в общем соглашались с политикой, главным выразителем которой был Бухарин. Объединившись с Бухариным, Сталин восстановил четверку большинства в Политбюро против своих прежних союзников: Зиновьева и Каменева. В свою очередь Бухарин обеспечивал официальное большинство при утверждении той политики, в которую он страстно верил. Кроме того, осуждая всякую личную борьбу, он косвенно объяснял истоки дуумвирата: "Люди должны бороться за большинство, если хотят обеспечить проведение своей политики, которую считают правильной". Это означало, что блок является наилучшей характеристикой большинства в Политбюро, возглавлявшегося Сталиным и Бухариным. Это был временный взаимовыгодный союз, а не единая группировка единомышленников.

Подобно прежнему триумвирату и более поздней объединенной левой оппозиции Троцкого, Зиновьева и Каменева, сплочение сталинско—бухаринского большинства объяснялось опасностью, исходившей от общих противников, а не только общими убеждениями. На этой основе, несмотря на признаки внутренней напряженности, коалиция выстояла как в начальной стадии борьбы при своем за рождении в 1925 г., так и в жестоких фракционных разногласиях 1926—1927 гг.

Затем, после оппозиционного разгрома левых на ХV съезде партии в декабре 1927 г., коалиция распалась.

Сталин дал создавшейся коалиции организованную власть. С тех пор, кок он возглавил Секретариат партии, то есть стал генсеком (в 1922 г.), он старательно и умело насаждал в партии далеко простиравшиеся полномочия центрального партийного аппарата. Сталинская машина власти была продемонстрирована на ХIV съезде партии в декабре 1925г. Зиновьев и Каменев выступили на съезде, протестуя против политики руководства дуумвирата. Они были разгромлены 559 голосами против 65.

Роль Бухарина в коалиции была сложнее, но в равной степени важна, по крайней мере, в начале. Прежде всего, он разрабатывал и формулировал экономическую политику и идеологию руководства в период между 1925 и 1927 гг. Не составляло секрета, что он сыграл ведущую роль в решении расширять НЭП; он открыто высказывался об этом в своих идеологических обществах. Он не только являлся вдохновителем взглядов партийного большинства на вопросы промышленного и сельского развития, но и лично написал "основные части" резолюции 1925 г. по аграрной политике, которые вызвали широкие дискуссии. (Богденко М. Л. “Колхозное строительство весной и летом 1930 г.” / “Исторические записки”, 1980, №76).

Официальный большевизм 1925 – 1926 гг. был в основном бухаринским; партия следовала по бухаринскому пути к социализму. Его влияния распространялись не только на собственную партию и на вопросы внутренней политики. Его теории находили систематическое отражение в резолюциях Коминтерна, например, на заседании Исполкома Коминтерна в апреле 1925 г., он представил 63 новых “тезиса по крестьянскому вопросу”. С 1926 г. он почти в одиночку формировал официальные взгляды большевиков на внешний мир, международный капитализм и рабочее движение.

Вообще между Бухариным и Сталиным существовало приближенное распределение обязанностей: один занимался формулированием вопросов политики и теории, другой руководил организованным механизмом. (Богданов А. "Философия живого опыта", 1970.) Сталин, будучи осторожным политиком, отмежевался от периодических промахов своего союзника, таких, например, как лозунг "Обогащайтесь" Сознавая политическую уязвимость некоторых теорий Бухарина, он позаботился о том, чтобы не отождествляться с ним, особенно при толковании таких вопросов, в которых позиция Ленина была особо неопределенной.

Другой организационный пост Бухарина представлял иной по своему характеру политический козырь. Бухарин вместе с Зиновьевым в 1923г. был ответственным за выработку политического курса и текущую деятельность Коминтерна. Хотя до октября 1926г. Зиновьев формально оставался председателем Коминтерна, его поражение в декабре 1925г. привело к тому, что Бухарин вскоре стал фактически возглавлять эту международную организацию. После официального снятия Зиновьева Бухарин стал генеральным секретарем Исполкома Коминтерна и, таким образом, юридически его главой (должность председателя была упразднена). Эти сферы деятельности Бухарина (центральные органы печати и Коминтерн) были его "княжествами". Они соответствовали его общей роли в борьбе большинства против оппозиции; тогда как Сталин вел организованную борьбу, Бухарин вел войну идеологическую, его идеи и контраргументы составляли сущность как наступательной, так и оборонительной тактики руководства. На первых стадиях дуумвирата он был совершенно независим как идеологический боец.

Хотя эти преимущества приобретали все более призрачный характер, отношение к ним было весьма серьезным; это видно из того, какое значение имело в 1920 – е годы политические и партийные биографии ведущих руководителей и какие попытки предпринимали некоторые из них. Зиновьев и Каменев отчаянно пытались затушевать свой позор в 1927г.; их оппоненты им этого не позволили. Зиновьев старался в 1925г. выйти на первый план как теоретик, но получил отпор со стороны Бухарина. Троцкий старался как–то искупить свое меньшевистское прошлое; этот факт в его биографии всегда использовали противники. Сталин, вытесняя своих соперников, шаг за шагом добился некоторого авторитета в Коминтерне, но он был совершенно неизвестен как теоретик и болезненно воспринимал это, что видно из слов Бухарина, сказанных в 1927году: "Сталина съедает жажда стать признанным теоретиком. Он считает, что ему только этого не хватает".

В этом контексте ясна важная роль Бухарина в дуумвирате. Ранее первые триумвиры объединялись в надежде, что их коллективное положение поколеблет огромны авторитет Троцкого в партии. Каменев обратился к Троцкому: "Достаточно вам и Зиновьеву выработать единую платформу, и партия обретет настоящий Центральный Комитет". Троцкий вспоминал, как он высмеивал "такой бюрократический оптимизм" (Бухарин "К вопросу о троцкизме"). Сталина приводила в ужас сама мысль о возможности осуществления надежд Каменева. Приход Бухарина к совместному руководству со Сталиным помог последнему предотвратить эту опасность, т. к. в отличие от Сталина именно его голос был авторитетным во внешне – и внутриполитических вопросах. В тоже время Бухарин фактически выступил поручителем генсека, распространив свою популярность на человека, которого недолюбливали как по личным причинам, так и из–за политических разногласий.

Так выглядел в общих чертах дуумвират Сталина и Бухарина. Как наследники Ленина Сталин и Бухарин были высокопоставленными партийными лидерами большинства, но не единственными его крупными представителями. Два других члена Политбюро приобрели к этому времени особую значимость как стойкие сторонники бухаринской политики большинства и решительные противники левых. Одним из них был Алексей Иванович Рыков, который, будучи преемником Ленина на посту председателя Совнаркома, и с 1926 года председатель Совета труда и обороны, занимал две наиболее важные политические должности.

Другим был Михаил Павлович Томский, который, начиная с 1918г., являлся руководителем советских профсоюзов. Два этих важных и забытых деятеля революции являлись старыми большевиками, полноправными членами Политбюро с 1922г., а теперь сторонниками нэпа как экономической структуры, необходимой для индустриализации. Вместе с Бухариным они составили в 1928 – 1929 гг. руководство правой оппозиции против Сталина. Союз Бухарина, Рыкова и Томского, уже заметный, хотя и не вполне отчетливый, сложился к 1926г., скорее в силу обстоятельств, чем в результате специального плана.

Таким образом, между 1925 и 1928 гг. Бухарин достиг высоких постов в руководстве и влияния в стране благодаря сплочению единомышленников вокруг его политики, коалиции со Сталиным и в условиях вакуума, возникшего в результате отступничества (а затем исключения из партии) трех других ленинских наследников. В течение этих трех лет он играл важную роль как руководитель. Хотя, в конечном счете, он допустил, чтобы его авторитет использовался для действий неприглядных и обреченных на неудачу.

Главной ошибкой Бухарина, как впрочем, и его соперников, было нежелание или неспособность проявить такую же чуткость и терпимость к своим партийным противникам, исходя из предпосылки, будто экономическому и культурному плюрализму советского общества может противостоять некое единство взглядов внутри партии. С момента возникновения дуумвирата Бухарин все больше понимал, что действия внутрипартийной битвы носят межличностный характер. На совещании XIV съезда в декабре 1925 г., на котором Бухарин поддержал организационные репрессии Сталина против ленинградцев, Каменев с возмущением заметил, что Бухарин отвергал применение аналогичных мер против Троцкого в 1923—1924 гг. Со своего места Троцкий воскликнул: “Он вошел во вкус! " Несколько дней спустя в письме к нему Бухарин ответил: "Вы думаете, что я “вошел во вкус”, а меня от этого “вкуса” трясет с ног до головы” (цитата в письме Троцкого Бухарину, датированного 6 января 1926 г.). Видимо, можно найти объяснение тому, почему Бухарин санкционировал репрессии, несмотря на свои отговорки. В течение полугода зиновьевцы избирали его мишенью грубых нападок. Он не преувеличивал, когда жаловался, что они игнорировали "элементарнейшую справедливость" и "беззастенчиво меня травили". Он был совершенно измотан, подавлен и раздражен. Он знал, если бы победу одержал Зиновьев, который еще раньше требовал суровых мер против Троцкого, он не был бы более милостив.

Подоплекой ухудшения Бухарина со своими противниками было его партнерство со Сталиным. Несмотря на грозные признаки их будущих разногласий, а также из–за затянувшегося вплоть до самого 1927 г. нежелания Бухарина поверить наихудшим сталинским обвинениям в адрес оппозиции, дуумвират продолжал существовать. Это был, пожалуй, самый невероятный союз в истории, объединивший двух деятелей, которые не имели ничего общего ни по своим качествам, ни по дарованиям, ни по намерениям. Существует отрывочное и неубедительное свидетельство о наличии в 1925 г. составленного якобы при участии Рыкова и Томского плана отстранения Сталина с поста генерального секретаря и замены его Дзержинским (Стивен Коэн). Будем надеяться, что когда–нибудь архивы раскроют всю его историю, разумеется, сложную и мучительную.

Кризис умеренной политики

С 1924 по 1926 гг. Бухарин, обсуждая экономическую политику, использовал широкие и часто абстрактные понятия. Теория была его главным делом; теоретический способ выражения был ему ближе всего. Его отношение к экономике имело философский характер, потому что он не хотел отрывать ее от своей более широкой концепции рабочее-крестьянской смычки. Бухарин никогда полностью не отказывался от такого подхода к политическим проблемам и обычно предпочитал оставлять Рыкову изложение деталей и статистики.

Изменение стиля совпало с пересмотром и существенными изменениями политики Бухарина. Этот процесс начался весной 1926 г., когда Бухарин понял, что некоторые его экономические посылки оказались ошибочными или устаревают, и продолжался на протяжении 1927 г., когда он более полно изложил свои предположения. Кульминационным изменением политики Бухарина явился XV съезд партии в декабре 1927 г. В резолюциях этого съезда воплотилась пересмотренная программа Бухарина и его союзников, а также их понимания нового периода развития советской экономики.

Бухарин подчеркивал, что эти изменения не являются отходом от тех принципов, которые он выдвинул в 1924 – 1926 гг. Пересмотренные принципы Бухарина целиком оставались в рамках нэпа и допускали, как и прежде, на определенное время существование значительного частного сектора, индивидуальных крестьянских хозяйств, накопление частного капитала и преобладание рыночных производственных отношений. Тем не менее, это были важные изменения первоначальной программы Бухарина, представлявшие собой отказ от безоговорочной опоры на свободные рыночные отношения в пользу большого вмешательства государства в виде плановых инвестиций, увеличения контроля над частным капиталом и перестройки производительных основ сельского хозяйства. К апрелю – маю 1926 г. Бухарин и официальное руководство признали значение двух связанных между собой проблем государственного сектора. Далее, он стал учитывать точку зрения Преображенского, что хронической болезнью экономики является недостаток промышленных товаров, а не низкий спрос на них. Сначала Бухарин считал товарный голод временным "спазмом", который легко можно было преодолеть чрезвычайными мерами, пополнив рынок отечественными и импортируемыми промышленными товарами. Вскоре он понял, что это была долгосрочная проблема, хотя и не считал ее непоправимой причиной нарушения экономического равновесия. Поскольку спрос и потребление должны быть движущими силами индустриализации, чрезмерный спрос Бухарин считал положительным, хотя и неприятным симптомом.

Несмотря на то, что эти два признания сопровождались бодрыми оценками достигнутых успехов и планов на будущее, Бухарин понимал, что возникшие противоречия угрожают курсу индустриализации в целом и его программе рыночного обмена государственной промышленности с крестьянским сельским хозяйством в частности.

Короче говоря, Бухарин признал теперь необходимость программы капиталовложений в промышленность, которая отличалась от программы начала 1920–х. годов двумя важными аспектами: во-первых, необходимостью еще большего увеличения государственных расходов, и, во-вторых, их распределение уже не должно было определяться главным образом потребностями рынка при продолжавшемся отставании тяжелой промышленности. Признание того, что дальнейший рост зависит от расширения и переоборудования существующих предприятий, обеспокоенность медленным развитием металлургии, а также растущее опасение насчет угрозы войны существенно сблизили Бухарина и руководство партии с оппозицией левых, которые считали, что тяжелая промышленность нуждается в срочных капиталовложениях.

Однако Бухарин был достаточно осторожен и настаивал на том, чтобы эта программа была обдуманной и сбалансированной.

Два руководящих принципа: пропорциональное развитие легкой промышленности и избегание капиталовложений, замораживаемых в дорогостоящих долговременных проектах, должны были служить руководством при капиталовложениях в существовавшие и строящиеся предприятия. Бухарин надеялся, что непрерывный рост государственного потребительского сектора в сочетании с продукцией частной промышленности и ремесленного производства позволит уменьшить товарный голод в период реконструкции. Он указывал, что "голая форма" левых может лишь увеличить эту нехватку ("В защиту пролетарской диктатуры", сборник, стр. 225). Согласившись с неизбежностью больших затрат, Бухарин был вынужден вернуться к "главной проблеме: как в нищей стране сколотить богатый капитал для индустриализации?" ("Правда" 24 ноября 1924 г.) В этой части программы существенных изменений не произошло. Бухарин по–прежнему утверждал, что ни один из трех внутренних источников, необходимых для капиталовложений, еще не использован полностью. Самым важным источником он считал прибыль, получаемую в государственном промышленном секторе и в других национализированных предприятиях. Одновременно предпринимались усилия "рационализировать товарооборот", сократить непроизводительные затраты на государственных кооперативных предприятиях, а также уменьшить "ножницы" между розничными и оптовыми ценами" ("Правда", 15 января 1927 г. и 2 февраля 1927г).

Значение двух других источников ограничивалось по политическим соображениям но Бухарин был убежден, что и они могут дать дополнительный доход. К 1926 году частный капитал облагался повышенным налогом. Одновременно были сделаны попытки привлечь сбережения граждан в государственные и кооперативные банки путем большого доверия этим институтам и рублю. И наконец, проблема получения огромных фондов, необходимых для индустриализации заставляла Бухарина проявлять большой интерес к возможной иностранной по мощи, хотя эта перспектива быстро свелась на нет из–за ухудшения отношений между Советским Союзом и капиталистическими странами ("Правда", 28 мая 1926 г.). В результате Бухарин остановил свой выбор на внутренних источниках. В речи на кануне XV съезда партии в 1927 г. он предупреждал о необходимости на некоторое время “потуже затянуть пояса”. При этом он снова выразил уверенность в том, что если продуманно распорядиться и надлежащим образом применить доступные источники, то можно успешно осуществить индустриализацию и без иностранных кредитов, а также без больших трудностей для населения: "Мы полагаем и считаем, что при условии рационализации, экономии, снижения себестоимости, собирания распыленных сбережений в городе и деревне мы эти трудности преодолеем ("Правда" 24 ноября 1927 г.).

В каждом варианте программы индустриализации Бухарин указывал на необходимость экономического планирования. Только план мог обеспечить желательный характер роста и его темпы, а также наиболее полное использование наличных ресурсов. В 1927 году Бухарин и руководство партии приняли идею пятилетнего плана для всей экономики страны. На XV съезде партии, состоявшемся в декабре, были представлены не реальные контрольные цифры, а общие директивы. Поэтому Бухарин в период перед съездом попытался определить понятия "реального" планирования.

Его концепция включала три основных взаимосвязанных предложения. Во-первых, плановые цифры должны быть рассчитаны на основе научной статистики и должны быть реалистичными. Во-вторых, и при определении и выполнении перспективных заданий "необходимо иметь в виду приблизительность нашего пятилетнего плана".

Плановые задания рассматривались в качестве гибких руководящих установок, а не обязательных декретов, навязанных сверху. Допускались варьирование таких величин, как размер годового урожая и сбора зерна. В-третьих, главная идея плана состояла в строгом соблюдении "основных хозяйственных пропорций в стране" а именно, необходимого соотношения между тяжелой и легкой промышленностью и сельским хозяйством, между планируемым объемом продукции и ожидаемым спросом на средства производства и предметы потребления.

Неясно, в какой мере был необходим пересмотр аграрной программы Бухарина. В этом вопросе он проявлял значительно меньшую решимость. Одной из причин неизменности аграрной программы Бухарина было то, что она оправдывала себя. Показатели урожая, продажу и сдачи государству сельхозпродукции в 1925 и 1926 гг. а также в первых трех кварталах 1927 г. соответствовали ожиданиям и даже превзошли их. С 1926 г. по ноябрь 1927 г., когда появились первые признаки резкого уменьшения госпоставок. Бухарин говорил, что периодические трудности с госпоставками зерна вызывались неправильной политикой цен и соответствующими ошибками исполнительных органов, а вовсе не “зерновой стачкой кулаков”, как это утверждала оппозиция в 1926 г.

Воодушевление Бухарина по поводу того, что государственные и кооперативные предприятия установили "зерновую монополию", задержало его реакцию на важную проблему: годовой рост сельскохозяйственного производства серьезно отставал от роста промышленности, что было зловещей диспропорцией промышленного производства. В октябре 1927 г. Бухарин объявил о важном изменении в официальной аграрной политике, проводившейся с 1925 г.

Объясняя, что за последние два года "командные высоты" государства укрепились, что смычка с крестьянскими массами обеспечена, а кулачество социально "изолировано", он заявил, что стало возможным начать "наступление против кулака", чтобы ограничить его "эксплуататорские тенденции" (“В защиту пролетарской революции”, стр. 202 – 211).

Эти объяснения не убедили Троцкого: "Сегодня — обогащайтесь! ", а завтра — "Долой кулака! " Это легко говорить Бухарину. Он берется за перо — и готово. Ему нечего терять".

Это заявление частично означало отмену сельскохозяйственных реформ 1925 г. Полностью закрылась дверь "кулацкому решению" сельскохозяйственных проблем Советской России. Политика Бухарина все еще ориентировалась на индивидуальные крестьянские хозяйства и накопление частного капитала и на коммерциализацию сельского хозяйства. Учитывая его новые стремления к индустриализации, кажется странным, что Бухарин выбрал этот момент, чтобы отговориться от расширения сельскохозяйственного производства в наиболее производительных крестьянских хозяйствах. Он надеялся скомпенсировать потери и даже получить выигрыш двумя способами с целью увеличения производительности сельского хозяйства. Во-первых, Бухарин призывал к интенсивной помощи государства с целью преодоления "варварской примитивной обработки земли" крестьянами-единоличниками. Усовершенствованные методы культивации, удобрения, ирригации, создание новых сортов зерновых культур и элементарное просвещение — вот что до сих пор игнорировалось, и что теперь Бухарин призывал использовать для "рационализации" и подъема индивидуальных крестьянских хозяйств при сравнительно малых затратах. Во-вторых, Бухарин предлагал более долгосрочный путь, хотя и связанный с большим риском. План предусматривал создание коллективных хозяйств, преимущественно крупных, механизированных кооперативов. Ни сам Бухарин, ни кто-либо другой из руководителей партии до конца XV съезда публично не выступал с идеей перехода к умеренной коллективизации. Но принцип Бухарина был ясен. Он считал свои кооперативы альтернативой индивидуальным хозяйствам или рыночным кооперативам, он рассматривал их как попытку использования дополнительных капиталовложений и материальных стимулов с целью создания добровольных объединений, нового сектора производства зерна для увеличения объема сельскохозяйственной продукции во время намечавшейся индустриализации. Бухарин настаивал на том, что частные крестьянские хозяйства должны оставаться становым хребтом советского хозяйства на несколько десятилетий.

Таковы были основные изменения, внесенные Бухариным в свою экономическую программу накануне XV съезда. Его новые идеи были хорошо задуманы, но одновременно с этим реалистичны и осторожны. Исчезла самоуспокоенность, которую левые высмеивали как "восстановительную идеологию". Характерной чертой его новой реалистичной политики было подчеркивание значения культурной революции как неотъемлемого элемента процесса модернизации экономики, подготовки кадров образованных рабочих, техников и руководителей производства и достижение научного и технического прогресса.

Кроме того, хотя и с некоторым опозданием, Бухарин осознал некоторые недостатки, присущие советской промышленности и сельскому хозяйству, а так же усилившиеся последствия этих недостатков. Бухарин считал, что он учел все это в своей политике. Его пересмотренная стратегия развития экономики в значительно большей степени строилась на вмешательстве государства, на более строгом контроле над частным капиталом, на долгосрочном планировании и реконструкции производственной основы нэповского общества. По-прежнему оставались неразрешенными противоречия между ростом прямых налогов и увеличением сбережений граждан, между ограничениями для кулачества и стремлением увеличить валовый объем сельхозпродукции, меду задачей уменьшения затрат в промышленности и задачей повышения уровня жизни рабочих. Кроме того, было неясно, сможет ли "рациональное ведение хозяйства" вскоре дать ощутимые излишки, необходимые для капиталовложений, и удастся ли уменьшить товарный голод настолько, чтобы обеспечить непрерывный рост торговли сельскохозяйственными продуктами.

Но хотя его новые предложения запоздали и, возможно, не вполне укладывались в его теоретический анализ, Бухарин более не смягчал остроты проблем, для решения которых он предлагал использовать смешанную экономику в различных ее формах. Максимально расширить возможности существующих предприятий, для чего не понадобится значительных капиталовложений. Начать строительство новых предприятий. И сочетать планирование с использованием рыночной экономики там, где она имеет преимущество. Для программы Бухарина, основанной на эволюционных методах, умеренных целях и долговременных решениях, требовался длительный период без внутренних и внешних кризисов. Однако и те, и другие назревали. Внутренний кризис, острота которого стала очевидна в октябре – декабре 1927 г., частично был вызван запоздалой реакцией руководства партии на отмеченные проблемы. Внешний кризис, включая угрозу войны, в основном не подчинялся контролю.

Падение Бухарина. Начало Сталинской революции

В 1928 – 1929 гг. на одиннадцатом году правления большевиков Россия снова стояла на пороге революции. Хотя никто этого не подозревал, к зиме 1929 – 1930гг. вся страна была охвачена лихорадкой сталинской "революции сверху". По сравнению с пришедшим на смену сталинским порядком советский нэп 1920-х гг. характеризовался наличием значительного плюрализма в авторитарных рамках однопартийной диктатуры. Главным примером этого являлась экономическая сфера, где 25 млн. крестьянских дворов производили практически всю продукцию сельского хозяйства, где миллионы ремесленников изготовляли 28% всех промышленных товаров и от половины до трех четвертей основных предметов массового потребления. Несмотря на растущий вес государственного сектора, в конце 1920-х гг. частное предпринимательство все еще определяло направление советской экономики.

1928 – 1929 гг. были поворотным пунктом в проведении и характере политики советского руководства. Они ознаменовали переход от преимущественно открытой внутрипартийной политики 1920-х гг. и более раннего периода к тайной политике 1930-х гг. и последующего времени.

Столкновение между бухаринской и сталинской фракциями в Политбюро в 1928 – 1929 гг. явилось промежуточным эпизодом этого процесса. Хотя обе фракции, как и прежде, искали поддержки в широких партийных кругах, они делали это более скрытно, чем в предшествующий период. Открытые конфликты не выходили за пределы партии и редко освещались в печати совещаний высшего руководства. На всем протяжении этой жестокой схватки обе фракции публично отрицали свое существование, и лишь в середине 1929 г., когда определился исход, противники были официально названы по именам.

Это вовсе не означает, что широким партийным кругам было ничего не известно о происходившей внутри руководства судьбоносной борьбе за власть и политическое направление. Сведения о разногласии среди членов Политбюро и ЦК быстро, хотя и с некоторым искажением, доходили до нижестоящих партийных руководителей и "каждый грамотный партиец" понимал эзопов язык дискуссий (Вагонов Ф. М. “Первый уклон в ВКП (б) и его разгром 1928—1930гг.”). . Политические события, приведшие к сталинской "революции сверху", были и остаются и по сей день во многих немаловажных отношениях весьма туманными.

В числе таких неясностей не последнее место занимает вопрос о том, в какой момент развалилась сталинско – бухаринская коалиция, в течение трех лет руководившая партией. Это произошло не вдруг. Скрытые разногласия, сопровождавшие поворот экономической и коминтерновской политики руководства влево в 1927 г., проявились в перестановке акцентов, нелегких компромиссах и политическом маневрировании на состоявшемся в декабре XV съезде партии. Разногласия эти усиливались и затем привели к взрыву в первые месяцы 1928 г. Окончательное поражение левых лишило высокого политического смысла союз между Сталиным и правыми в Политбюро, а резкое уменьшение хлебозаготовок в конце 1927 г. уничтожило остатки единодушия во внутренней политике.

Принятое в начале января 1928 г. решение прибегнуть к "чрезвычайным", "экстренным" мерам явилось поворотным событием. Оно было принято единогласно, но его последствия почти тотчас же бесповоротно раскололи Политбюро. Бухарин, Рыков и Томский поддержали это решение как печальную временную необходимость. Некоторые последствия перехода к "чрезвычайным мерам" можно было предсказать, и все Политбюро несло за них ответственность, однако своей чрезмерной жестокостью и масштабами компания была обязана главным образом Сталину.

Отношения между Бухариным и Сталиным соответственно ухудшались. Их совместные публичные выступления, несмотря на попытки сохранить видимость единства становились едва прикрытыми столкновениями. Словесная дуэль приняла острый оборот 28 мая, когда Сталин осмелился появиться в институте красной профессуры — идеологическом лагере Бухарина — где выступил по поводу "хлебного фронта" Аудитория великолепно поняла, кто именно является объектом его критики, и была совершенно ошеломлена. Примерно в то же время, Бухарин стал называть Сталина представителем неотроцкизма.

Тем временем Бухарин пытался утвердить свое влияние в Политбюро. В записках поддержанных также Рыковым, Томским и Углановым и адресованных членам Политбюро в конце мая – июня, он подверг критике сталинский курс и подробно изложил собственные рекомендации. Бухарин утверждал, что вследствие возникших в Политбюро разногласий в нем нет "ни линии, ни общего времени", и политика изо дня в день просто импровизируется, а поэтому на планируемом 4 июля Пленуме ЦК необходимо провести широкую дискуссию по всем спорным вопросам. Хотя Сталин принял "девять десятых" сталинских рекомендаций, он не сдавался и настаивал на том, чтобы руководство снова выступило с единодушными резолюциями, что, в конце концов, и произошло. Бухарин жаловался, что Сталин применяет в Политбюро уклончивую и вероломную тактику. К концу июня, несмотря на видимость единства, в руководстве никто не претендовал на его существование, да и оснований для него не было.

Политические разногласия в большевистском руководстве обернулись борьбой за власть. Подспудная борьба сопровождалась словесной войной. В газетах, поддержавших соперничающие фракции, нарастала эзоповская полемика; обе стороны тайно распространяли свои документы.

Цель всей этой деятельности состояла в том, чтобы завоевать на свою сторону большинство в Центральном Комитете, состоявшем из семидесяти одного члена. По мере приближения июльского пленума борьба разгоралась все сильнее. Угланов и москвичи регулярно совещались с депутатами из провинции, и, по всей видимости, провели основную работу по обработке их в пользу правых. Однако Бухарин рассылал своих эмиссаров. В обращении бухаринцев к членам ЦК подчеркивалась срочная необходимость решительно порвать с "чрезвычайными мерами "и рассматривалась вредная роль Сталина в их проведении. Утверждая, что эти меры дают все ухудшающиеся экономические результаты, и создают опасность политической ситуации в деревне, они настаивали на том, что никуда негодная заготовительная компания и прочие действия Сталина являются нарушением решений XV съезда партии, и последовавших за ним пленумов, и что Сталин несет ответственность за сложившееся тяжкое положение.

Весной и ранним летом 1928 г. политическое могущество правых должно было выглядеть вполне внушительным; это опровергает мнение о том, что Сталин уже являлся к тому времени всесильным генсеком, каким он сделался в последующие годы. В дополнении к престижу и влиятельности официальных должностей Бухарина Рыкова и Томского, голоса их обладали значительным весом в исполнительных органах партии. Бухарин, по всей видимости, рассчитывал в начале разделить 30 голосов из 71 примерно поровну со Сталиным, если остальные останутся нейтральными.

Как показали последующие события, политические позиции правых были куда более уязвимы, чем можно было ожидать, судя по занимаемым постам и числу союзников. Если Бухарин и его друзья формально господствовали в важнейших органах однопартийного государства и монополизировали символы его власти, то Сталин контролировал могущественный, находящийся в тени кабинет, "партию в партии". Когда равновесие сил стало смещаться в пользу Сталина, его сторонники взялись повсеместно вытеснять руководителей, верных правым или симпатизировавших им.

Бухарин понимал, что пленум ознаменовал крупную неудачу правых. Теперь раскол частично выплыл на поверхность в ЦК. По мере развертывания дискуссии по крестьянскому вопросу надежды правых на большинство стали исчезать. Бухарин рассчитывал на поддержку имевший большой вес делегаций с Украины и Ленинграда, однако те отказались вмешаться в спор. Многие делегаты были искренне озабочены нарастающей волной крестьянских волнений и проявляли колебания, но не хотели резко критиковать Сталина или одобрить широкие уступки крестьянству за счет индустриализации.

Формально пленум ничего не изменил. Бухарин и его союзники не потерпели прямого поражения. Обладая меньшинством в Политбюро и оказавшись не в состоянии объединить вокруг себя Центральный Комитет, они стояли лицом к лицу с безжалостным, искусным противником. Испуганный таким оборотом дела, Бухарин предпринял отчаянный шаг, который, когда о нем стало известно, вызвал губительные последствия. В нарушении партийной дисциплины он пошел на личные контакты с опальной оппозицией Зиновьева и Каменева.

О том, что произошло между ними, мы знаем из отрывочных записей Каменева, которые попали к троцкистам и были тайно опубликованы полгода спустя. Поверив слухам о том, что генсек сам намеревался пойти на примирение с левыми, Бухарин пришел с целью привлечь на свою сторону Зиновьева и Каменева или убедить их сохранять нейтралитет. Он, Рыков и Томский согласились в том, что "было бы гораздо лучше, если бы [мы] имели сейчас в Политбюро вместо Сталина Зиновьева и Каменева... Разногласия между ними и Сталиным во много раз серьезнее всех бывших у нас разногласий с вами". Бухарин хотел, но не мог вести борьбу в открытую, ибо запуганный ЦК выступил бы против всякого виновника открытого раскола. Бухарин мог надеяться лишь на то, что его осторожные действия или какие-то внешние события покажутся членам ЦК губительную роль Сталина. С этими словами он ушел, взяв с Каменева клятву хранить все в тайне, предупредив его, что за ним следят. В течение этого года они встретятся еще дважды с чувством подавленности и бесцельности.

А положение в деревне все ухудшалось. В подтверждение предсказаний правых лето и осень принесли новую волну крестьянских волнений. В результате углубившегося заготовительного кризиса плановые задания в промышленности ставились под угрозу, на что Сталин отреагировал новой серией принудительных мер. К осени 1929 г. "чрезвычайные меры" стали, как и опасался Бухарин, упорядоченной системой государственных реквизиций.

Поначалу эти события не отразились на разгромленной оппозиции. Томского и его приверженцев официально удалили из профсоюзов в июне, а Бухарин со своими заграничными союзниками был выведен из исполкома Коминтерна в июле. Правда, ни одно из этих перемещений не вышло за рамки апрельского решения ЦК снять Бухарина и Томского с высоких постов, но оставить их членами Политбюро, официально все еще находящимся на хорошем счету.

Решение предать позору Бухарина и все, что он представляет, было принято по личной инициативе Сталина и являлось неотъемлемой частью "революции сверху". Целью компании была окончательная дискредитация Бухарина, подрыв его авторитета как вождя большевизма, а особенно его репутации "любимца всей партии" и ее крупнейшего теоретика. В отличие от Троцкого Бухарин оказывал сильнейшее интеллектуальное воздействие на многие сферы партийной жизни.

До сих пор неясно, что в точности произошло на ноябрьском пленуме. Вслед за шквалом угроз со стороны сталинистов, требовавших, чтобы Бухарин, Рыков и Томский выступили с покаянием, те выступили с осторожным, но отнюдь не покаянным заявлением, в котором, признавая определенные "успехи", критиковали сталинские методы в деревне и указывали их воздействие на уровень жизни в городах. Сталин и Молотов немедленно выступили против этого заявления и 17 ноября Бухарина исключили из состава Политбюро.

Хотя это заявление не было тем самоуничижительным покаянием, которого добивался Сталин, оно представляло собой политическую капитуляцию и конец бухаринской оппозиции.

Каковы бы ни были ее причины, капитуляция Бухарина — крупнейшего представителя альтернативной "генеральной линии" — увенчала рывок Сталина к власти и утвердила его непререкаемое главенство. Она официально отмечалась совместно с рождением сталинского культа. Двадцать первого декабря, в день сталинского пятидесятилетия, печать заполнилась льстивыми панегириками в его адрес: он был назван "наиболее выдающимся продолжателем дел Ленина и его наиболее верным учеником, вдохновителем всех главнейших мероприятий партии в ее борьбе за построение социализма, общепризнанным вождем партии и Коминтерна. В числе его заслуг упоминалось разоблачение "антипролетарской, кулацкой" сущности бухаринских идей.

В последующие годы этот культ превратился в громогласное прославление Сталина, которому будет приписаны все качества и достижения, ранее приписывавшиеся партии и руководству в целом. Тогда же закончилась карьера Бухарина как вождя большевистской революции и "наследника Ленина". Оставалась еще значительная "посмертная жизнь" в политике, но всего лишь посмертная жизнь, не более.

Заключение

После смерти Сталина и прекращения террора началась реформация советского общества, известная под названием десталинизации; она сопровождалась медленным пересмотром официальных оценок в отношении Бухарина и других большевиков, ставших жертвами репрессий. Во время возвышения Хрущева его стремление вернуть партии главенствующую роль побудило его выступить с широким разоблачением и осуждением сталинских выступлений против партии. В своей знаменитой речи на закрытом заседании XX съезда КПСС в феврале 1956 г. Хрущев, хотя и не преминул оправдать политический разгром бухаринской оппозиции в 1929 – 1929 гг., все же резко осудил сталинский террор, и тем самым косвенно обелил его жертвы

В начале 1960-х гг. Хрущев выдвинул на первый план вопрос о Бухарине, являвшемся олицетворением антисталинизма в партии. В руководство партии поступали заявления с призывом к полной реабилитации Бухарина, в том числе письмо в Политбюро ЦК партии от четырех старых большевиков: "Человек, названный Лениным законным любимцем партии, не может оставаться в списках предателей и отверженных от партии".

В 1961 и 1962 гг. вдова Бухарина, которой разрешено было вернуться с сыном в Москву после почти двадцати лет, проведенных в лагерях и ссылке, обратилась лично к Хрущеву с просьбой официально снять с Бухарина предъявленные ему на суде обвинения и вернуть ему доброе партийное имя. Хрущев удовлетворил первую часть просьбы и, как можно было понять, склонялся к выполнению второй. В декабре 1962 г. официальный представитель отбросил уголовные обвинения краткой фразой: "Ни Бухарин, ни Рыков, конечно, шпионами и террористами не были".

Несмотря на все это политическая реабилитация не состоялась.

Библиографический список

1. Стивен Коэн. “Бухарин. Политическая биография”.

2. Бухарин Н. И. Автобиография. "Деятели СССР и Октябрьской революции".

3. "Вопросы истории КПСС". 1991 г., № 3 – 4.

4. Богденко М. Л. “Колхозное строительство зимой и летом 1930 г.” / "Исторические записки", 1980 г., № 76.

5. Ключевский В. О. “Исторические портреты”. 1990 г.

6. Богданов А. “Философия живого опыта”. 1970 г.

7. Бурлацкий Ф. “Вожди и советники”. 1990 г.

[/sms]

11 сен 2008, 15:54
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.