Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » » Сочинение"Лирика в поэзии В.В. Маяковского"


Сочинение"Лирика в поэзии В.В. Маяковского"

Сочинение"Лирика в поэзии В.В. Маяковского"Сидят старики, бороды — веники, каждый хитр:
 землю попашет — попишет стихи.
В. Маяковский
 
[sms]Почему-то Маяковского принято считать поэтом политическо­го, агитационного и сатирического плана. Хотя, как мне кажется, он выполнял пропагандистскую и агитационную деятельность как поденщину,'как обязательную и скучную работу. Конечно же, он искренне верил тому, о чем писал. И писал здорово:
 
Но вдруг, будто ожогом рот
 скривило господину,
это господин чиновник берет
 мою краснокожую паспортину.
 Берет, как бомбу, берет, как ежа,
 как бритву обоюдоострую,
 берет, как гремучую, в двадцать жал
змею двухметроворостую. 
 
Можно понять гордость обладателя паспорта молодого Государства. К сожалению, нынче мы не всегда испытываем Это чувство.
 
Но в душе Маяковский наверняка скучал по тонкой, ду­шевной лирике. Даже в поэме «Хорошо», насквозь проникну­той воспеванием коммунистических успехов, он не удержива­ется от теплых поэтических фраз. Промерзнув в комнате с приютившими его Лилей и Осей Брик и псом Щеником, он идет на Ярославский вокзал за дровами и привозит их на санках домой: 
 
Лишь лежа в такую вот гололедь,
 зубами вместе пролязгав —
 поймешь: нельзя на людей жалеть
ни одеяло, ни ласку.
 
А чуть дальше — совсем мило и нежно. Особенно если учесть тот голод в России, о котором он пишет:
 
Не домой, не на суп,
а к любимой в гости
две морковки несу
за зеленый хвостик.
Я много дарил конфет да букетов,
но больше всех дорогих даров
 я помню морковь драгоценную эту
 и полполена березовых дров.
 
В одном из ранних стихов у Маяковского есть прекрасная и нестандартная в стилистическом смысле зарисовка:
 
Лошадь, не надо!
 Лошадь, слушайте!
 Чего вы думаете, что вы их плоше?
Гпупенькая, все мы немного лошади.
 Каждый из нас по-своему лошадь.
Может, старая и не нуждалась в няньке.
 Может, и мысль ей моя показалась пошла.
 Только лошадь рванулась, встала на ноги.
 И пошла, хвостом помахивая.
 Рыжий ребенок!
 Пришла веселая, стала в стойло.
 И все ей казалось: она — жеребенок....
 
Видение тонкого и сострадательного человека. Любовь, высказанная в несколько иносказательной форме. Но есть и более конкретные высказывания:
 
Приду в четыре, сказала Мария.
 Восемь, девять, десять....
 Вошла ты,
 резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
 сказала:
— Знаете, я выхожу замуж.
— Что ж, выходите.
 Ничего.
Покреплюсь.
 Видите — спокоен как!
 Как пульс покойника.
 
Когда-то Маяковский вроде бы в шутку сказал, что он не мужик, а облако в штанах. Потом появилась прекрасная по­эма под таким названием. Появились и кровавые, обнажен­ные чувства:
 
Меня сейчас узнать не могли бы:
 жилистая громадина
стонет, корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
 А глыбе многое хочется!
 
Впрочем, он и сам говорил о себе: 
 
...Меня любить учили в Бутырках.
Что мне тоска о Булонском лесе?!
 
 ...Нести не могу — и несу свою ношу,
Хочу ее бросить — и знаю, не брошу!
 
...Взяла, отобрала сердце
и просто пошла играть — как девочка мячиком.
 
 ... Так я к тебе возвращаюсь, —
разве,
к тебе идя,
 не иду домой я?!
 Не смоют любовь
 ни ссоры,
ни версты.
 
Продумана, выверена,
проверена.
 Пройду, любовищу мою волоча.
 В какой ночи
бредовой,
недужной,
какими Голиафами я зачат —
такой большой
и такой ненужный?
 
В сущности, у поэта почти не было детства. Раннее взрос­ление, увлечение марксистской философией, тюрьма... Но каждый настоящий поэт немного ребенок.
 
Страшное у меня горе.
 Вероятно — лишусь сна,
 Вы понимаете, вскоре
В РСФСР придет весна. 
 
 Да, Маяковский пытается подшучивать над своими чувства­ми. Но они все равно прорываются сквозь иронию:
 
 Надо принять какие-то меры.
 Ну, не знаю что, —
 например:
выбрать день самый синий,
 и чтоб на улицах улыбающиеся милиционеры
 всем в этот день раздавали апельсины.
 Если это дорого —
 можно выбрать дешевле, проще.
 
Например: чтоб старики, безработные, неучащаяся детвора
 
в 12 часов ежедневно
 собирались на Советской площади,
троекратно кричали б:
 ура!ура!ура!
 
От всего этого поэт с горечью отказывается. Он сам себя призывает в армию борцов за лучший мир, разменивает талант на дешевые агитки и масштабные политические поэмы. Вместо «А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?..» появляется: «Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй». Он говорит о своем выборе открыто:
 
Я, ассенизатор и водовоз
революцией мобилизованный и призванный,
 ушел на фронт из барских садоводств
поэзии — бабы капризной.
 
И все же, как он ни «смирял себя, становясь на горло собственной песни», ручейками живой воды просачивается лирика истинных чувств в нарочито грубоватых стихах.
 
...Я слышу мой, мой собственный голос.
Мне лапы дырявит голоса нож.
 Мой собственный голос — он молит, он просится:
— Владимир! Остановись! Не покинь!
 Зачем ты тогда не позволил мне броситься!
С размаху сердце разбить о быки?
 Семь лет я стою.
Я смотрю в эти воды,
 к перилам прикручен канатами строк.
Семь лет с меня глаз эти воды не сводят.
Когда же,
 когда ж избавления срок?
Я бегал от зова разинутых окон,
 любя убегал.
Пускай однобоко,
 пусть лишь стихом,
 лишь шагами ночными —
строчишь,
 и становятся души строчными,
и любишь стихом,
а в прозе немею.
Ну вот, не могу сказать,
 не умер.
Но где любимая,
где моя милая,
где —
 в песне! —
 любви моей изменил я?
 Здесь
каждый звук,
чтоб признаться,
 чтоб кликнуть.
 
А только из песни — слово не выкинуть. И уже где-то в шаге от рокового конца Маяковский пи­шет:
 
Я не знаю, буду ли понят своей страной?
 А не буду понят, ну что ж...
Над своей страной пройду стороной,
как проходит осенний дождь.
 

Выстрел еще не прозвучал, но в этом четверостишии уже чувствуется горькое дыхание смерти. Самое страшное разо­чарование для поэта — это разочарование в самом себе, в том, что, встав «на горло собственной песни», ты и самом деле эту песню задушил. Зачем? Во имя чего? Ложных идеа­лов лживой партии и кровавых вождей?!
 
 Поэт жив и поныне, поскольку живы его многочисленные сбор­ники. Поныне собираются люди у памятника Маяковскому, декла­мируют его и свои стихи — это традиция. Но этот памятник не только поэту, но и тому, что он — жертва, одна из. многомиллион­ных жертв неправедного строя и неправедных правителей.[/sms]
10 апр 2008, 10:35
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.