Последние новости
05 дек 2016, 21:32
Приближается конец 2016 года, время подводить его итоги. Основным показателям финансового...
Поиск

» » » » Сочинение"Начало духовного пути Александра Блока"


Сочинение"Начало духовного пути Александра Блока"

Сочинение"Начало духовного пути Александра Блока"О, весна без конца и без краю —
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
 И приветствую звоном щита!
А. Блок
 
[sms]В целом поэзия Блока воспринимается как на редкость откровенная и искренняя лирическая исповедь, раскрываю­щая душевный мир человека, потрясенного предельно обо­стрившимися в его эпоху общественно-историческими проти­воречиями.
 
 Связующим началом этой поэзии, точкой притяжения ее различных и многообразных тем служит образ самого поэта (или, точнее, лирического героя), от лица которого идет ли­рическая исповедь. Блок открыто и прямо (как редко кто до него) утверждал в поэзии свою литературную личность, свое «я». Он сам охарактеризовал все свои стихи как растянув­шийся на много лет «дневник его жизни».
 
Но великий лирический поэт, говоря о себе и о своем, всегда говорит за всех и об общем. Потому что истинный поэт всегда «эхо мира, а не только нянька своей души», по крыла­тому выражению М. Горького. Поэзия Александра Блока по­тому и приобрела такое мощное и широкое звучание, что этот лирик, сумев почувствовать и воплотить в своем творчестве главное и решающее в жизни века — ту борьбу нового со старым, которая составила основное содержание историчес­кого процесса, обрел право говорить уже не только от своего имени, но и от лица всего своего поколения, от лица тех, кого он назвал «детьми страшных лет России»:
 
Рожденные в года глухие
 Пути не помнят своего.
 Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.
 Испепеляющие годы!
Безумья ль в вас, надежды ль весть?
От дней войны, от дней свободы —
Кровавый отсвет в лицах есть.
 
Время, история, буря века, бушевавшая вокруг Блока, —. вот та среда, в которой рождалась его великая поэзия, и реальная русская жизнь предреволюционных лет всегда про­свечивает сквозь ее сюжеты, символы и метафоры. Поэтому глубоко прав был Блок, когда однажды, выступая перед пуб­ликой со своими стихами, в ответ на просьбу прочесть «о России» сказал: «Это всё — о России».
 
 Путь «среди революций», пройденный Александром Бло­ком, был отнюдь не легким и не гладким.
 
Идут часы, и дни, и годы,
Хочу стряхнуть какой-то сон,
Взглянуть в лицо людей, природы,
 Рассеять сумерки времен, —
 
писал Блок, и именно это составляло суть и пафос его напря­женных идейных и художественных исканий. Сумерки того времени, когда он жил и писал, порой, бесспорно, затемняли его зрение. Но вместе с тем сама жизнь властно переучивала поэта, вела его за собой и помогала ему стряхнуть с себя тяготившие его «сны».
 
А начал Блок как раз с полного погружения в «сны», с исповедания веры в возможность религиозно-нравственного преображения мира и «духовного» обновления человечества. Испытывая сильное воздействие модных в ту пору философ­ских и художественных воззрений (особенно глубоким было влияние, оказанное мистическим поэтом и философом Вла­димиром Соловьевым), он пытался найти в вере в потусторон­ние «миры иные» ответ на свои еще неотчетливые духовные запросы и тревожные предчувствия.
 
В юношеской лирике Блока («Стихи о Прекрасной Даме») все овеяно атмосферой мистической тайны и совершающе­гося чуда. Все в этой лирике «робко и темно», зыбко и ту­манно, подчас неуловимо, только «намек» весенней песни, только клочок светлого неба, какие-то отблески, какие-то «клики»... И все это знаки «нездешних надежд» на вселенс­кое «непостижное чудо», на явление Вечной Девы, Прекрас­ной Дамы, «величавой Вечной Жены», «Девы-Зари — Купи­ны», в образе которой для Блока воплощалось некое все единое божественное начало, долженствующее «спасти мир» человечество к новой, идеально-совершенной .
 
Предчувствую Тебя.
 Года проходят мимо —
Все в облике одном предчувствую Тебя.
 Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо.
 И молча жду, — тоскуя и любя...
 
 
Вхожу я в темные храмы,
Совершаю бедный обряд,
Там жду я
Прекрасной Дамы
В мерцаньи красных лампад...
 
Эта тема ожидания и предчувствия каких-то чудесных пе­ремен — господствующая в юношеской лирике Блока. Поэт уже и тогда чувствовал неясную тревогу, ловил ее «знаки», уже и тогда замечал, что вокруг него ширится и растет «буря жизни» (знаменательно в этом смысле стихотворение «Гама-юн, птица вещая»), но еще страшился этой бури и пытался укрыться от нее в идеальный мир своей мечты и фантазии, где нет ни человеческих слез, ни мук, ни крови, а только музыка, розы, лазурь, «улыбки, сказки и сны».
 
Даже свои «земные», вполне реальные переживания и впе­чатления юный Блок пытался перетолковать в духе мистичес­кой веры, как нечто «сверхреальное». Впрочем, живое чув­ство истинного поэта подчас сопротивлялось этому и упрямо прорастало сквозь зыбкую оболочку условного, мифологизи­рованного мира, в котором он пребывал. Поэзия сплошь и рядом побеждала в ранних стихах Блока метафизику. И тог­да пейзажи и любовные сюжеты обретали художественную плоть, как, например, в рассказе о безмолвных встречах с любимой девушкой («Мы встречались с тобой на закате...»), где вечерний туман, рябь воды, камыш и весло, которым во­оружена героиня, создают эстетическое, эмоциональное впе­чатление вне каких-либо мистических истолкований, и даже «вечерние свечи», загоравшиеся на песчаной косе, теряют свой иносказательный смысл, оказываясь на поверку тонко­ствольными соснами, освещенными заходящим солнцем.
 
Конкретно-чувственное, эмоциональное, непосредственное ощущение жизни все более властно проникало в лирику Бло­ка—и тогда появлялись такие стихи, как, к примеру, «Мне снились веселые думы...», в которых еще притягательная для поэта тема «сбывшегося чуда» разрешается в зримой и плас­тически совершенной картине весеннего ледохода, и ледоход этот не иносказательный, а совершенно реальный, Петербург­ский, и «веселые красные люди» с топорами — это реальные петербургские плотники, смолившие лодки на Большой Не­вке, где и наблюдал их поэт.
 
Но наиболее существенно, что в интимный лирический мир Блока с каждым годом все более настойчиво врывались впечатления социальной действительности. Мирные деревен­ские пейзажи, на фоне которых развертывался мистический роман поэта с его Прекрасной Дамой, вытесняются резко очерченными, часто фантасмагорическими картинами боль­шого города Петербурга. И вот что особенно знаменатель­но: как только поэт стал внимательнее, пристальнее вгляды­ваться в окружавшую его реальную жизнь, ему открылись ее чудовищные контрасты и непримиримые противоречия — голод голодных и сытость сытых, и в нем громко заговорила совесть.[/sms]
09 апр 2008, 16:11
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.