Последние новости
11 дек 2016, 01:40
Дом на Намыве в Белой Калитве по ул. Светлая, 6 давно признан аварийным. Стена первого...
Поиск

» » » А.Иванов "Блуда и Мудо"


А.Иванов "Блуда и Мудо"

А.Иванов "Блуда и Мудо"МУДО
 
— Моржб! — с чувством сказала Дианка. В наиболее патетических ситуациях она почему-то всегда называла Моржова на французский манер.
— Моржо!.. Иди в жо! Ну, Моржов, собственно, и пошёл. С жильём у него проблем не было. Приземлиться на время можно было и у Щёкина, который всегда нуждал­ся в собутыльниках. Но в жизни Щёкина постоянно присутствовали жена Светка и сын Михаил, и Светка-то в собутыльниках Щёкина вовсе не нуждалась. Поэтому Моржов завис у Дашеньки.
 
Дашенька любила Моржова, но её очень напрягало то обстоятельство, что Моржов женат. Дашенька быстро утомила Моржова тем, что тре­бовала развода, а без него пыталась (правда, безуспеш­но) отказывать Моржову, как бы это выразиться, э-э, в близости. Моржов с разводом тянуть не собирался, но его обижала несоразмерность требований. В обмен на то, чего у неё было немерено (секс), Дашенька требовала то, что у Моржова было в одном экземпляре (брак). Для Моржова это свидетельствовало о каком-то неспра­ведливом раскладе отношений. Итог получился обыч­ный: когда Моржов устроился на работу в педтехникум художником-оформителем, ему предоставили в общаге койкоместо; на это койкоместо он от Дашеньки и пе­реехал.
 
 Затем появились деньги. Вообще-то про деньги Моржов мечтал уже давно и думал, что встретит их морально подготовленным. В запасе даже имелись перечни предметов роскоши, подлежащих первоочеред­ной покупке. Но деньги появились тихо и без предуп­реждения, словно лёгкое недомогание. Несмотря на их число, весьма внушительное по меркам города Ковязина, они вдруг показались Моржову зыбкими, как го­ловокружение. Их зыбкость эстетически противоречила живописной мощи намеченных приобретений, и Моржов, соблюдая гармонию, ничего не стал покупать. Тут опять вылез Щёкин с прогнозируемым предло­жением эти деньги пропить. Предложение выглядело очень заманчиво, но мешали два фактора.
 
 Во-первых, пропить столько было не под силу даже Щёкину. А во-вторых, Моржов, чтобы не позориться на работе, закодировался и теперь от первой же рюмки мог и помереть, если чего не хуже.
 
Моржов начал нервничать. Вдруг судьба обидится на то, что Моржов не пользуется её подарками, и окон­чательно повернётся к Моржову тем местом, в кото­рое его уже нацелила бывшая жена?.. А пользоваться подарками судьбы поспешно и бессистемно Моржов всё равно остерегался. За цифрами денежных перечислений ему мерещился укоризненный Призрак Великой Цели. Призрак являлся в рубище, имел тёмный лик, словно обожжённый неведомым огнём, крючковатый нос и го­рящие глаза. Он был лыс, как яйцо. С гневом библей­ского пророка он требовал потратить деньги на себя. Призрак Моржову был противен.
 
Великая Цель Мор­жову всегда казалась чем-то вроде очень длительного, мучительного и постыдного самоумерщвления, вроде смерти от алкоголизма. Исходя из нажитого опыта, Мор­жов считал, что жизненные цели должны быть мелкими, близкими и грязными. А между тем остро стоял вопрос с пластинами. Пока Моржов жил у Дианы, этот вопрос тихонечко и плоско лежал вровень с паркетом. В чертогах родителей Диан­ки считалось, что пластины Моржова не имеют никакой ценности, кроме себестоимости материалов, потрачен­ных на их покраску. Дианка не относилась к пластинам никак. А когда Моржов был изгнан из чертогов, плас­тины вдруг взяли да и продались на какой-то никому не известной «Староарбатской биеннале». Вот тогда из неведомой дыры тотчас вылез Призрак Великой Цели. Моржов для краткости называл его ПВЦ. Корча угро­жающие рожи, Призрак стал различными жестами при­влекать внимание Моржова к себе. Намёки его своди­лись к тому, что деньги не вечны, что новые деньги принесут только новые пластины, а закрашивать их, си­дя в общаге на койкоместе, невозможно.
 
На запотевшем стекле вечности Призрак пальцем писал: «Сними квар­тиру, идиот!» Казалось, Призрак был прав. Тем не менее в его со­ветах таился внутренний изъян. Великая Цель — и ка­кая-то там съёмная квартира... Это была нелепость, ко­торая компрометировала всю идею. Цель не может быть Великой, когда она обеспечивается такой прозаической ерундой.
 
Ну - дворцом Борджиа там ещё, сокровища­ми Монте-Кристо, фамильным замком... Но не съёмной же по дешёвке квартирой, честное слово! Так не дела­ется. Франкенштейн не собрал бы своё чудище из дох­лых тамагочи. Надоедливый Призрак не понимал, что подобным дурацким предложением он рубит сук, на ко­тором сидит. Моржову за Призрака было неловко, и Моржов отворачивался. В общем, он понимал Призрака. Призрак рассуждал по законам своей эстетике.
18 июл 2008, 09:58
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.