Последние новости
07 дек 2016, 23:23
Чтобы остановить кровопролитие в Алеппо, нужно проявить здравый смысл, сказал...
Поиск

» » » » Сочинение"Художественное своеобразие одной из сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина («Карась-идеалист»)"


Сочинение"Художественное своеобразие одной из сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина («Карась-идеалист»)"

Сочинение"Художественное своеобразие одной из сказок М.Е. Салтыкова-Щедрина («Карась-идеалист»)"В жанре сказки наиболее ярко проявились идейные и художе­ственные особенности щедринской сатиры: ее политическая острота и целеустремленность, реализм ее фантастики, беспощадность и глу­бина гротеска, лукавая искрометность юмора. «Сказки» Салтыкова-Щедрина в миниатюре содержат в себе проблемы и образы всего творчества великого сатирика. Если бы, кроме «Сказок», Щедрин ничего не написал, то и они одни дали бы ему право на бессмертие. Сказки как бы подводят итог сорокалетней творческой деятельности писателя.
 
[sms]К сказочному жанру Щедрин прибегал в своем творчестве часто. Элементы сказочной фантастики есть и в «Истории одного города», а в сатирический роман «Современная идиллия» и хронику «За ру­бежом» включены законченные сказки.
 
И не случайно расцвет сказочного жанра приходится у Щедрина на 80-е годы XIX века. Именно в этот период разгула политической реакции в России сатирику приходилось выискивать форму, наибо­лее удобную для обхода цензуры и вместе с тем наиболее близкую, понятную простому народу. И народ понимал политическую остроту щедринских обобщенных выводов, скрытых за эзоповской речью и зоологическими масками. Он создал новый, оригинальный жанр по­литической сказки, в которой сочетаются фантастика с реальной, злободневной политической действительностью.
 
В сказках Щедрина, как и во всем его творчестве, противостоят две социальные силы: трудовой народ и его эксплуататоры. Народ выступает под масками добрых и беззащитных зверей и птиц (а час­то и без маски, под именем «мужик»), эксплуататоры — в образах хищников. Символом крестьянской России является образ Коняги из одноименной сказки. Коняга — крестьянин, труженик, источник жизни для всех. Благодаря ему растет хлеб на необъятных полях России, но сам он не имеет права есть этот хлеб. Его удел — вечный каторжный труд. «Нет конца работе! Работой исчерпывается весь смысл его существования!..» — восклицает сатирик. До предела за­мучен и забит Коняга, но только он один способен освободить род­ную страну. «Из века в век цепенеет грозная неподвижная громада полей, словно силу сказочную в плену у себя сторожит. Кто освобо­дит эту силу из плена? Кто вызовет ее на свет? Двум существам выпала на долю эта задача: мужику да Коняге»... Эта сказка — гимн трудовому народу России, и не случайно она имела такое большое влияние на современную Щедрину демократическую литературу.
 
Обобщенный образ труженика — кормильца России, которого мучают сонмища паразитов-угнетателей, — есть и в самых ранних сказках Щедрина: («Как один мужик двух генералов прокормил», «Дикий помещик»). «А я, коли видели: висит человек снаружи дома, в ящике на веревке, и стену краской мажет, или по крыше, словно муха, ходит — это он самый я и есть!» — говорит генералам спаси­тель-мужик. Щедрин горько смеется над тем, что мужик, по приказу генералов, сам вьет веревку, которой они его затем связывают. По­чти во всех сказках образ народа-мужика обрисован Щедриным с любовью, дышит несокрушимой мощью, благородством. Мужик чес­тен, прям, добр, необычайно сметлив и умен. Он все может: достать пищу, сшить одежду; он покоряет стихийные силы природы, шутя переплывает «океан-море». И к поработителям своим мужик отно­сится насмешливо, не теряя чувства собственного достоинства. Гене­ралы из сказки «Как один мужик двух генералов прокормил» выгля­дят жалкими пигмеями по сравнению с великаном-мужиком. Особен­но любопытна серия сказок «социалистической идеологии».
 
Карась из сказки «Карась-идеалист» не лицемер, он по-настоя­щему благороден, чист душой. Его идеи социалиста заслуживают глубокого уважения, но методы их осуществления наивны и смешны. Щедрин, будучи сам социалистом по убеждению, не принимал тео­рии социалистов-утопистов, считал ее плодом идеалистического взгля­да на социальную действительность, на исторический процесс. «Не верю... чтобы борьба и свара были нормальным законом, под влия­нием которого будто бы суждено развиваться всему живущему на земле. Верю в бескровное преуспеяние, верю в гармонию...» — раз­глагольствовал карась. Кончилось тем, что его проглотила щука, и проглотила машинально: ее поразили нелепость и странность этой проповеди.
 
«Самоотверженный заяц» и «Здравомысленный заяц». Здесь ге­роями выступают не благородные идеалисты, а обыватели-трусы, надеющиеся на доброту хищников. Зайцы не сомневаются в праве волка и лисы лишить их жизни, они считают вполне естественным, что сильный поедает слабого, но надеются растрогать волчье сердце своей честностью и покорностью. «А может быть, волк меня... ха-ха... и помилует!» Хищники же остаются хищниками. Зайцев не спа­сает то, что они «революций не пущали, с оружием в руках не выхо­дили». Олицетворением бескрылой и пошлой обывательщины стал щедринский премудрый пескарь — герой одноименной сказки. Смыс­лом жизни этого «просвещенного, умеренно-либерального» труса было самосохранение, уход от столкновений, от борьбы. Поэтому пескарь прожил до глубокой старости невредимым. Но какая это была унизительная жизнь! Она вся состояла из непрерывного дро­жания за свою шкуру. «Он жил и дрожал — только и всего». Эта сказка, написанная в годы политической реакции в России, без про­маха била по либералам, пресмыкающимся перед правительством из-за собственной шкуры, по обывателям, прятавшимся в своих но­рах от общественной борьбы. На многие годы запали в душу мысля­щих людей России страстные слова великого демократа: «Непра­вильно полагают те, кои думают, что лишь те пескари могут считать­ся достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пескари». Таких «пескарей»-обывателей Щедрин показал и в романе «Современная идиллия».
 
Все сказки Щедрина подвергались цензурным гонениям и мно­гим переделкам. Многие из них печатались в нелегальных изданиях за границей. Маски животного мира не могли скрыть политическое содержание сказок. Перенесение человеческих черт — и психологи­ческих и политических — на животный мир создавало комический эффект, наглядно обнажало нелепость существующей действитель­ности.
 
Язык щедринских сказок глубоко народен, близок к русскому фольклору. Сатирик использует не только традиционные сказочные приемы, образы, но и пословицы, поговорки, присказки («Не давши слова — крепись, а давши — держись!», «Двух смертей не бывать, одной не миновать», «Уши выше лба не растут», «Моя хата с краю», «Простота хуже воровства»). Диалог действующих лиц красочен, речь рисует конкретный социальный тип: властного, грубого орла, пре­краснодушного карася-идеалиста, злобную реакционерку воблушку, ханжу попа, беспутную канарейку, трусливого зайца и т.п.
 
Образы сказок вошли в обиход, стали нарицательными и живут многие десятилетия, а общечеловеческие типы объектов сатиры Сал­тыкова-Щедрина и сегодня встречаются в нашей жизни, достаточно только попристальнее вглядеться в окружающую действительность и поразмыслить.[/sms]
07 апр 2008, 08:32
Читайте также
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 100 дней со дня публикации.