Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » » Сочинение "Писатель-путешественник (К. Паустовский)"


Сочинение "Писатель-путешественник (К. Паустовский)"

Сочинение "Писатель-путешественник (К. Паустовский)"Страсть к путешествиям зародилась у К. Паустовского в детстве — она пришла от книг, в которых описывались раз­ные экзотические страны. Уход в другую, вымышленную дей­ствительность был, как это видно из автобиографической по­вести «Далекие годы», неосознанным протестом, затаившим­ся бунтом и противоядием- против косной, мещанской, тоск­ливо аккуратной, бескрасочной повседневности. Так было и с Александром Грином, уплывавшим на алых парусах мечты в нарядный Зурбаган и экзотический, не отмеченный ни на од­ной географической карте солнечный Лисе. Грин бежал на своих легких кораблях из несчастного детства, нищенской юности, обкраденной молодости. Он совершал ежедневный побег из душевного захолустья.
 
[sms]К. Паустовский стремился всю силу своего воображения направить на то, чтобы увидеть необычайное в обычном и обычное в необычайном. Точность конкретных описаний, бе­режная передача реальных подробностей, неукоснительная достоверность — одним словом, все то, что называется реа­листичностью, помогало ему выявлять внутреннюю торжеству­ющую поэтичность жизни, романтичность и волшебство, при­сущие не вымыслу, а ей самой.
 
При этом К. Паустовский никогда не был путешественни­ком-отшельником, созерцателем-одиночкой. Он был свидете­лем и участником революционных событий и двух мировых войн, его художественные произведения отразили рождение и строительство нового социального мира. Первые путеше­ствия писателя оказались связанными с югом. «Вначале был юг», — говорит он в одной из своих автобиографий. Эта фраза написана, вероятно, не без улыбчивого умысла — она напо­минает библейские слова о сотворении мира: «Вначале было слово».
 
 Ранняя, молодая проза К. Паустовского поистине «сотво­рена» югом, она и сейчас кажется пропитанной южным солн­цем, насыщенной морским блеском, озвученной неумолчным рокотом волн. Едва уловимый привкус и звук причерномор­ской речи придают ей тонкую прелесть и своеобразие.
 
 Его повесть «Черное море» подобна поющей морской ра­ковине. Стоит открыть ее страницы, и мы тотчас услышим близкую музыку набегающих волн.
 
Вдоль и поперек исходил К. Паустовский все черномор­ское побережье. Плавал на старых, скрипучих пароходах, знал в лицо многих капитанов, рыбаков, морских бродяг и контра­бандистов, пережил немало жестоких штормов, попадал в гибельные ситуации, но всегда благодарил судьбу, привед­шую его к морю. «Морю он был обязан тем, что стал писате­лем», — говорит К. Паустовский об одном из своих героев. Эти слова в полной мере относятся прежде всего к нему са­мому. На всю жизнь, «могучей страстью очарован», остался он верен своей любви. Вновь и вновь, вплоть до старости, возрождал писатель очаровавший его в юности синий образ могущественной стихии на страницах самых разных книг, на­писанных в далеких от моря краях — под хмурым северным небом или в Мещерских дремучих лесах.
 
Повесть «Черное море», при всей ее необычной оснащен­ности, завидной, так сказать, грузоподъемности, кажется нам легкой и грациозной, как белокрылое парусное судно. Не сразу догадаешься, что в своих скрытых от глаза трюмах оно несет весьма тяжелый и основательный груз.
 
 К. Паустовский ввел в свою повесть множество тонких, проникновенных пейзажей, показал немало интересных — обыкновенных и легендарных — людей. Но он постоянно имел в виду свою особую цель — показать Черное море не только так, как обычно принято его изображать, то есть красоту, величественность и т.д. Он решился посмотреть на него, по его выражению, как на «глубокую впадину», возникшую ког­да-то в результате геологических потрясений и живущую по очень точным законам.
 
 Сочетание трезво научного знания и крылатого воображе­ния существует в его повести в гармоническом равновесии и нерасторжимом единстве. Ведь на мир надо смотреть грамот­но. Особенно в наш век, не терпящий приблизительности и аморфности представлений. Только тогда откроет он свои самые сокровенные тайны и незаметные для непросвещенно­го глаза интимные движения материи.
 
 Но как бы ни- был великолепен окружающий природный мир, произведение окажется безжизненным, если лишить его человека. О разнообразном материале, вошедшем в повесть «Черное море», К. Паустовский сказал, что он весь «объеди­нен людьми».
 
 Незабываема воссозданная им трагическая история вос­стания на броненосце «Очаков». Великолепна в своей жиз­ненности и патетической сущности мятежной души фигура леЙтенанта Шмидта. Впервые в художественной литературе после замечательной поэмы Б. Пастернака этот герой изобра­жен К. Паустовским с подлинным эпическим размахом и вы­сокой трагедийностью...
 
А герои Аджимушкая?.. Их борьба и гибель нарисованы писателем подобно монументальным фрескам, исполненным внутренней символики.
 
 Но и люди обыкновенных судеб, многочисленные рыбаки, метеорологи, ботаники, виноградари, приморские мальчиш­ки, парусные мастера, юные матросы, слушающие «Травиа­ту» на стальной палубе крейсера, искатели воды, овцеводы с крымских яйл, — все они и есть огромный людской мир, жи­вущий на страницах повести разумной, созидательной жиз­нью.
 
«Черное море» было важным этапом в творческой жизни К. Паустовского. Юг научил его наблюдательности, изощрил зрение, приучил глаз писателя не бояться мощных цветовых эффектов, сделал его сильным и выносливым. [/sms]
03 июн 2008, 11:45
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.